Глава 5
Пять голов тут же обернулись. На верхнем ярусе, оперевшись на металлические перила стояла худощавая блондинка.
Она медленно начала спускаться, шаг за шагом, и я не могла отвести глаз. Светлые волосы до плеч обрамляли лицо, бледное, будто выточенное из льда. На ней — длинная клетчатая шерстяная юбка, качающаяся при каждом шаге, и короткий чёрный блестящий пуховик, стянутый на талии.
— Ну наконец-то, — сказала она, спрыгивая с последней ступеньки второго этажа.
— Я уж думала, вы все сдохли. Что ж, я готова ворваться наружу. - С ухмылкой выдала незнакомка.
— Да, мы тоже были бы не против, красотка, знаешь лазейку? - Спросил явно очарованный Лукас.
Я почувствовала, как Дмитрий напрягся рядом, он крепко сжал рукав моей дубленки.
— Кто ты? — Его голос прозвучал твёрдо, в нём слышалось недоверие.
Девушка склонила голову набок, её глаза блеснули насмешкой.
— Расслабься, капитан. Я не кусаюсь.
Она сделала несколько шагов вперед, и теперь я могла рассмотреть её лицо — тонкие черты, худое и скуластое, но в этом хрупком облике было что-то цепкое, опасное.
— Где вы были все эти четыре дня? — спросила она, и в голосе её прозвучало требование, будто она имела право знать.
Четыре дня. На миг я ощутила, как ком подкатывает к горлу. Находясь в замкнутом пространстве без доступа к технике и солнечному свету время начало течь иначе. Стресс и холод погрузили нас в состояние, сравнимое с коматозной комой.
— Вы хотите сказать, что вы были здесь все это время? Я торчу тут уже целую вечность и заметила бы 4 огромных лба во главе с маленькой принцессой. — Девушка сжала пальцы в кулаки и отвернулась, не скрывая своего раздражения.
— А как же спецслужбы? Разве они не нашли тебя во время зачистки периметра? -
Задала я вполне логичный вопрос.
— Тут была бойня людей в черном, как по-твоему я должна была понять, каким людям с автоматами я должна была сдаться? Заперлась изнутри в одной из вип лож и спокойненько пересидела бурю. — Она достала из кармана пачку сигарет "Milano" и закурила одну. — Что ж, проехали. — Она затянулось и затем томно спросила, — А вы тут каким ветром? Я обыскала здесь каждый сантиметр и не припомню, чтобы наткнулась хоть на малейший признак жизни.
— Мы были в бункере на цокольном этаже. Видела гигантские металлические двери? Мы были буквально за ними. — Пояснил Дмитрий, большим пальцем указывая в сторону, откуда мы пришли. — Нас семеро, еще двое парней остались там, в медпункте.
Она усмехнулась, стряхивая пепел прямо на ступени.
— Хотите сказать, что пока я тут молилась дабы не быть застреленной или подорванной, вы тихо и мирно сидели в бомбоубежище? — Девушка бросила бычок под ноги и растоптала его носком сапога. — Чудесно. А что на счет сирен на улице? Про них вы знаете? Похоже, что в городе объявлен комендантский час или типо того. Каждый день в 8 вечера они верещат, как сумасшедшие. Похоже, в Дублине назревает политический переворот. Хотя, черт его знает.
— У нас был канал связи с внешним миром первые два дня. По телеку сообщили, что границы города закрыты в связи с обострением эпидемии. Нас не выпускают отсюда как раз по этой причине. — Вклинился Хуго.
— Если ты голодна или обезвожена, в бункере осталось полно припасов. Как ты себя чувствуешь? — Поинтересовалась я. Кто знает, каково ей было в одиночной изоляции все это время. Должно быть, она была в отчаянии, а после зачистки и вовсе потеряла надежду, потому и огрызается.
Блондинка прищурилась, потом небрежно пожала плечами.
— Детка, поверь, я могу позаботиться о себе. Тут осталось полно уцелевших бутылок Jamson, а разбитые автоматы кишат сникерсами, я в порядке.
Я хрустнула пальцами. Её тон раздражал, но в то же время... было что-то странное в том, как она держалась. Слишком уверенно для человека, который, по её словам, сидел здесь один столько дней. В какой-то степени мне ее жаль. Не думаю, что с моим характером я бы предпочла смерти заточение.
Я представила её одну в этой ложе: запертые двери, запах нового пластика, и вкус приторно-сладкого спиртового напитка на губах. И сигареты. Много сигарет. От этого образа стало холоднее, чем от пустых трибун вокруг. Я гулко выдохнула и облако пара вышло из моего рта.
