Глава 3
Сирена взревела так резко, что звук вонзился в кожу острыми иглами. Вибрация прошлась по полу и стенам, отозвалась внутри - сердце билось с такой силой, будто пыталось подстроиться под её ритм. Я вскочила рефлекторно, ещё не осознав, что происходит. Все вокруг тоже сорвались с мест, кто-то обернулся к динамикам, кто-то поспешил к выходу.
— Что за черт? — Бросил Дуглас, слезая со второго яруса рядом стоящей кровати.
— Только светомузыки нам тут и не хватало, — буркнул Крис, потирая заспанные глаза.
Динамики оглушили нас следующим ударом: металлический голос вещал об угрозе и приказывал оставаться на местах. Но что-то в этом сообщении меня насторожило. Оно не походило на экстренное предупреждение о новой волне террористической атаки, звучало как-то иначе.
Я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри накатывает пустая, спокойная решимость. Паника — бесполезна. Она делает тебя слабым, глупым, сил дрожать от страха неизвестности у меня уже не осталось.
— Что-то не так, — сказала я, скорее, себе, но меня услышали.
— О чем ты? — спросил Вал.
— Прислушайтесь, — я обошла парней и двинулась к главному залу, остальные проследовали за мной. Приложив указательный палец к губам, велела им замолчать. Затем прислонилась ухом к входной двери. Когда объявление в бункере стихло, до меня донеслись звуки, исходящие извне. — Снаружи гудит воздушная тревога.
Тело напряглось, отзываясь на только что полученную информацию. Город накрывает нечто куда серьезнее, чем мы могли себе представить.
Громкоговоритель зашипел, и вновь раздался, уже знакомый нам, безжизненный голос:
— Внимание. Обнаружена угроза биологической безопасности. Постояльцем настоятельно запрещается покидать убежище. Просьба сохранять спокойствие.
— Да, это что-то похуже парочки ополоумевших террористов, — пробормотал Хуго.
Потом последовало еще одно сообщение. Нам велели пройти в пищеблок. Мы подчинись - в надежде узнать хоть какие-то подробности происходящего и развития нашей дальнейшей судьбы.
***
В зале, больше проходившем на столовую из фильмов про космические станции, царила тишина, красные лампы погасли. Мы столпились у экрана, вспыхнувшего белым светом.
Помехи. Затем ведущая — блондинка с бронзовой кожей, облаченная в строгий черный костюм, начала вводить нас в курс дела.
— На Дублин обрушилась вирусная инфекция. На данный момент число заболевших увеличивается в геометрической прогрессии. Основные симптомы: резкая слабость, озноб, высокая температура, головокружение, главным отличительным признаком являются распространяющиеся по телу гематомы и... — На экране телевизора стали мелькать ужасающие картинки: синие-фиолетовые пораженные болезнью участки кожи, кровоточащие раны и фотографии переполненных больничных палат. — ... передается воздушно-капельным путем, при отсутствии должного медикаментозного лечения смерть наступает в течение нескольких часов после заражения.
Меня передёрнуло.
Локдаун. Город закрыт на карантин. Мы заперты.
В завершении женщина заявила, что недавно напавшие на ледовую арену преступники задержаны и угроза обезврежена. Ситуация находится под контролем властей, а владельцы убежища №1 настоятельно рекомендуют его обитателям оставаться на месте и не поддаваться панике. Про людей, эвакуированных в метро ничего сказано не было. В данном случае дефицит информации воспринимается как отсутствие плохих новостей.
— Что ж, раз уж нас разбудили, может позавтракаем? — Предложила я.
Крис похлопал меня по плечу, явно довольный моим настроем. В недавно нависшем над бункером напряжении проскользнула нотка нормальности. Люди цеплялись за неё, как за спасательный круг. Я сделала то же самое. И уже через несколько минут мы сидели за столами с едой и теплым чаем.
