Глава 2
Я все еще чувствовала, как ледяные пальцы страха сжимают мое горло. Сквозь шум крови в ушах я смутно различала тяжелые шаги и прерывистые голоса.
— Эй, ты меня слышишь? — Низкий, глубокий тембр пробирал до костей. Я резко подняла глаза.
Парень, который держал меня за плечи, внимательно следил за моей реакцией. Мокрые темные волосы прилипли ко лбу, дыхание тяжелое, а в глазах — беспокойство. На груди красно-белой хоккейной формы красовался блестящий номер "1", а в правом верхнем углу была вышита маленькая буква "С". Меня прямо-таки заворожило это лицо: резкие черты, тяжелый взгляд, светло-карие глаза. Напоминал кого-то... Я запаниковала, почувствовав, как мир снова начинает вращаться.
— Где мы? — Слова вырвались с трудом.
— Внизу, под ареной. В убежище. — Парень медленно разжал пальцы, словно боялся, что я упаду. — Ты в порядке? Цела?
Я не успела ответить. Кто-то за спиной громко фыркнул:
— Да она, похоже, сейчас тут вырубится.
Я обернулась. Еще пятеро парней, все в форме, стояли полукругом, оценивающе глядя на меня. Их лица были перепачканы — кто в крови, кто в копоти. Но объединяло их одно: все выглядели так, будто только что выжили в аду.
— Да... В порядке. — Тремор в конечностях и хрипота в голосе говорили об обратном, но я заставила себя собраться.
— Что, черт возьми, происходит? — Кто-то из парней дернулся с места, глядя на меня в ожидании.
— Кто стрелял? Они вышли за пределы комплекса? — Другой хоккеист шагнул ближе, он был напуган и напряжен не меньше моего.
Парень с номером "1" — тот, что держал меня, — бросил на остальных короткий грозный взгляд и снова повернулся в мою сторону.
— На арене были взрывы. Нас сопроводили сюда, а что произошло дальше мы не знаем, но здесь безопасно. — Голос звучал ровно, однако я видела, как сжимается его челюсть.
— Я ... не знаю, кто это был. — Наконец ответила я, стараясь говорить четко и уверенно. — Но почему вы здесь? Почему не вышли с остальными? Или других посетителей не спустили к вам?.
— Долгая история, — буркнул высокий блондин с небрежной ухмылкой.
— Потому что, — медленно начал молодой человек с цифрой "1" на джерси — когда начались взрывы, никто не знал, в чем дело. Эвакуировать сюда сразу всех было бы опасно. Арена — огромная, это несколько тысяч человек. Организаторы решили, что будет лучше, если остальных выведут через отдельный выход. Мы... — он замялся, — были в неудобной ситуации. Нас привели сюда в частном порядке.
— В неудобной ситуации? — Эхом повторила я.
— Да, в полном хоккейном снаряжении и с одним вырубившимся товарищем на руках. - Пояснил спортсмен под номером "13", в то время как "единица" неосознанно прикоснулся рукой к, вероятно, все еще саднящему виску.
— И сколько нам тут сидеть?
Ответа никто не дал.
— Мой отец, — тихо прошептала я. — Он... я не могу долго здесь оставаться. Мне нужно найти его.
— Эй, полегче, — капитан сделал шаг в мою сторону. — Никто тебя тут не держит. Просто... дверь заперта. Да и выйдя наружу, вероятно, схлопочешь пулю в живот.
Я замерла. Осознание происходящего ударило в голову.
Игрок кивнул на массивную металлическую дверь.
— Запечатана. Нам сказали оставаться на месте, пока не разберутся в ситуации.
Словно подтверждая его слова, по бункеру раздался скрипучий звук динамика. Голос был глухим и металлическим:
— Внимание. В целях безопасности все, кто находится на минус первом уровне, обязаны оставаться на местах. Двери герметично закрыты до выяснения обстоятельств. Повторяю...