Она подошла ближе к краю платформы, перепрыгнула через ограждение и оказалась перед нами. Подол юбки задел её ботинки, и она, скрестив руки на груди, смотрела на нас так, будто решала, стоим ли мы её времени.
— Ну что, вы просто будете таращиться, или поможете мне открыть двери на производственный склад? — Её улыбка была колкой, как лезвие.
Я шагнула вперёд в порыве поддержать эту девушку.
— Кстати, я Кэтти, — сказала она, подарив нам самую обольстительную улыбку перед тем, как развернуться и пойти вдоль секторов. — Даже немного неприятно, что вы, ребята, меня не узнали. — Чуть тише бросила она через плечо.
Лукас молниеносно догнал ее и принялся расспрашивать, куда и зачем мы направляемся. Я посмотрела на рядом стоящего Диму, а тот лишь пожал плечами.
— Ну что, будем считать это возможностью немного размять кости. — Он улыбнулся и мы двинулись следом за остальной группой.
Когда мы поднялись на второй этаж, в зону фудкорта, Кэтти провела нас в один из складов, который легко определялся по прозрачному круглому окошку в железной двери.
— Короче, если мы хотим закатить вечеринку века по случаю воссоединения выживших, нужно как-то открыть эту дверцу.
— Как ты себе это представляешь? — Спросил у нее Валентин.
— Не знаю, придумай. — Она достала новую сигарету и щёлкнула зажигалкой. Пламя осветило её лицо на секунду, и я уловила в нём странное сочетание — усталости и силы. Она отошла в сторону и села на импровизированный стул, сооруженный из деревянных тар, судя по лого, ранее служившим ящиками для виски. Рядом с ней как раз стояла одна из бутылок, работавшая как пепельница. Похоже, что у нее самой сил для взлома не хватило.
Я вскинула глаза на дверь и осмотрела получше. Массивная распашная холодильная дверца с выпуклой металлической поверхностью с утепленными панелями, массивная ручка-рычажный захват, широкая уплотнительная прокладка по периметру. Сбоку цифровой кодовый замок, а над ним — маленькое тисненое лого: freez. Казалось, эти буквы давно привыкли к холодам и не обращали на них внимания — в отличие от нас.
Я приблизилась к замку. На секунду я вспомнила отца — его сгорбившуюся над чертежами спину, вечно запотевший очки от пара, исходящего от черного кофе и его девиз "думать надо проще". Он говорил, что оборудование любит простые решения больше всякой выдумки и, что хороший инженер не делает сложности там, где можно положить стандарт.
— Есть идеи? — спросила Кэтти, выпуская облако дыма в мою сторону. В голосе слышалась смесь любопытства и некоторого иронического подтекста.
— Типо того. — Я неуверенно щелкнула по кнопкам, а как только ввела последнюю цифру, экран загорелся зеленым.
Кэтти издала одобрительный звук — мягкое "ты гений"— и глазами прошлась по парням, лица которых были наполнены удивлением.
— Как ты это... — Дмитрий протянул слово, и оно застряло у него в горле. Его лицо было сфокусировано, глаза направлены на меня, будто он пытался разобрать, что за трюк я провернула. В его голосе не было упрёка — был вопрос и лёгкая тревога: что ещё ты знаешь, Анна?
— Freez - компания-производитель этих холодильных камер. Мой папа часто сотрудничает с ними и ставит их продукцию в свои проекты, он помогал проектировать этот комплекс и, судя по всему, не стал менять код, стоявший по умолчанию, пять букв в лого, пять пятерок в замке.
Кэтти чуть приподняла бровь и во весь голос похвалила:
— Вот это да. Ты у нас инженер-интуит, получается. — Её сарказм звучал тепло, почти как аплодисменты.
Дмитрий глубоко вдохнул и улыбнулся сквозь остаточное замешательство.
— Ну отлично, — пробормотал он. — Может, у тебя в запасе найдутся еще ключи к местными загадкам?
— Может быть, — на моих щеках проступил легкий румянец.
Внутри нас ждал рай. Полки склада были заполнены до отказа всякими лакомствами: мороженными булочками, сосисками и свежими овощами. Я обратила внимание на верхние полки, они кишели эдельвейсами, цветами смерти и мороза, вероятно, это были заготовки декора для праздничного открытия, которые так и не пригодились.
— Скажем нет тушенке из банок! — Провозгласил Лукас.