Я поймала на себе несколько взглядов — изучающих, оценивающих.
— Ты все поняла из обращения? - Поинтересовался Дима, занимая место рядом со мной.
— Если ты спрашиваешь про язык, то да. Но ситуация странная, отправляясь в Дублин на каникулы, я и не рассчитывала попасть внутрь блокбастера
***
После завтрака мне захотелось осмотреть помещение получше. Меня не покидала надежда найти на кухне кастрюли, сковородки, а лучше - портативную горелку или хотя бы свечи. Температура в убежище, казалось, приближалась к нулю, что побуждало мурашек то и дело пробегать марафон по моей коже.
Обшарив все шкафчики я перешла к противоположной стене. Взгляд скользил вдоль стоявших у стены этажерок, пока не зацепился за то, чего здесь явно быть не должно.
— Это что, шутка?! - Вырвалось у меня. — И как мы не заметили их вчера?
Цветы. Настоящие и живые.
Они стояли на полке, тонкие стебли вытягивались к потолку, а Синие, с белыми вкраплениями, ворсистые лепестки были наполнены влагой. Впервые вижу этот вид воочию - раньше я встречала его только в отцовской концепции ландшафтного проекта для исследовательского центра в Сибири.
— Букетик лаванды в бомбоубежище? Очень мило, высушим и сварим успокаивающий чай - прокомментировал Вал, сидя на банкетке позади меня.
— Это разновидность синего эдельвейса, довольно редкая. Горное растение, цветущее при низких температурах. Эти голубые цветы в моей стране мы называем Гелиос или Блуморис.
— Ты что, ботаник? — прозвучал голос Лукаса за спиной.
— Подрабатывала флористом в старших классах, — поправила я автоматически. — Не рекомендую варить из них чай, в противном случае можно успокоиться навсегда.
Я обернулась на собравшихся вокруг меня парней и поняла, что не одна заметила перемены.
Крис потирал ладонями плечи, Дуглас шмыгал носом, а у Лукаса, и вовсе, губы посинели.
— Здесь прохладно, — вслух проговорил один из парней. — Даже эти морисы почувствовали смену температуры.
Я кивнула.
— Да, и похоже, становится только хуже.
***
Пока ребята продолжали поиски хоть каких-то обогревательных приспособлений, я мыла стаканы ледяной водой и сортировала использованную одноразовую посуду по мусорным контейнерам. Но бурные дебаты парней вынудили меня выйти в коридор.
Валентин колупался в засове единственной запертой двери в убежища, используя в качестве инструментов два столовых ножа и длинную вилку. Выглядело это не слишком убедительно, но он не сдавался, упорно продолжая что-то бурчать себе под нос.
— Может, тут защёлка сбита? Или вообще электрозамок...
— Тогда почему ручка ходит? — Лениво отозвалась я.
Он только фыркнул и продолжил ковыряться.
— Дайте что-нибудь тяжёлое, — бросил кто-то из парней.
С этим проблем не возникло — Лукас притаранил металлическую подставку для воды, складной стул и с важным видом установл баклажку воды у двери.
— Ну, если что, попробуем этим, — заключил он.
Вал, наконец, выпрямился, отшвыривая вилку в сторону.
Хуго, Самый рослый и крепкий из игроков, до этого молча наблюдавший за происходящим, усмехнулся и двинулся вперёд, разминая плечи.
— Давайте уже, а? — бросил он, поочередно сжимая кулаки. — Надоело тут возиться.
Он резко ударил плечом в дверь. Та вздрогнула, но не поддалась. Второй удар. Глухой хруст.
Я подошла ближе и провела ладонью по косяку. Дверь не закрыта на ключ — ручку свободно двигалась вверх-вниз, но створ не поддавался. Будто прикипел к проему. Или примерз.
— Это ненормально, — бормочу я. — В бункере, где явно работает вентиляция и нет сквозняков, вдруг намерзает дверь? Что ж, вероятнее всего она просто просела. Попробуйте сначала потянуть ее вверх, а уже потом толкать.