Я почувствовала, как мир начинает рушиться под ногами.
— Но... Но мой отец! Он остался там!
Парень сжал кулаки, но ничего не сказал. Остальные смотрели на меня с выражением мрачного понимания.
— Тебя зовут Анна, верно? — Спросил он по-русски, рукой указывая на бейдж висевший у меня на шее.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Я — Дмитрий. Единственный русский в команде. Остальные... — он посмотрел на ребят, — свободно говорят по-английски. Так что, думаю, я могу стать твоим переводчиком на время.
— Отлично, — сдавленно ответила я. — Не помню, чтобы на архитектурном факультете преподавали лексику на тему "апокалипсис".
— Да, стоило бы добавить в программу, — Дмитрий издал короткий смешок.
Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться с мыслями. Дмитрий, заметив, этот жест, осторожно коснулся моего плеча.
— Нужно исследовать бункер, — громко сказал он. — Понять, что у нас есть.
Я согласилась, хотя в голове всё ещё звучал скрежещущий звук колонок. Остальные парни не возражали — кажется, они только и ждали команды.
— Тогда пошли, — глухо произнёс кто-то.
Бункер оказался куда больше, чем я предполагала. Широкие светлые коридоры с белыми гладкими стенами уходили в обе стороны от главного зала. Всё вокруг выглядело пугающе новым — ни единой царапины, ни пятна на полу. Чувствовалось, что это место было построено совсем недавно. Запах свежей краски ещё не успел выветриться, а воздух был слишком стерильным, как в больнице.
— Кто вообще строит такие бункеры под ледовыми аренами? Мы же буквально на краю земли. Нужно продумывать гидроизоляцию, дренажные системы, учитывать особенности холмистой местности, исключив все риски эрозии почвы, оползней и сложностей с прокладкой коммуникаций — пробормотала я, следуя за Дмитрием.
— Те, кто готовится к худшему, — откликнулся он.
Первая дверь слева была заперта, но вторая открылась легко. За ней оказалась небольшая спальня. Белые стены, гладкие, будто отлитые из цельного блока, отражали мягкое свечение полос света, тянущихся вдоль периметра. Десять двухъярусных кроватей выстроились по стенам, их тёмное дерево контрастировало с холодной белизной комнаты. Металлические вставки на каркасе отливали приглушённым серебром. На нижних ярусах покоились прикроватные тумбы с плавными, закругленными краями. У входной двери расположился шкаф с открытыми полками, на них лежали запасные комплекты простыней, наволочек, пледов и одежды. В комнате ощущались чистота и порядок. Всё выглядело так, словно в этот гостиничный номер вот-вот должна была заселиться делегация важных людей. Кровати аккуратно заправлены серым постельным бельём, плотным, на вид, дорогим, на каждой подушке лежала свернутая серо-синяя форма. На бирке значилось: *Стандартный комплект для обитателей укрытия №1*.
— Повезло, — заметил один из парней, потирая уставшие плечи. — Можно переодеться. — Я только сейчас заметила, что спортсмены избавились от коньков и бродят по бетонному полу в носках.
Дмитрий подошёл к одной из кроватей и взял в руки один комплект. Простая футболка, тёмные джоггеры, носки и кроссовки.
— Потом пригодится, — сухо сказал он.
Мы оставили одежду, решив осмотреть остальную часть бункера. Следующая комната оказалась складом. Полки вдоль стен были плотно забиты консервами: тушёнка, супы, овощное рагу, фрукты в банках. Всё в аккуратных рядах, промаркированное и отсортированное по сроку годности. Рядом стояли большие пластиковые ёмкости с питьевой водой — каждая рассчитана на 15 литров. Я потрогала одну из них — вода была ледяной.
— На сколько этого хватит? — Поинтересовалась я.
— На пару недель, — ответил самый рослый из игроков.
Я заметила ещё несколько ящиков, в которых хранились предметы первой необходимости: зубные щётки, полотенца, мыло, лекарства. Всё новое, герметично упакованное.
