Тишина ветра.
Через несколько минут на тренировочный полигон первым пришёл Шинсо. Он выглядел спокойным, но в глазах пряталась лёгкая настороженность.
— Доброе утро, Юру, — протянул он лениво. — Надеюсь, ты не собираешься бросать нас в яму с крокодилами?
Юру скрестила руки на груди и серьёзно посмотрела на него:
— А если бы собиралась?
— Тогда постараюсь не визжать. — Шинсо пожал плечами и встал в сторонке.
Буквально через минуту громко хлопнула дверь, и на полигон зашёл Бакуго. Шаги тяжёлые, взгляд раздражённый, волосы растрёпаны.
— Чё за фигня, Юру?! Орать в семь утра — это нормально по-твоему?! Я чуть с кровати не упал!
— Подошёл. — спокойно сказала она.
Бакуго недовольно фыркнул, но встал рядом с Шинсо.
Юру посмотрела на них обоих. Лицо было спокойное, но голос — твёрдый:
— Хватит. Я устала от ваших игр. Если у вас есть чувства — говорите прямо. Если это просто шутки или вы развлекаетесь — говорите тоже. Я не могу больше гадать, чего вы хотите.
Шинсо первый отозвался, почесав затылок:
— Не умею я пафосно, но... ты мне нравишься, Юру. Давно. Просто я не спешил. Хотел быть рядом, узнать тебя, не напугать. Но, похоже, упустил момент.
Юру удивлённо моргнула. Она не ожидала, что он скажет это вслух и так спокойно.
Бакуго фыркнул:
— А я не собирался никому ничего говорить. Потому что это глупо. Но ты бесишь меня, Юру. До дрожи. А потом вдруг начинаешь улыбаться, и мне хреново, потому что ты уже не бесишь — а нравишься. Поняла?
Она посмотрела на них обоих — растерянная, смущённая, злая и счастливая одновременно.
— ...И что теперь? — прошептала она, не зная, куда деть глаза.
Шинсо пожал плечами:
— Ты решаешь. Мы сказали честно. Не будем давить.
Бакуго отрезал:
— Сделаешь выбор — не пожалеешь. Но если выберешь не меня... хех, ну, посмотрим.
Юру прикрыла лицо руками и села прямо на землю.
— Господи... за что мне это?.. Какой выбор?! Как жить теперь?!
Оба парня молча наблюдали за тем, как она нервно вздыхает, краснеет и чуть не умирает от стресса.
Юру шла по улицам города в сопровождении своей наставницы — Мируко. Девушка была в форме стажёра, с ушками на макушке, чуть напряжённой походкой и сосредоточенным взглядом. Мируко, как всегда, уверенно вела вперёд, оглядывая переулки, крыши и прохожих.
— Юру, расслабься. Ты выглядишь так, будто сейчас кого-то арестуешь за кривой взгляд, — усмехнулась Мируко, оглянувшись через плечо.
— Прости… просто я хочу показать, что справляюсь, — ответила Юру, выпрямившись и нацепив серьёзное выражение лица.
— Малышка, ты и так справляешься. У тебя реакция зверя и нюх на подозрительное — будто у меня. Но вот ты слишком много в голове держишь. Что, опять любовная трагедия?
Юру споткнулась на ровном месте, чуть не грохнувшись лицом в асфальт.
— Н-нет!.. Ну… не совсем… То есть… немного...
Мируко рассмеялась.
— А, ясно. Эти два парня, с которыми ты постоянно пересекаешься, да? Взрывной и с сонным взглядом?
Юру вспыхнула и уставилась на небо, делая вид, что не слышит.
— Я не против, — продолжила Мируко. — Но учти: в этом деле главное — чтобы ты была честна с собой. Слушай не то, кто круче, а кого по-настоящему хочешь рядом. Сердце не врёт.
— Это-то и пугает, — пробормотала Юру.
Они свернули за угол. Улица была спокойная. Люди гуляли, торговцы расставляли товары. И вдруг...