Парни переглянулись. Кому-то первая мысль показалась забавной, кому-то — нет.
— Ладно, толкаем вместе, — скомандовал Дмитрий.
Двое хоккеистов ухватились за ручку, третий уперся плечом.
— Давай ещё! — Рыкнул Хуго.
Дверь дрожала в проеме, но не сдавалась. Тогда Крис, выругавшись, замахнулся и со всей дури вбил боковину стула в створ. Раздался скрежет, треск — и дверь, наконец, сорвалась с места, приоткрыв узкий проход. Изнутри повеяло чем-то стерильным, металлическим. В лицо ударил поток холодного воздуха. Будто за дверью скрывался морозильник.
— Ну, теперь точно похоже на фильм ужасов, — пробормотала я, перешагивая порог.
Внутри оказался медицинский пункт. Узкое помещение с двумя кушетками по бокам. Я пробежалась кончиками пальцев по металлическому столику в углу комнаты. Он был ледяным, как и дверная ручка. Казалось, воздух внутри комнаты неподвижен, как в холодильной камере. Шкафы с медикаментами выстроились вдоль стен, а их прозрачные дверцы отражали тусклый свет.
Я бегло прошлась по ящикам, там были лекарства, бинты, стерильные упаковки, немного уколов, пустые флаконы. На полках - ингалятор, градусники, даже пара респираторов. Ничего, что помогло бы согреться.
— Что за хрень? — Выругался Крис. — Почему так холодно?
Бункер не отапливался, но раньше тут было теплее. Или мне только казалось?
— Вы тут осматривайтесь, а я пойду включу чайник, — предложил Даг.
— Его тут нет. Утром я подогревала воду в микроволновке, — уточнила я.
—Черт, как эти недоумки смогли спроектировать подземный бункер на краю земли, но не удосужились снабдить его простым чайником и батареей. В гребанной Ирландии, где большую часть года идут дожди и нет и намека на солнце.
***
Мы разбрелись по комнатам, Лукас с Валом решили подремать, Дмитрий и Хуго пошли тренироваться, а я, Крис и Дуглас отправились готовить ужин. Кристиано решил порадовать команду ленивой лазаньей из доступных нам продуктов и обосновался в кухонной зоне.
Дуглас молча сел в углу, закутавшись в плед, который принес из спальни. Еще с утра парень был куда менее активным, чем вчера, держался обособленно. За ужином не только я заметила, что парень выглядит неважно. Лицо стало бледным, а под глазами легла тень. К итальянскому деликатесу Даг почти не притронулся.
— Ты в порядке? — Поинтересовалась я.
Он кивнул, не поднимая взгляда.
Через десять минут его вырвало прямо у мусорного контейнера.
Крис, вытирая пол, обернулся ко мне:
— Это не похоже на простое переутомление. Да и на отравление не смахивает, мы ведь из одного казана ели.
— Подожди, — я подошла к Дагу и коснулась его лба тыльной стороной ладони. — Да у тебя жар!
— Всё нормально, — отмахнулся он, но я заметила, как дрожит его тело от озноба.
—Надеюсь, все понимают, что при нынешних обстоятельствах нам следует его изолировать, — произнес Дмитрий, вставая из-за стола. — Даг, друг, не в обиду - тебе следует побыть какое-то время на карантине. Пройдем в медпункт.
Крис помог Дугласу подняться. Тот не сопротивлялся, только тяжело дышал. Мы повели его в медицинский блок, и, хотя никто не сказал этого вслух, каждый про себя понимал: вероятно, он - первый.
***
Мы уложили Дага на одну из кушеток. Он выглядел ужасно: синева под глазами, вялое тело, сбивчивое дыхание. Лицо заливало испариной, а волосы прилипли ко лбу.