Удивительно, что содержимое такого огромного пространства было рассчитано человек на 20. Непонятно было, предназначались ли вообще эти стены для эвакуации зрителей. Возможно, предполагалось, что при чрезвычайной ситуации сюда спустится лишь персонал, а остальные должны проследовать в другое место. Интересно, до постройки метро, где был ближайший аварийно-спасательный пункт?
— Идём дальше, — скомандовал капитан.
Все двинулись по коридору. Следующая дверь вывела нас в просторное помещение с двумя длинными металлическими столами и деревянными скамьями. Это была своего рода столовая. На одной из стен висел экран, который сейчас был выключен. Я заметила, что стены здесь были укреплены металлом, а за передвижными этажерками скрывалась дверь, идентичная входной.
— А вот и место для праздных пиршеств, — восторженно заявил один из ребят.
Мы прошли дальше. В конце маршрута обнаружился санузел — просторный, с несколькими душевыми кабинами, умывальниками и закрытыми ящиками с чистым бельём.
— Ладно, это плюс, — заметил номер "13". — Хоть помыться нормально сможем.
Коридор оказался закольцован, так все вернулись в исходную точку, в главный зал. Запасов было достаточно, комната для сна — более, чем приличная. Но гнетущее ощущение, что мы здесь надолго, не оставляло меня.
— Что дальше? — Спросила я.
Дмитрий посмотрел на дверь, которая так и осталась герметично закрытой.
— Ждём. И надеемся, что про нас не забыли.
***
Я устроилась на нижней койке в дальнем углу комнаты, захотелось недолго полежать и прийти в себя. Не поднимая глаз, я заметила, как парни, не сговариваясь, начали снимать хоккейную форму. Как избавлялись от пропитанных потом маек, оголяя натренированные, рельефные тела. Каждый мускул, каждая жила казались идеально вылепленными. Мой взгляд на секунду задержался на Дмитрие — широкие плечи, подтянутый пресс, сильные руки. Его кожа чуть покраснела от холода, и он первым потянулся за одеждой со стеллажа.
— Ну что, шмотки хоть не военные, — усмехнулся "55".
Дмитрий схватил одну из футболок и с лёгким вздохом натянул её на себя. Ткань плотно облегала его мускулистое тело, подчёркивая широкую грудь и напряжённые бицепсы. Я тут же отвела взгляд, но, не удержавшись, посмотрела на остальных.
Парни стягивали с себя хоккейные штаны,на секунду, оставаясь в одних шортах и компрессионных лосинах, прежде чем натянуть трикотажные темно-синие спортивки. Кто-то вздохнул с облегчением:
— Блин, наконец-то. Я думал, сдохну в этой форме.
Я отчаянно пыталась разглядывать стену , но разве можно было устоять? Все шестеро — высокие, с мощными плечами, с подсушенными прессами и сильными спинами — выглядели как модели с обложки спортивного журнала. К слову, таковыми они и являлись, профессиональных спортсменов нередко зовут поучаствовать в рекламных акциях знаменитых компаний или предлагают им стать лицом бренда премиального нижнего белья.
Я перевела взгляд на джерси, которые валялись на полу. На спинах выступали вышитые номера: 1, 19, 13, 73, 55, 20. Я задумалась, не замечая, как задержала дыхание. Интересно, почему парни выбрали именно эти числа? Что они означают?
— Всё нормально? — Донесся до меня голос Дмитрия.
Я вздрогнула и быстро отвернулась.
— Да... да, конечно. — Мои щеки заметно покраснели.
Я пересела на край кровати, поджав под себя ноги. Воздух в бункере был достаточно свежий, но внутри всё равно ощущалась тяжесть — то ли от нехватки привычных звуков города, то ли от тишины, которая заполняла пространство между нами. Парни, наконец, разобравшись с одеждой, расселись по своим местам.