— Эй! Вы! Стойте! — крикнул какой-то парень, убегая из магазина с сумкой в руках.
Мируко в мгновение бросилась вперёд:
— Погоня! Юру, прикрывай тыл!
— Поняла! — отозвалась она, активируя причуду.
В ушах звенело, мышцы напряглись. Она кинулась за наставницей, лавируя между прохожими. Адреналин затопил тревоги и мысли о Бакуго и Шинсо. Осталась только цель: догнать нарушителя и помочь.
Юру легко подпрыгнула, используя хвост как баланс, и приземлилась прямо перед беглецом, заставив его резко остановиться.
— Ни с места! — крикнула она, прижимая уши.
— Да вы издеваетесь... — парень опешил и попытался повернуть обратно.
Но Мируко уже была там. Один прыжок — и воришка оказался лицом в асфальте.
— Хорошая работа, Юру, — сказала она, пряча наручники. — Вот так ты и должна действовать. Уверенно. Быстро. Без сомнений.
Юру кивнула, тяжело дыша, но глаза её светились.
И всё же, пока они шли обратно, в голове всплывали образы... взъерошенный Бакуго с розой, ленивый Шинсо с полуприкрытыми глазами, и слова... «ты мне нравишься», «ты бесишь, но нравишься»...
«Вот бы и с этим разобраться так же быстро, как с преступниками», — подумала Юру и невольно улыбнулась.
Юру шла по улицам, пока наставница — Мируко — временно вернулась в агентство по срочному вызову. День был спокойный, солнце пригревало, и казалось, ничего плохого случиться не может.
Почти.
Она свернула за угол и...
Тихий, дрожащий смешок.
Её ноги будто приросли к земле.
Кроличьи уши резко дёрнулись и встали торчком, а крохотный хвостик подёрнулся от тревоги.
Юру медленно обернулась.
Тёмный переулок.
Там… стояла она.
Старуха.
Жуткое сморщенное лицо. Сухая, будто мёртвая кожа. Белёсые глаза. Изгиб рта — зловещий. Одежда как тень, в которой умирает свет.
Юру почувствовала, как всё внутри холодеет.
— Н-нет… — выдохнула она одними губами. — Ты не настоящая… ты не… это сон…
Старуха вышла вперёд, словно скользя по асфальту. Её голос был как шорох мёртвых листьев:
— Дитя… Я дала тебе жизнь, чтобы ты стала моим сосудом…
А ты… бежишь…
Юру сделала шаг назад, глаза расширились. Маленький пушистый хвост дрожал так, будто сам хотел сбежать прочь.
— Я… Я человек… Я не позволю тебе… Я — герой! — крикнула она, сжимая кулаки.
Старуха неумолимо продолжила:
— Если ты не примешь судьбу…
Все, кто тебе дорог…
все, кто коснулся твоего сердца…
Умрут.
Их убьёшь ты сама. Своими руками.
А потом… будешь помнить. Всю жизнь.
Юру резко сжалась, как будто холод ударил прямо в сердце.
— Заткнись… — прошептала она.
Но стоило ей моргнуть — старуха исчезла.
Переулок был пуст. Только дрожащий воздух и шорох в голове.
Юру стояла, прижав руки к груди. Маленький кроличий хвост подрагивал, уши обвисли. Она дрожала всем телом.
Завибрировал телефон. Это была Мируко.
— Юру, всё нормально? Я уже возвращаюсь.
— Д-да… Всё нормально… — голос дрожал.
Но внутри было всё кроме нормального.
"Сосуд… Все, кто дорог… Я сама их… убью?.."
Она обняла себя, закрыв глаза.
Кроличьи ушки тряслись от страха.
После патруля Юру шла медленно… почти бездумно. По тропинке. Ветер ерошил её волосы, а солнце будто потеряло своё тепло. Вскоре показались знакомые серые камни, уходящие в бесконечную линию.
Кладбище.
Она остановилась у двух могил, колени подогнулись сами собой.
Мама. Папа.