— У меня есть идея, — сказал Вал, вытирая рукавом нос, — Анна, вы дошли до наших раздевалок, они целы?
— Да, а что?
— У нас там стоят инфракрасные обогреватели, мы сможем наконец-то согреться.
— Если девчонки пролезут в окно выдачи заказов в кафешке на фудкорте, у нас получится сварганить горячий обед! — Подхватил Лукас.
— Наверху есть операторская, если у Анны найдется ключик и к ней, то можно будет включить музыку. — Предложил Хуго.
— Я думаю, что это лишнее, у Криса в сумке вроде была колонка. Лукас, сбегай за ребятами, а мы пока тут разберемся. Предлагаю встретиться в раздевалке.
— Уже лечу! — Сказал парень и тут же выбежал на поиски сокомандников.
— Сидеть в обители мужской вони? Ну уж нет, — Произнесла Кэтти, изображая рвотный позыв, — встречаемся в ложе 401. — Сказала он нарочито громко, чтобы услышал убегающий хоккеист.
— Хорошо, тогда я покажу девочкам, где можно разогреть продукты, а Дмитрий и Хуго сходят за обогревателями.
— Вы пока идите, а мы с моей новой подругой зайдем еще в одно место. — Сказала девушка и, взяв меня под руку, повела прочь.
— Эм, хорошо, — только и успела сказать я.
***
— Куда мы направляемся?
— Эти четыре дня были невыносимо долгими, меня спасали только батончики из автоматов, так что не будем нарушать эту идиллию и захватим пару штук на десерт. Кстати, тут осталось еще несколько ящиков с алкоголем, вроде бы водка там тоже была, Можем сделать для тебя московский мул, — блондинка издала веселый смешок и сжала мою руку чуть сильнее.
— Что меня выдало? Акцент? — Меня веселит ее манера общения. Она такая простая и одновременно загадочная. Девушка не говорит напрямую, что думает, но ее интонация и сарказм выдает все, что за ними скрывается.
— Вот, пожалуйста, — Мы подошли к разбитому торговому автомату, Кэтти, предусмотрительно спрятав ладонь в рукаве пуховика, стряхнула с ряда с баунти мелкие осколки стекла, а затем подняла подол своей длинной юбки, образуя импровизированный гамак для шоколада, и сгребла туда не меньше дюжины.
— Вот это улов, — восхитилась я, помогая распихать его по карманам.
— Теперь захватим пару бутылок увеселительных напитков и будем готовы покорять полосу препятствий. — В этот момент меня захлестнуло чувство дежавю, как будто с этой девушкой мы знакомы всю жизнь и проворачивали шалости подобного рода много раз.
***
— Свободная касса! — Крикнула я, ставя поднос разогретых Кэтти хот-догов.
— Девушка, это не мой заказ, дайте мне жалобную книгу! — Нарочито надменным голосом сказал Крис.
— Шли его отсюда подальше, Анна, мы не обслуживаем хамоватых клиентов. — Крикнула Кэтти, Пролезая через окошко кухни. Лукас тут же предложил девушке свою руку, но та лишь проигнорировала этот жест.
— Итак, куда там нам теперь? — Задал вопрос Хуго, поднимая с пола огромные хоккейные баулы, которые мы набили едой из морозилки, бутылками и другими крупногабаритными мелочами.
Мы прошли на отдельный эскалатор, который вел на пограничный со вторым и третьим этаж. Зашли в уютную комнату с плазмой, мини баром, большим круглым столом, кухонной зоной и двумя диванами. Сумки были брошены по центру пространства, а их содержимое мы расставили на столе. Крис включил музыку на колонке.
— Кому нужно зарядить телефон? У меня есть запасная зарядка. — Бросил Валентин.
— Мне! Господи, спасибо тебе большое! — Меня захлестнула радость. Наконец-то я смогу связаться с отцом. Не уверена, выпустили ли их из метро и есть ли там связь. Но маме-то точно нужно отписаться и сказать, что со мной все в порядке. Насколько это возможно при нынешних обстоятельствах.
Пока я жду проявления признаков жизни на экране смартфона, иду к столу полакомиться еще теплым хот-догом. За все это время это будет мой первый нормальный прием пищи, от стресса и холода бункерный паек не лез в горло. Я постоянно чувствую невероятную усталость и ломоту в мышцах из-за перенапряжения. Парни вроде держатся бодрячком, их чем ни корми, они всегда голодные. Чего не скажешь о нашей новой знакомой. Ее внешность была модельным эталоном глянцевых журналов во времена героинового шика, но ее умение постоять за себя схожи с характером настоящего солдата, и это несмотря на те чувства, что я испытываю рядом с ней, как будто я вернулась лет на 15 назад и снова играю в прятки с маленькой девочкой у папы на работе.