— Куда делись остальные хоккеисты? Не припомню, чтобы видела их в общей толпе — я нарушила молчание, переключая внимание с одного парня на другого.
— Когда прогремел первый взрыв, — подал голос Дмитрий. Он сидел напротив меня, наклонив голову, будто пытался размять шею. — Охрана сразу же начала нас выдворять.
— Было непросто оттащить твою задницу от льда к автобусам, — добавил кто-то ещё.
— Но не через главный выход, — уточнила я, пытаясь уложить всё в голове.
— Не-а. Через служебный, — кивнул "19-й". — Там уже стояли автобусы. Всех, кроме этой пятерки и вратаря, быстро упаковали и вывезли. А нас... — он махнул рукой на Дмитрия и остальных, — вот в таком виде и забрали.
Я оглянулась на них. Действительно, проводили в бункер, каких были — в полной экипировке.
— А что с остальными? — вдруг спросил Дмитрий, поднимая на меня взгляд.
Я сглотнула.
— Паника поднялась еще на арене, в холле волонтеры всех направляли к выходу. Мы спустились в метро. Большая часть. — В груди неприятно сжалось. — Оставшимся приказали вернуться, сказали, что есть бункер, по дороге в нас стреляли. Меня одну удалось спасти.
"Что ж, надо будет поблагодарить Дмитрия за то, что втащил сюда мою тушку".
Голос сорвался. Я вспомнила отца. Его лицо в толпе. Его руку, которую я не успела схватить. Нашу группу, что спасалась бегством, пули, звук лязгающего засова двери бункера.
Я вскочила, сердце колотилось где-то в горле. Всё внутри заледенело.
— Чёрт, — пробормотал рядом сидящий игрок.
Меня потянуло вперед, тело отказалось слушаться, но чьи-то сильные, тёплые и настойчивые руки поймали меня.
Я не могу дышать. Слова хоккеистов сливаются в белый шум.
Я задыхаюсь, утопаю.
— Эй, стоп, стоп, — раздался низкий голос Дмитрия.
Я попыталась вырваться из его хватки, поймать равновесие, но силы оставили меня. Всё плыло, заворачиваясь в бесформенный узор, будто нарисованный дрожащей кистью на мокром стекле, воздух с трудом заполнял лёгкие.
— Мне... мне нехорошо, — всхлипнула я, сжав ткань его футболки.
— Всё в порядке. Ты в безопасности, — его голос был твёрдым, но спокойным. — Сядь. Твой отец, он помогал открывать внешний засов?
Я почувствовала, как меня осторожно усадили на постель. Парень опустился передо мной на колени, не отпуская моих рук. Его ладони были тёплыми, сухими, уверенными.
— Нет, он успел зайти на станцию, нас разделила толпа.
— Посмотри на меня, — он наклонился ближе. — Это же хорошо, он тоже в безопасности, под охраной специалистов. А ты здесь, жива и здорова. Но не забывай дышать. Смотри, я научу.
Я заморгала, пытаясь сфокусироваться.
— Квадратное дыхание. Вдох — четыре секунды. — Он сжал мои пальцы, задавая ритм. — Задержка — четыре секунды. Выдох — четыре. Опять задержка. Поняла?
Я не ответила, но Дмитрий продолжил:
— Вместе. Раз, два, три, четыре...
Я чувствовала, как его голос проникает в сознание, вытесняя панику. Я попыталась следовать счёту. Вдох. Задержка. Выдох. Повтор.
— Перед важным матчем мы все выполняем это упражнение, представь раздевалку, заполненную взрослыми, сильными, самодостаточными мужчинами, что дышат квадратом в унисон — На его лице засияла самая доброжелательная улыбка.
Спустя несколько циклов голова немного прояснилась. Грудь больше не сдавливало так сильно.
Я посмотрела на Дмитрия — тот всё ещё не выпускал моих рук.
— Так лучше?