— Он горит, — прошептал Крис, прикасаясь к щеке друга. — Надо сбить температуру. Что у нас есть?
Я достала из шкафа упаковку жаропонижающего и два запаянных пакетика физраствора. Взяла чистую ткань, смочила её холодной водой и положила Дугласу на лоб.
— Это... это уже оно? — Вал отступил на шаг, словно испугался приблизиться к больному.
— Не паникуй, — сказала я, стараясь не показывать, как и сама напряглась. — Это может быть просто простуда. Здесь такой дубак, что мы все уже на грани переохлаждения...
— А если это не просто простуда? — спросил Лукас. — Если он уже заражён? Что тогда?
— Тогда мы все уже в группе риска, — сказала я, слишком быстро, прежде чем кто-то успел выдать новую теорию.
— Кто умеет ставить капельницу? — Задал вопрос Дмитрий, прежде чем я успела взять слова обратно. Все переглянулись.
— Я ставил пару раз, когда мама болела, — неуверенно сказал Валентин. — Попробую.
Ночь выдалась тягучей. Мы организовали дежурство — по два человека сменялись каждые пару часов. Остальные дремали в спальне, плотно укутанные во всё, что смогли найти. Одеяла не спасали — согревали только горячая вода в кружках, да мысли о том, что «это может быть не вирус».
Я сидела на корточках под дверью медпункта, слушая, как Крис сменяет Валентина внутри. Иногда оттуда доносился глухой стон или сиплый кашель.
— Температура опять поднялась, — тихо сказал Вал, выходя с очередного "поста". — Я поставил еще одну капельницу.
Кристиано, укутанный в два тонких одеяла, словно в кокон, вышел из медкабинета и опустился рядом, поджав ноги.
— Холод как будто пропитывает всё, — пробормотала я. — Покрывала уже не спасают, хоть во все обернись.
— Нам, хоккеистам не привыкать, — усмехнулся он слабо. — Правда на льду куда жарче.
С час мы сидели молча, слушая, как с той стороны двери Дуглас тихонько посапывал.
— Вы с ним по-особенному близки, да? — Спросила я, взглянув на Криса.
Он кивнул.
— Мы были знакомы задолго до этой команды. Ещё в НХЛ играли. Я тогда просиживал шорты на банке и числился в резерве, но Даг... он подтянул меня в основу, поверил в мою игру. С тех пор — вместе. У нас с ним как-то сразу щёлкнуло. Без этих пафосных слов о братстве команды и прочей ерунды. Просто... понимаешь, когда такой человек рядом, ты знаешь, что можешь на него положиться.
Я молчала, потому что действительно понимала.
— Я... — он замялся. — Просто очень боюсь за него. Это всё так похоже на период жизни, который я бы хотел забыть.
— Поделишься? — Осторожно спросила я.
Крис опустил взгляд. Его голос стал ниже, почти шёпотом он начал:
— Во время моего первого матча в основе команды НХЛ моя семья разбилась в аварии. Мама и отец погибли на месте происшествия. А младшая сестра, Кьяра, выжила. Её положили в реанимацию. Она была в коме. Я тогда сидел у её палаты, как сейчас. Не ел, не спал — просто ждал чуда. Слушал, как капает физраствор и пиликает монитор. Ждал. И всё напрасно. Она скончалась через четыре дня. - На его глазах появились слезы. - При переезде я порвал отношения со всеми знакомыми в родном городе, а в Америке успел по-настоящему сблизиться только с одним человеком. - Он сделал глубокий вдох, а затем шумно выдохнул. - Дуглас поехал со мной. Он также сутками торчал в больнице, был рядом, помогал с организацией похорон и оформлением всех последующих документов.
Он вытер нос рукавом кофты.
— А теперь — опять это. Только вместо больницы — подземелье, а заместо сестры — лучший друг. Я не знаю, выдержу ли второй раз.
Я положила руку на его плечо, но ничего не сказала — слова тут излишни.