Мы танцевали, выпивали и знакомились еще ближе.
— Черт, Кэтти, как эти придурки тебя не узнали? — Первым делом спросил Даг у новоприбывшей. Он Обнял ее за плечи одной рукой и обернулся к остальным. — Ребят, это ж Кэтрин, она с нами на сборы ездила. И еще была на парочке выездных матчах, и на этой, как ее, — Свободной рукой он взял бутылку с кухонной столешницы, расположившейся с противоположной стены от диванов, — автограф сессии в том месяце.
— Да, я уже заметила, что спортсмены умом не блещут.
— Эй, не надо так, — Фыркнул Лукас.
Музыка лилась из колонки, разносясь по комнате, обволакивая свободой и такой легкостью, будто кто-то снял с нас оковы последних дней. Смех, голоса, запах подогретых булок и хмельного воздуха перемешались в странную смесь, которая вдруг показалась почти домашней.
Крис подпевал старой песне, стоя на диване с бутылкой в руке, Валентин ритмично отбивал ладонями ритм по столу, Лукас кружил вокруг Кэтти, показывая нелепые танцевальные движения. Даже Дмитрий позволил себе расслабиться — впервые за всё это время я видела, как он улыбается, сняв с себя должность капитана.
Единственное, что меня насторожило - это Дуглас, который сидел, опершись локтями о колени и захлебывался кашлем.
— Ты в порядке?
— В полном, Анна, просто подавился. — Я слегка похлопала его по спине. Он ответил мне согласным кивком и вновь сделал глоток.
Кэтти забрала бутылку пива у Лукаса и одним взглядом поманила его на балкон . Они сели рядом, в полумраке, где свет из трибун пробивался сквозь пыль и стекло. Мы веселились и болтали ни о чем, будто всё плохое осталось за стенами этой арены.
Я не заметила, как подошёл Дмитрий.
— Хорошо танцуешь, — сказал он негромко, глядя куда-то поверх моего плеча.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Просто пытаюсь вспомнить, какого это, чувствовать себя свободной.
Он протянул руку.
— Тогда давай вспомним вместе.
Мы двигались медленно, под громкую музыку, которая стала неожиданно спокойной. Я оглянулась на Криса, явно причастного к этой перемене. Парень подмигнул мне и кивком велел сосредоточить все внимание на мужчине рядом со мной. Его ладонь на моей талии была тёплой и уверенной. На мгновение я позволила себе забыть обо всём — холоде, страхе, смерти. Только шаг, дыхание и ритм.
— Этот день... — прошептала я. — Ощущается как-то по-особенному волшебно. Словно мы в другом мире, не в своем не теле, смотрим на фрагмент из чужой жизни.
— Если и так, — он сделал небольшую паузу, не сводя глаз с моих, — Я не против задержаться тут не надолго, или даже навсегда.
Когда музыка сменилась, он не отступил. Притянул меня ближе и крепко, с нежностью в движениях, по-настоящему, обнял. Я почувствовала его дыхание у себя в волосах и на секунду — на душе воцарился покой. Такой редкий и хрупкий, что захотелось остаться в нём навеки.
Сбоку хлопнула дверь балкона — звук разорвал атмосферу. Мы оба обернулись.
Кэтти стояла, опершись на перила, а рядом с ней — Хуго. Он что-то говорил, довольно громко, с несвойственным ему нажимом. Лукас, отошедший за новой парой напитков, поспешил вернуться и вмешаться, но Хуго лишь коротко бросил ему:
— Оставь нас.
Лукас пожал плечами и, обратившись к нам, сделал неопределённый жест, мол, «они сами разберутся», и ушёл.
На балконе завязался спор. Голоса становились всё резче, фразы — короче. Потом хлопок ладонью по перилам, звон металла — Кэтти резко отстранилась.
— Ты просто пьян, Хуго! — выкрикнула она. — И несёшь чушь.
— А ты врёшь! — донеслось в ответ. — Будь честна, хотя бы сама с собой!
В помещении воцарилась тишина. Потом девушка гулко выдохнула, выровняла плечи и сказала спокойнее:
— Я выйду прогуляться. Подышать.
