Тьма в глубине сознание(Ч.2)
Юру парила в бескрайней темноте. Ни неба, ни земли — только пустота, вязкая, как смола. В этой тишине начали пробиваться голоса. Один за другим, всё громче, всё ближе. Они эхом разносились в её голове, будто тысячи голосов говорили сразу.
— Монстр…
— Убийца…
— Ты хотела стать героем? Серьёзно?
— Да какой из тебя герой, если даже семью не смогла защитить?!
— Что? Она убила? Боже…
— Герой-убийца? Это уже слишком!
— Она не герой… Она монстр!
— Уходи! Проваливай!
Юру не отвечала. Только слушала. Её глаза были открыты, но в них не было жизни — только пустота. Они смотрели в никуда. Тело её будто бы больше не принадлежало ей — лёгкое, обмякшее, словно оно просто плыло по реке тьмы, которую невозможно измерить.
Она не плакала. Не сопротивлялась. Просто… была.
И вдруг один голос выделился среди остальных. Он звучал тише, но чище. Простой, добрый, знакомый.
Но вдруг… в этой черноте появился едва заметный свет.
Тёплый. Спокойный. Родной.
Сначала тихий, почти шёпот:
— Юру…
— Доченька…
Юру вздрогнула. Эти голоса… Они были не похожи на остальные. Не обвиняющие. Не кричащие. Наполненные любовью и нежностью.
— Ты молодец, Юру… Ты сделала всё, что могла…
Свет стал ярче. Из него начали вырисовываться две фигуры. Мужчина и женщина. Акира и Мокоши. Её родители. Те, кого она потеряла. Те, кого не смогла спасти.
— Ты защитила своего брата, ты оберегаешь своих друзей… — говорила Мокоши, улыбаясь сквозь слёзы.
— Ты не виновата в нашей смерти, Юру… Это не твоя вина… — сказал Акира, нежно касаясь её лица.
Юру распахнула глаза, и в них мелькнула боль — и облегчение. Она дрожала, не веря.
— Папа… мама… Я…
Они обняли её. Крепко. По-настоящему. По-домашнему.
— Мы всегда рядом, Юру. Даже если ты нас не видишь. Мы гордимся тобой…
Слёзы хлынули из глаз Юру. Но в этих слезах не было страха — только светлая грусть. Она впервые за долгое время почувствовала тепло, не исходящее от причуды или боя. А настоящее. Настоящее родительское тепло.
И в этой тьме, где прежде царили отчаяние и одиночество, появилась трещина. И с неё — свет.
Свет надежды. Свет силы. Свет любви.
Юру прижалась к родителям и прошептала:
— Я не сдамся… Я обязательно выберусь… ради вас… и ради тех, кто рядом со мной…
И тьма начала отступать.
Юру почувствовала, как под её ногами снова появилась твёрдая почва. Больше не было бесконечной пустоты — только серая гладь земли под ногами и гулкое эхо дыхания. За её спиной встали Микоши и Акира. Тепло их ладоней легло на её плечи — крепко, уверенно, по-настоящему.
— Ты не одна, — шепнула Микоши, взгляд её был полон решимости.
— Мы всегда с тобой, — сказал Акира, сдержанно, но с огнём в голосе.
Юру вдохнула глубоко. В груди вспыхнуло пламя. Она подняла голову и закричала во тьму:
— ЭЙ, СТАРУХА, ЧЁРТ ТЕБЯ ВОЗЬМИ!!! Я ЗНАЮ, ТЫ ЗДЕСЬ!!! ВЫЛЕЗАЙ!!! СРАЗИСЬ СО МНОЙ, ЕСЛИ НЕ ТРУСИШЬ!!! ХВАТИТ ИГРАТЬ В ЭТИ ГРЁБАНЫЕ ИГРЫ!!!
В ответ раздался тот самый мерзкий, скрежещущий смех. И из мрака выступила Она. Старуха. Вся в чёрном, с иссохшим лицом и бездушными глазами. Губы растянулись в безумной ухмылке.
— Ты смеешь звать меня, дитя? Думаешь, пара слов и блестящих огоньков даст тебе силу? Ты ничтожна!
Но Микоши сжала плечо Юру ещё сильнее.
— Юру… не бойся. Не отступай. Никогда.
Акира добавил:
— Помни, что я всегда тебе говорил. Сила — не в словах. А в действиях. И если твоё сердце светится по-настоящему… никакая тьма тебя не тронет.