Юру аккуратно села на холодную землю, сложила руки на коленях и молчала. Некоторое время… Просто молчала.
Потом прошептала:
— Мам… Пап… Простите меня…
Голос дрожал, как осенний лист.
— Я не оправдала ваших ожиданий… Я ведь… хотела стать сильной… быть героем, как вы… как Мируко…
Но… какая из меня героиня?
Губы задрожали, она опустила голову, кулаки вжались в колени.
— Я просто… трусливая крольчиха… бегу, прячусь, делаю вид, что всё в порядке…
А внутри — пусто.
Глаза наполнились слезами.
— Я хотела защищать людей… быть светом, быть щитом…
Но даже вас… даже вас я не смогла уберечь…
Слёзы побежали по щекам. Она не вытирала их.
— Я скучаю… каждый день.
И знаешь… — она всхлипнула, — я боюсь. Правда боюсь.
Эта… старуха… она что-то тёмное… она хочет меня, как сосуд.
А я… я боюсь, что однажды… правда кого-то убью. По-настоящему.
Ветер тихо шелестел в ветвях рядом. Покой. Спокойствие.
Такое, которого в душе у Юру не было.
Она подняла взгляд на надгробия и шёпотом добавила:
— Если вы меня всё ещё видите…
Если вы рядом… хоть чуть-чуть…
Пожалуйста, направьте меня.
Дайте мне сил.
В ответ — только ветер. Но он стал чуть теплее.
Юру закрыла глаза и глубоко вздохнула. Слёзы уже не текли — просто тишина.
Она приложила ладонь к могиле, потом встала, немного выпрямив плечи.
— Я постараюсь… Жить. Ради вас. Ради них. Ради себя.
Юру медленно шла по тропинке, ведущей к выходу из кладбища. Шаги были тихими, мысли — ещё где-то у подножия могил её родителей. Но внезапно она замерла. Что-то будто дёрнуло за невидимую ниточку в груди.
Глаза её скользнули в сторону — в угол, почти у стены кладбища.
Одна из могил была заросшей, в тени, у самой ограды. Трава по колено, мох, сухие листья.
Она выглядела забытой. Оставленной даже после смерти.
— Хм… — Юру прищурилась. — Видимо, никто сюда не наведывается…
Бедняжка…
Юру подошла ближе, нащупала мох руками и аккуратно смахнула.
Пыль, зелёная крошка — и…
она резко замерла.
На надгробии была фотография.
Та самая.
Та самая старуха.
Та, что стояла в переулке. Та, чей голос шипел ей в уши:
«Стань моим сосудом…»
— Что за… — голос Юру сорвался. — Как?..
Её дыхание сбилось, сердце застучало, как барабан.
Пальцы дрожали.
Она сделала шаг назад, но не смогла оторвать взгляда от камня.
И тогда в голове вспыхнули воспоминания.
Фестиваль. Комната страха. Шинсо и Бакуго рядом…
И она. В темноте. Старуха. Тогда Юру подумала, что это часть шоу…
Но… никто, кроме неё, её не видел.
И тогда…
Юру в панике посмотрела вниз. Под фотографией была надпись, выбитая грубо, словно в спешке:
"Имя неизвестно.
Причина смерти: убита.
Преступления: массовое убийство более 100 про-героев"
Юру отшатнулась. Мир вокруг будто исчез. Остался только надгробный камень, холод, и голос…
Тот голос.
Как эхом в голове:
«Если ты не станешь моим сосудом…
все, кто тебе дорог, умрут.
От твоих же рук…»
Юру вцепилась в себя за плечи.
Сердце билось в горле, дыхание сбивалось.
— Это… Это невозможно…
Я ведь… я коснулась её…
Я чувствовала её руку, это…
Призрак?.. Нет. Сумасшествие?..
Она попятилась от могилы, будто она могла ожить прямо сейчас.
Слёзы подступили к глазам, но она сдержалась.
— Кто ты такая… Чёрт возьми…
И почему именно я?..