Она схватила сложенный на диване пуховик, закурила прямо на ходу и скрылась в проходе. Хуго остался стоять у стеклянной перегородки, глядя ей вслед, потом медленно опустился на стул и сжал виски ладонями.
— Что-то у них не заладилось, — тихо сказал Дмитрий, отпуская меня.
— Может, это просто усталость, — предположила я, но в груди уже поселилось беспокойство.
За окнами смеркалось. Один за другим ребята начали собираться вниз, в бункер. Валентин и Хуго ушли первыми. Лукас сказал, что хочет найти Кэтти и показать, где можно переночевать. Даг и Крис собрали обогреватели и тоже направились в спальню. Дмитрий задержался, проверяя, всё ли убрано. А я решила ему в этом помочь.
— Ты же знаешь, что мы можем все оставить как есть и убрать завтра? — Спросила я. — Даже если мы выйдем отсюда наутро, никаких санкций за то, что мы пытались себя развлечь оставшись взаперти поневоле, не будет.
— Знаю.
— Но перестать брать ответственность за все происходящее не можешь. — Подытожила я.
— Не могу. — Ответил он, убирая очередную бутылку в мусорный контейнер. — Я же рассказывал тебе, что вырос в детдоме. Всех детей, попавших туда, преследует чувство, что они делали недостаточно или сами по себе были недостойны жизни в любящей семье. Но одно дело, когда от тебя отказываются в младенчестве и совершенно другое, когда ты попадаешь туда с уже устоявшимся мировоззрением. — Он вздыхает и от этого звука мое сердце сжимается. — Я не хочу ничего говорить про своего отца или воспитателей, скорее желаю оправдаться сам, в этих условиях только ответственность, контроль и порядок помогают ощутить твердую почву под ногами, они дарят мне спокойствие.
— Знаешь, а я ведь тоже в каком-то смысле люблю контроль. — Мне совершенно не хочется задеть его эго или проявить к нему жалость. Люди этого не любят и легче ему от моих сопереживаний не станет. — Я очень люблю вести ежедневник. Я бы сказала, что помешана на этом. Расписываю день буквально по минутам, даже самые простые и обыденные вещи. По типу, чистки зубов и уборки кровати. Когда я планирую время наперед, чувствую некоторую безопасность и власть над будущим. Ты так не делаешь?
— Ох, нет. Я все держу в голове.
— А твой жесткий диск, — я стучу указательным пальцем по своей голове, — не перегружается от такого количества информации?
— Нет. — Он смеется и продолжает фразу, но уже более спокойным тоном. — Порой, воспоминания - это все, что у нас есть, а важные вещи остаются навсегда, сохраняются в облаке.
— Спорить не буду. — Я забираюсь на столешницу кухонной зоны и смотрю, как Дмитрий еще раз проверяет комнату на предмет неубранного мусора.
— Не хочешь кофе по-ирландски? — Спрашивает он, доставая из-под дивана еще не открытую бутылку виски.
— Очень Хочу! А тут есть кофе?
— Загляни в шкафчик над тобой. — Он подходит ближе и помогает мне открыть его, не стукнувшись головой. Я поднимаю глаза и вижу новую пачку с капсулами для кофемашины.
— Вот это подарок судьбы! — Радостно воскликнула я.
— Ты пока сделай два эспрессо, а я кое-что принесу.
Вернувшись, Дима достал из-за спины упаковку взбитых сливок.
—Та-да! Приметил их еще в в первый раз, как ты открыла дверь в холодильник.
— Чин-Чин! — Мы чокнулись чашками и сделали по глотку.
— Ммм, ну что за благость! Это были самые худшие четыре дня без кофеина.
— И без сахара. — Добавил Дмитрий. — Погоди, у тебя весь нос в сливках, — его рука тянется к моему лицу и поддразнивающим двежением смахивает сладние сливки. От смущения я опускаю взгляд в пол.
— Спасибо.
Допив напитки, Дима любезно предложил помыть посуду. Я рассматривала его с таким энтузиазмом, пытаясь запомнить все линии и детали, ведь я понимала, что выйзя за пределы этих стены мы можем больше не увидеться. Такая обыденная сцена выглядела абсолютно нелепо и одновременно так знакомо. Пускай все это покажется бредом всем ученым и верующим, но сидя на этой столешнице, находясь на отшибе миров, в сердце апокалипсиса, я отчетливо ощущаю, что в какой-то параллельной вселенной сидит моя копия на таком же столе, в маленькой кухне и смотрит, как до чертиков обаятельный и сильный шатен моет за нами кружки и смотрит на меня такими же глубокими карими глазами.