Юру кивнула, не оборачиваясь.
— Спасибо вам… мама. Папа.
Тела родителей исчезли, словно рассыпались золотой пылью, но от них остались два ярких шарообразных огня. Они медленно, с мягким звоном, влетели в грудь Юру. Её тело окутал свет — бело-золотой, пульсирующий. Волосы задвигались от энергии, взгляд стал твёрдым, как сталь.
С громким криком Юру сорвалась с места. Она с неимоверной скоростью ринулась на старуху, вложив в первый удар всё: боль, страх, гнев, надежду. Старуха выставила тень, чтобы остановить Юру, но та пробила её насквозь, отбрасывая силу зла.
— Я не твой сосуд. Я — Арай Юру! И я больше не боюсь тебя!
Между ними началась борьба. Свет и тьма слились в яростную битву. Удары, вспышки, взрывы — каждый удар Юру сопровождался эхом голосов тех, кто был с ней. Силой тех, кого она любила.
Она больше не была одна.
Тьма сгустилась. Мир вокруг словно задрожал и сжался до одной точки. Тело старухи начало искажаться, ломаться, изгибаться в неестественных формах. Её кожа ползла клочьями, кости хрустели, а лицо растягивалось в ужасающую ухмылку. Из неё выросли щупальца, когти, рога, глаза мигали повсюду — она больше не была человеком.
Перед Юру теперь стояло нечто — чудовище, не имеющее формы, воплощение ужаса и боли. Существо, изломанное, как кошмар, рождённый в самой глубине страха.
Но Юру не двинулась.
Она стояла ровно, прямая, как стрела.
Кровь стекала с её костяшек. Руки были в ссадинах, дыхание рваное, хриплое — грудная клетка тяжело вздымалась.
Но взгляд… взгляд был ледяным.
Холодным и спокойным.
Несгибаемым.
— Вот ты настоящая, да? — тихо произнесла Юру. — Без чужих лиц. Без чужих масок. Только страх и злоба. Вот кто ты есть.
Монстр взревел, затряс тьму, издал оглушающий вой, от которого бы другой сжался, закрыл уши и закричал… но не она.
Юру лишь сделала шаг вперёд.
И второй.
— Я не боюсь тебя больше.
Тварь бросилась вперёд, но Юру уже была готова. Не со страхом. С решимостью.
Потому что бой уже шёл — не за выживание, а за свободу.
За право быть собой.
За людей, которых она любит.
И этот бой — она не собиралась проигрывать.
Юру отпрыгнула от удара твари, тяжело дыша. Изо рта хлынула кровь, она её выплюнула и поднялась.
— Ты... Нет... Что ты на самом деле такое?..
Существо зарычало, голос был не человеческий.
— Я... Страх... Сущность, живущая в людях... Я то, чего боятся даже взрослые...
Юру усмехнулась, хоть дыхание было сбито, а костяшки пальцев в крови, взгляд её оставался холодным и спокойным.
— Сайто Котоха... Верно? Тебя ведь так зовут?.. Сайто... Я вот что вспомнила... Ты ведь не та старуха, чьё надгробие я видела, не так ли?.. Потому что та старуха умерла ещё до появления первой причуды у человека... А значит, у неё не могло быть причуды...
Юру сделала шаг вперёд. Существо напряглось.
— А надпись на надгробии?.. Ты ведь сама её вырезала, да?.. Я заметила, что она была не ровной... будто кто-то вырезал её в спешке... Мне стало интересно, и я вместе с Всемогущим прошлась по архивам... — Юру прищурилась. — И знаешь, что я нашла?.. Когда-то давно была девочка... С причудой "Ночной страх и тьма"... Звали её Сайто Котоха... Пятнадцать лет... Она убила многих… по ночам... А потом... захотела вкусить запретный плод... И сама лишила себя жизни...
Юру напряглась.
— Ты... убивала ради страха? Ради власти? Или потому что никто не пришёл к тебе?.. Почему ты убивала, Сайто Котоха?..
Существо замерло. Его черты начали искажаться, дрожать. Глаза в черноте вспыхнули алым. Несколько секунд царила гнетущая тишина, и вдруг голос прозвучал уже не звериным рёвом, а почти человеческим — глухим, дрожащим, будто срывающимся с горла заблудшей души:
— Я… не хотела… Сначала… Я просто хотела, чтобы они меня услышали… Чтобы они заметили меня…
Юру не сводила с неё взгляда, но внутри чувствовала, как что-то сжимается.