Я слабо кивнула, чувствуя, как по щекам стекают последние слёзы. Дмитрий кивнул в ответ, чуть сжал мои пальцы и, будто поняв, что всё в порядке, медленно отпустил.
— Молодец, — пробормотал он, вставая. — Теперь держись, ладно?
В бункере повисла тишина. Мы многого не знали. Ни о тех, кто остался наверху, ни о том, кто стоит за всем этим. Оставалось ждать здесь — в безопасной, но всё же "клетке".
Я устроилась поудобнее, обхватив руками согнутые колени. Атмосфера уже не казалась такой напряжённой, но оставалась настороженной. Парни переглядывались, явно ожидая, когда я скажу хоть что-то ещё.
— Давайте... познакомимся? — предложила я, слабо улыбнувшись.
— Отличная идея, — кивнул Дмитрий. — Я думаю, они тоже не против.
Он обвёл взглядом остальных, и те закивали.
— Я Анна, — представилась первой, чувствуя, как внутри растёт лёгкое волнение. — Из России.
— Дима, — коротко сказал он, чуть склонив голову в мою сторону.
— Да, мы уже поняли, что вы русские, — усмехнулся парень, сидевший слева от Дмитрия. Светловолосый, с жёстким взглядом и ровной осанкой. — Хуго.
— Ты... — я чуть запнулась, пытаясь подобрать слово, — из?
— Швеции, — ответил он с лёгким акцентом.
— О, круто, — я внимательно слушала, запоминая.
— Дуглас, но можно просто Даг, — подал голос следующий. Он выглядел самым расслабленным среди всех — откинулся назад, закинув татуированные руки за голову, и довольно ухмылялся. Сильный акцент выдавал в нём американца. — Рад знакомству, Анна.
— Взаимно.
— Крис, сокращенно от Кристиано, — представился тёмноволосый парень. Его улыбка была широкой, хитрой, почти хищной. — Итальянец. И я говорю по-русски, — добавил он неожиданно, но тут же весело качнул головой. — И это единственная фраза, которую я в силах перевести.
— О, — вырвалось у меня, прежде чем я поняла шутку.
Он прыснул со смеху.
— Валентин, — спокойно сказал кучерявый мужчина с задумчивым взглядом. — Англия.
— Очень приятно, — кивнула я.
Последним оказался самый младший среди них. Хрупкий, с растрёпанными светлыми волосами и немного растерянным взглядом.
— Лукас, — тихо сказал он. — Тоже из Швеции.
Я оглядела нашу компанию.
— Так вы, ребята, профессиональные спортсмены. Я фанатка хоккея, но про вашу команду раньше ничего не слышала. Расскажите про вашу лигу подробнее?
— Сейчас мы в составе "Voyagers", выступаем от лица благотворительной организации "Гиперион". Участвуем в матчах, направленных на поддержку разных социальных кампаний и фондов. Раньше мы все играли в составе сборных стран, по этому критерию нас и отбирали. — Отозвался Вал.
— А ты что-то упоминала об архитектурном факультете? — Поинтересовался Лукас.
— Да, заканчиваю университет по специальности "реконструкция и реставрация архитектурных комплексов".
— Звучит круто!
Лампы в бункере мягко потускнели, и усталость обрушилась на меня с новой силой, организм, доведённый до предела, начинал сдавать. В динамиках в который раз раздался механический голос, прервав беседу:
— Оставайтесь на местах. Входные двери загерметизированы. Служба безопасности контролирует ситуацию. Сохраняйте спокойствие.
Легко сказать.
— Думаю, стоит попытаться поспать, — сказал Хуго, первым поднимаясь с места.
Остальные тут же подхватили эту идею.
Я вжалась в койку, натягивая на себя мягкое одеяло. Не смотря на то что я не стала переодеваться в местную робу, ни дубленка, ни свитер, ни плотная ткань джинсов не спасала меня от мороза в помещении. "Завтра первым делом отправлюсь на поиски термостата". Свернувшись калачиком, я прислушивалась к приглушённым переговорам парней. Крис сообщил, что он храпит, а Дуглас, смеясь, пригрозил запульнуть в него ботинком. Хуго заявил, что завтра всех научит готовить его фирменное блюдо с тушенкой, Вал, зевая, что-то ему отвечал. Лукас и Дима заснули первыми.