И вдруг из темноты к нам вышли двое. Хуго, с влажными волосами — видно, только что из душа, — и Дмитрий, с двумя кружками в руках.
— Хочу подменить тебя на пару часов, — обратился ко мне Хуго, усаживаясь рядом с Крисом. — Всё равно не спится.
Я кивнула и Хуго занял мое место.
Дмитрий протянул мне кружку с ароматным ярко-розовым напитком.
— С малиной. Я нашел варенье на складе. Думаю, согреет. Пойдём?
Я последовала за ним, бросив последний взгляд на закрытую дверь. Тени на полу дрожали от слабого света диодной полосы, простирающейся вдоль коридора. Тишина снова повисла, как плёнка.
Ночь только началась.
***
Мы прошли по тускло освещённому коридору, пар от кружек тянулся вверх, обдавая жаром заледеневший нос.
В столовой после отбоя, светились лишь две лампы: одна общей зоне, вторая над кухонной. Тёплый жёлтый круг света падал на металлический стол.
Я устроилась на лавке, завернулась плотнее в плед. Дмитрий сел рядом. Между нами было полметра, но в тот момент казалось, что ближе уже некуда.
— Тут как будто теплее, — заметила я, стараясь не смотреть на него слишком долго.
— Возможно, рядом с микроволновкой, — сказал он и издал короткий смешок.
Я тоже улыбнулась впервые за долгое время — искренне. Он редко шутил, но его спокойствие действовало на меня как сон без кошмаров после долгих бессонных ночей. Рядом с Димой исчезало напряжение, которое не отпускало с самого первого взрыва на арене. Наверное, потому с ним не нужно было подбирать слова, фильтровать мысли. Можно было говорить на родном языке. Как дома.
Я взглянула на него украдкой. Усталый, но собранный. Тот, кто держал других на плаву, не поддаваясь панике. В этом что-то было — надёжное, как старое дерево, твёрдое и тёплое. Возле него можно было замедлиться и выдохнуть.
— Ты хорошо держишься, — сказал Дмитрий после паузы. — Многие бы уже сломались. А ты... просто идёшь вперёд.
— А ты не ломаешься? — спросила я, заглянув в его карие глаза. — Ты же тут за всех отвечаешь. - Он пожал плечами.
— Конечно, бывает тяжело. Особенно когда близкие начинают валиться. Я не врач, но... всё равно чувствую ответственность за больного. Привычка, наверное. Команда — как семья. Даже если её собрали наспех.
Он сделал глоток и облокотился локтем о стол.
— Переживаешь за Дугласа? — спросила я.
— Очень. Он не просто мой товарищ по льду. Он часть семьи. И если с ним что-то не так... — он осёкся и замолчал.
Я кивнула. Он был спокоен и сдержан, но внутри — кипела тревога. Я видела это по тому, как он сжимал пальцы на кружке.
— Ты всегда такой? — спросила я. — Тихий шторм?
Он усмехнулся:
— Может быть. Мне тяжело говорить о своих чувствах. Но когда надо проявиться — действую.
Это был тот редкий тип человека, с которым можно перестать держать оборону. Не быть настороже. Который не оттолкнёт, если ты вдруг рассыплешься. Он был твёрдым, как фундамент, это даёт ощущение, что даже если мир рушится — он не даст ему упасть на голову.
— Мне с тобой просто. Спасибо, — сказала я вдруг. — Мне довольно легко говорить с тобой, — призналась я. — Когда ты рядом, я могу быть собой и не чувствую себя такой потерянной. Как будто мы не в бункере, а снова дома, в Москве. Или... почти дома. И мне приятно, что я могу снова болтать на родном языке. Это как ниточка, что тянется к чему-то настоящему.
Он повернулся ко мне, глаза в полумраке чуть блеснули. Его взгляд был внимательным, но мягким, в нем не было ни жалости, ни удивления. Как будто он тоже ловил эту ниточку — и не хотел отпускать.