— Я была одна… В темноте… Мне было страшно. А когда просила о помощи… Меня называли чудовищем… извращённой… уродом… — существо рухнуло на колени, тяжело дыша. — Я не убивала ради веселья… Я хотела, чтобы они страдали так же, как страдала я…
Юру стиснула кулаки, кровь из раны на губе капнула на землю.
— Ты выбрала месть… Ты сдалась. Позволила страху управлять собой. Я понимаю, каково это — быть в темноте… Быть одной… Но ты пошла по пути разрушения, а не спасения.
Существо — Котоха — вскрикнула, искажаясь, будто её расплавляло изнутри. Оно вновь подняло голову — и теперь это было лицо той самой девочки. Бледное, юное, заплаканное.
— Почему… Почему ты не боишься меня… как все?..
Юру шагнула ближе, не сводя с неё взгляда:
— Потому что я была тобой, Котоха. Я тоже тонула в страхе. Но… я выбрала свет. Я выбрала бороться.
Мгновение.
Тьма дрогнула, потрескалась, как стекло. Из-под ног начал пробиваться свет. Котоха опустила взгляд на свои руки — они начали исчезать.
— Это конец?..
Юру кивнула.
— Нет. Это покой. Ты найдёшь его. Я прощаю тебя.
Крик. Свет вспыхнул ярко — и поглотил всё.
Темнота исчезла.
Юру резко открыла глаза. Она сидела в кресле, вся в поту, руки дрожали. Вокруг — А, вся 1-А, обеспокоенные лица.
А прямо перед ней — Тенджу, устало опустивший ладонь.
— Ты… вернулась, — выдохнул он.
Юру посмотрела вперёд.
— Она… больше не придёт.
Юру смотрела на всех и спросила:
— Сколько… Сколько я была без сознания?..
Все переглянулись между собой. Бакуго скрестил руки на груди и хмуро сказал:
— Почти три месяца...
Юру резко встала, но тут же её тело дало сбой, она упала обратно на кресло.
— Кха… Ай… — тихо простонала она, сжав простынь.
Шинсо быстро подошёл и аккуратно помог ей приподняться.
— Осторожно… ты долго не двигалась, не рвись сразу.
Бакуго подошёл и протянул ей бутылку с холодной водой.
— На… Пей.
Юру взяла бутылку дрожащими руками.
— Три… месяца… — прошептала она, глядя в пустоту. — Так долго…
Девочки не выдержали — слёзы начали катиться по их щекам. Момо первой подошла и крепко обняла Юру, прижавшись к ней.
— Глупая… Ты нас так напугала… — прошептала она сквозь всхлипы.
— Мы думали, что ты уже не проснёшься… — добавила Урарака, обнимая Юру с другой стороны.
— Мы каждый день приходили к тебе… Ждали, — тихо сказала Дзиро, не сдерживая слёз.
Юру удивлённо смотрела на них, потом медленно подняла руки и обняла всех в ответ, прижимая их к себе.
— Простите… — тихо сказала она, — я не хотела, чтобы вы переживали…
— Дура… — прошептала Мина, прижавшись к ней сзади, — мы же семья… Ты нам дорога, Юру… Очень.
Юру, всё ещё держа девочек в объятиях, вдруг уловила боковым зрением странное свечение в углу палаты. Она медленно подняла взгляд — и замерла.
В том углу стояла она. Сайто Котоха. Но уже не в образе монстра, не в тени, не как кошмар. Она выглядела... спокойно. Лицо было мягким, умиротворённым, а в глазах больше не было той жуткой тьмы. Сайто просто стояла и смотрела на Юру с лёгкой, почти светлой улыбкой. Затем медленно кивнула, будто говоря:
"Спасибо. Ты победила. Ты освободила нас обеих."
Юру на миг затаила дыхание. А потом — Сайто исчезла. Словно свет развеял остатки её тени.
Никто, кроме Юру, её не видел. Никто и не почувствовал. А сама Юру… только слегка улыбнулась, облегчённо выдохнув сквозь слёзы.
— Всё хорошо… — прошептала она. — Теперь всё действительно хорошо. Я вернулась…
Девочки крепче обняли её, не замечая, как одна тяжёлая, тёмная глава завершилась.