Я закрыла глаза, но сон не шёл.
Этот день был разорван на куски, как разбитое зеркало. Фрагменты вспыхивали перед глазами, не складываясь в целостную картину. Я вспоминала ледовую арену — яркий свет, шум трибун, потом звук, как будто небо треснуло, чужие крики, сильные руки, прижимающие меня к груди... и отец.
Как там он сейчас?
Я зажмурила глаза, стараясь отогнать ужасные мысли. Я тонула в тревоге, как в глубоком озере, пока усталость не затянула меня в забытье.
***
Они стояли передо мной, как хищники перед прыжком, облаченные в свои боевые шкуры. Люди, сделанные из стали и льда, из адреналина и боли.
Хуго — как одинокий маяк, провожающий корабли в долгий путь и встречающий по прибытии в родные просторы. Его взгляд — безмятежный, холодный, как северное небо. Волосы цвета песчаного грунта, но под этой мерзлой почвой закипает сила, как магма, готовая со взрывом вырваться на поверхность и испепелить любого, кто встанет на пути.
Дуглас — как дикая собака, вся в шрамах, но всё ещё не может бросить попыток довериться человеку. В его темно-карих глазах — искры бесконечного огня, в улыбке — озорство и вызов. Татуировки на руках — следы прошлого, выжженные на коже, отпечатки каждой пережитой битвы.
Крис — штормовой ветер, непредсказуемый, рвущийся в центр бури. В нём заключена вся лёгкость и ассертивность человека, ему наплевать на правила, он несет ответственность только за путь выбранный им самим. Его медно-каштановый цвет волос и грубая щетина "вспыхивают" на солнце, как шутки, что срываются с его уст и оставляют после себя потрескивающее напряжение.
Валентин — поэт среди гладиаторов. В лесу его ореховых кудрей можно заблудиться, а в синих, как воды тихого океана, глазах, и вовсе, утонуть. Вокруг него витала лёгкость, не присущая остальным — но стоило присмотреться, и становилось ясно: этот человек умеет возводить стены так же легко, как рушить их.
Лукас — волчонок среди старших братьев. Юный, жилистый, светлый, слишком хрупкий, чтобы быть здесь, но достаточно цепкий, чтобы постоять за свое место в стае. Он держится в стороне, при этом его взгляд постоянно ловит любое движение, каждую деталь, сканируя противника.
И Дмитрий...
Его фигура отбрасывала самую длинную тень. Вопреки этому, он не был выше остальных или массивнее, он вел себя как прирожденный лидер, что возвышало его над всеми на три головы. В его глазах темнел уголь несгоревших костров. Его пухлые губы были сомкнуты, и в этом движении читалось скрытое напряжение, словно внутри он сжимал осколки стекла. Волевой подбородок соответствовал характеру, непостижимый контроль эмоций позволял ему считывать любого врага, встречающегося на пути, оставляя противника в неведении собственных намерений.
Шесть незнакомцев. Большие, сильные, внушающие трепет одним только видом. Они шумные, говорят на языке, который я понимаю с трудом. Иногда их слова дробятся в моём сознании, теряя смысл. На контрасте проявляются дисциплина и сдержанность, команда действует слаженно, как марш солдат.
Дмитрий. Его голос единственный звучит привычно. Единственный якорь, который удерживает меня в этой реальности.
Но слишком нестабильный.
***
Из страны грез меня вырвал пронзительный звук.
Красный свет залил комнату.
Я резко села.
Бункер трясло от сирены. Лампы мигали, заливая всё алым, тревожным светом.
— Уровень опасности: красный. Высокий риск... Оставайтесь на местах.