— И тебе спасибо. За компанию. И поддержку. За то, что не сошла с ума, хотя имела полное право.
Мы снова замолчали. Но тишина не была пугающей. Напротив — почти уютной. Даже чай, приторный и сладкий от варенья, оказался к месту, делал это мгновение еще более сладким.
Где-то вдалеке снова послышался кашель. Звук прошел сквозь меня дрожью.
— Пойдём обратно? — спросила я.
— Да, — ответил парень и встал, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. Я взялась за неё, и, на мгновение, она стала якорем. Он не спешил отпускать мою ладонь. И я тоже. Мы вышли в коридор, тусклые лампы вновь встретили нас серым светом, напоминая, где мы на самом деле. Но на сердце у меня стало спокойнее. Хоть и немного.
Мы подошли к дверям медпункта и заглянули внутрь. Дуглас лежал под одеялом, глаза закрыты, дыхание неглубокое. Крис менял компресс на лбу. Он бросил взгляд на меня и молча показал большой палец вверх — вроде как "стабильно".
Я кивнула. Но внутри всё сжималось — это "стабильно" было зыбким, как лёд над прорубью.
Пережитые здесь несколько дней были похожи на дурной сон. Я присела на свободную кушетку, чтобы дать ребятам чуть больше места в проходе. Дуглас... Его лихорадило много часов подряд, но он стойко боролся с недугом. Я видела, как он сжимает зубы, стараясь не стонать, и мне хотелось разорвать эту бетонную тишину криком. Сделать хоть что-нибудь. Но чем я могу помочь здесь? Ему нужен врач, а не просто дружеская поддержка. Слава богу, что сейчас ему полегчало и озноб отступил. Его близкие рядом и помогают ему, вопреки здравому смыслу, держаться подальше от вероятно зараженного вирусом напарника.
Эти парни — совсем другие. Не похожи ни на одного знакомого мне мужчину. Молчаливые, тяжёлые, как лёд под ногами в феврале. Я всё ещё не понимала, кто они такие на самом деле. Недалекие дружелюбные спортсмены? Это клише. Что скрывается за этим ярлыком? Почему они так спокойно реагируют на происходящее? Как будто ждали этого. Готовились. Неужели в их судьбах были истории пострашнее этой? И не этот ли опыт повлиял на столь сильную сплоченность команды?
Я не могу окончательно признать, что за 3 дня так прониклась им. А к некоторым особенно.
Дмитрий... Он держится прямо и уверенно, даже когда в комнате напряжение достигает своего пика. Все смотрят на него. Даже такие своенравные, как Хуго и Вал, да и Крис, который ищет повод лишний раз тебя подколоть — бросают взгляды на главаря банды, как будто ищут в нём решение на любой вопрос. В глазах девятнадцатилетнего Лукаса капитан - кумир и начальник. А Даг, при первом же приказе отправиться на карантин, беспрекословно повиновался.
А я? Я пока только наблюдаю. Словно через стекло. Но оно постепенно начинает трескаться.
Дмитрий подошёл к больному. Попросил Криса принести ему воду. Он поспешил исполнить задачу. Я лишь смотрела, как капитан гладит Дугласа по плечу, говорит что-то негромко, и как тот, чуть кивает. .
— Анна, подай мне чистую марлю, пожалуйста. — Обратился ко мне Дима.
Пока я рылась в ящиках шкафа в поисках ткани, наткнулась на электронные настольные часы. На экране замигали цифры: 03:13.
Внутри меня что-то щелкнуло и я вздрогнула. Это был его номер. Число на форме Дага.
Не успела я прийти в себя, как громкоговоритель над головой ожил.
— Всем постояльцам просьба немедленно пройти в центральную зону связи. Повторяем...
Мы обменялись взглядами.
Что бы это ни было — оно может изменить нашу судьбу прямо сейчас.