1.Капсулы времени
Зима 1985-го сковала Хоукинс ледяным панцирем. Уилл Баерс, сидя у окна в своей комнате, пальцем водил по стеклу, процарапывая узор на инее. Его мысли, как всегда, кружились вокруг теней, которые, казалось, навсегда отстали, но оставили в душе вечную промозглость. Но сегодня был не о них.
В кармане его джинсовой куртки лежала смятая бумажка, переданная через Лукаса. Приглашение. Вернее, записка от Мили Уиллер, аккуратно сложенная в треугольник. «Кино у меня дома. Воскресенье, 15:00. Будет Джонатан с
Нэнси, но они скоро уедут. Принеси свои рисунки».
Он принес. Папка с рисунками лежала рядом, а сам он замер у порога дома Уиллеров, собираясь с духом. Дверь распахнулась раньше, чем он успел постучать.
— Уилл! Заходи, ты совсем замерз, — Мили улыбнулась, и в ее глазах, таких же теплых и карих, как у Майка, не было ни капли той настороженной жалости, которую он иногда ловил у других. Только искренняя радость. Она была в огромном свитере, сползавшем с одного плеча, и носках с оленями.
Вечер проходил именно так, как было обещано: старый фильм ужасов, попкорн, смешные комментарии Джонатана. Но когда старшие брат с Нэнси уехали, в гостиной воцарилась непривычная тишина, наполненная только треском поленьев в камине.
— Ну так, показывай, — Мили придвинулась, запах ее шампуня — клубника и дождь — смешался с запахом дерева и пепла.
Уилл с дрожью в руках открыл папку. Это были не монстры и не Тень. Это были зарисовки из жизни: Лукас, целится в рогатку; Дастин с широкой улыбкой; Джойс за чашкой кофе; Хоппер, поправляющий капитанскую фуражку. И Мили. Много Мили. Мили, сосредоточенно собирающая конструктор «Капитана Космо». Мили, смеющаяся, запрокинув голову. Мили, смотрящая в окно школьного автобуса.
— Уилл... это невероятно, — она произнесла шепотом, проводя пальцем по линии своего нарисованного профиля. — Ты видишь людей... настоящих. Не то, что скрывается под кожей.
— Я научился это ценить, — тихо сказал он. — После всего... настоящие лица — это сокровище.
Она посмотрела на него, и в ее взгляде было что-то новое, незнакомое.
— Знаешь, что я делаю, когда становится страшно? Я строю. Капсулы времени. Не из банок, а из «Лего». Маленькие сценки из идеального дня. Без монстров, без потерь.
— Покажешь? — спросил Уилл, и его собственный голос прозвучал увереннее, чем он ожидал.
Она повела его в свою комнату. На полке, среди книг и кассет, стояли причудливые конструкции: миниатюрное кафе с крошечными фигурками за столиком, лесная поляна с солнышком из желтого кубика, школьный класс.
— Вот это — мой идеальный день, — Мили взяла с полки новую, незаконченную конструкцию. Это была комната, похожая на эту, но с огромным окном, за которым из кубиков синего и фиолетового цвета было собрано звездное небо. В комнате стояли два кресла, а между ними — два человечка из «Лего», сидящие спиной к зрителю и смотрящие в это окно.
— А кто... кто здесь? — прошептал Уилл, чувствуя, как сердце бешено колотится.
— Не знаю, — также тихо ответила Мили, не отрывая взгляда от конструкции. — Пока не знаю. Но мне кажется, им должно быть очень спокойно вместе. И тихо. И они могут молчать, и это не будет неловко.
Она повернулась к нему. Расстояние между ними сократилось до сантиметров. Он видел веснушки на ее носу, рыжеватые искорки в радужке глаз, легкое дрожание ресниц.
— Мили... я...
— Я знаю, — она перебила его, и ее рука нашла его руку, осторожно, будто боясь спугисать птицу. Ее пальцы были теплыми и немного шершавыми от деталей конструктора. — Я тоже иногда смотрю в окно и думаю, что ты, наверное, единственный, кто поймет, каково это — носить в себе целый другой мир. Даже если этот мир был страшным.
Он не стал целовать ее. Не в этот раз. Вместо этого он обнял ее, прижал к себе, чувствуя, как ее свитер мягко колется ему щеку. Она обняла его в ответ, крепко, по-настоящему. В этой тишине, под мерцающий свет настольной лампы и в окружении пластиковых капсул с идеальными мирами, что-то сломанное в душе Уилла Баерса тихо встало на место. Он нашел не того, кто видел бы его монстров, а того, кто предлагал построить рядом что-то свое. Что-то светлое, кубик за кубиком.
Они просидели так, возможно, минуту, может, час. А за окном, в настоящем, невыдуманном Хоукинсе, начал падать снег, медленно и бережно запечатывая их новый, хрупкий и такой прочный мир в свою собственную, зимнюю капсулу времени.