XXVIII
Голосовое сообщение Риты повисло в воздухе кабинета Сережи, наполненное таким непривычным, леденящим душу страхом, что ему стало физически не по себе. Он переслушал его несколько раз, и с каждым разом холодная мурашковая волна пробегала по его спине. Это был не расчет, не манипуляция. Это был искренний, животный ужас.
«Лоренц».
Одно имя. Всего одно имя вызвало такую реакцию. Сережа погуглил его. Ничего. Никаких значимых упоминаний, кроме пары нейрохирургов и пианиста XIX века. Значит, это имя из того самого темного прошлого, о котором он знал лишь обрывки. Из «Омеги».
Он не стал переспрашивать у Риты. Ее сообщение было достаточно красноречивым. Он также не ответил Аршавину. Молчание было его единственным оружием в этой игре, где все остальные игроки были вооружены до зубов.
Молчание затянулось на два дня. Атаки на «Гелиос» внезапно прекратились. Словно кто-то выключил рубильник. Специалисты Сережи не могли найти объяснения — все следы просто оборвались. Это было так же неестественно, как и сама атака.
На третье утро Сережа обнаружил у себя в почте письмо. Не на рабочее, а на личное, которое он использовал для регистрации в соцсетях и прочей ерунды. Отправитель — незнакомый адрес. Тема: «Наследство».
Внутри была одна-единственная ссылка. Сережа, предварительно запустив все возможные средства защиты, перешел по ней.
Его перебросило на страницу, похожую на архив университета. Старый, оцифрованный номер университетской газеты. Гарвард, 1998 год. Его внимание сразу привлекла обведенная красным кругом заметка на второй полосе. «Трагедия в лаборатории нейробиологии». В статье сообщалось о пожаре, в котором погиб молодой ученый, доктор Эрих Лоренц, и его ассистентка. Расследование установило, что причиной стало короткое замыкание. Лаборатория и все исследования сгорели дотла.
К статье была прикреплена старая, размытая фотография. Группа людей в белых халатах. В центре — улыбающийся молодой мужчина с вьющимися светлыми волосами и умными, живыми глазами. Доктор Лоренц. Сережа увеличил изображение. Его дыхание перехватило. Стоящий чуть поодаль, на самом краю группы, молодой, но уже с тем же пронзительным взглядом... Руслан Аршавин. Тогда он, вероятно, был еще студентом или молодым инвестиционном.
Сережа откинулся на спинку кресла. Так вот оно что. Лоренц был связан с Аршавиным. И его смерть была не случайной.
Почему Аршавин показал это ему? Чтобы продемонстрировать свою осведомленность? Или... чтобы поделиться информацией? Сделать его соучастником?
В тот же день, ближе к вечеру, когда Сережа собирался уходить из офиса, к нему подошел его заместитель по безопасности, бывший сотрудник ФСБ, человек с каменным лицом и спокойными глазами.
— Сережа, у меня странный вопрос, — сказал он, закрывая дверь кабинета. — Ты в последнее время не заметил за собой слежку?
Сережа похолодел.
— В каком смысле?
— В прямом. Последние три дня я фиксирую одну и ту же машину, разные модели, но один и тот же водитель. Профессионал. Очень хороший. Он не приближается, просто наблюдает. За тобой и за Эвелиной.
Сережа сглотнул ком в горле. Эвелина.
— Кто? — его голос прозвучал хрипло.
— Не знаю. Но почерк... — начальник безопасности помялся. — Почерк очень качественный. Не наши ребята. Не полиция. И не конкуренты. Слишком... элегантно.
«Орден Хранителей Баланса». Мысль пронеслась в голове Сережи, как молния. Или... Аршавин. Предупреждение? Защита?
Он поблагодарил сотрудника и сказал, что разберется сам. Оставшись один, он в ярости швырнул свой телефон на диван. Его втянули в эту игру. Втянули против его воли. И теперь под ударом была Эвелина.
Он не мог больше оставаться в роли пассивного передатчика. Он написал Аршавину. Коротко и ясно:
«За мной и за Эвелиной следят. Это вы?»
Ответ пришел почти мгновенно.
«Нет. Это они. Я предупреждал. Ваше время на раздумья истекает.»
Сережа впервые за долгое время почувствовал настоящую, неприкрытую панику. Он схватил телефон и набрал номер Риты. Она не взяла трубку. Он написал СМС:
«Рита, это срочно. За Эвой следят. Я не знаю, что делать.»
Он не ожидал быстрого ответа. Но он пришел. Всего два слова:
«Жди инструкций.»
Час ожидания показался ему вечностью. Он метался по кабинету, не в силах усидеть на месте. Он представлял Эвелину, идущую с работы, ничего не подозревающую, улыбающуюся... и чей-то безразличный взгляд, следящий за ней из окна машины.
Наконец поступил звонок. Голос Риты был низким, быстрым и абсолютно лишенным эмоций. Голосом командира, отдающего приказ на поле боя.
«Слушай внимательно. Ты делаешь только то, что я скажу. Ничего лишнего. Понял?»
— Понял, — прошептал Сережа, сжимая телефон так, что треснул корпус.
«Хорошо. Во-первых, успокойся. Паника — твой главный враг. Во-вторых, Эвелина в относительной безопасности. Пока за ней только наблюдают. Вероятно, проверяют связь между нами. В-третьих, тебе нужно вывести их на чистую воду. Сделать так, чтобы они себя проявили.»
— Как? — спросил Сережа.
«Ты летишь в Женеву. Официально — на встречу с инвесторами. Берешь Эвелину с собой. Я пришлю тебе маршрут. Ты будешь ему следовать с точностью до метра. Всю дорогу ты ведешь себя абсолютно нормально. Как обычный турист. Никакой паранойи. Я буду следить за ситуацией. Когда они решат действовать, я их нейтрализую.»
— Нейтрализуешь? Как? — Сережа почувствовал, как у него сжимается желудок.
«Это уже моя забота. Твое дело — быть приманкой. Согласен?»
Сережа закрыл глаза. Он ненавидел эту идею. Ненавидел себя за то, что соглашается. Ненавидел Аршавина за то, что тот втянул его в это. И ненавидел Риту за ее ледяное спокойствие. Но выбора у него не было.
— Да, — выдавил он. — Согласен.
«Хорошо. Билеты и маршрут вышлю в течение часа. Запомни, Сережа: никаких контактов с Аршавиным. Никаких личных инициатив. Ты — марионетка. Я дергаю за ниточки. Один неверный шаг — и Эвелина может пострадать.»
Она положила трубку. Сережа сидел, глядя на телефон, и понимал, что только что отдал себя и свою жену в руки самой опасной женщине, которую он когда-либо знал. И почему-то это было менее страшно, чем бездействие.
---
Рита отключила связь и откинулась на спинку дешевого пластикового стула в своем номере в Дохе, куда она перебралась из Бангладеш. Ее план был рискованным. Очень. Она использовала Титова и его жену как разменную монету. Но другого выхода не было. Аршавин, упомянув Лоренца, резко поднял ставки. Он показывал, что игра вышла на новый уровень. Уровень, на котором гибли не просто люди, а стирались целые пласты реальности.
Лоренц. Человек, который был настоящим мозгом «Омеги». Не Вершинский. Вершинский был талантливым исполнителем. Лоренц — гениальным теоретиком. И он не погиб в том пожаре. Это была инсценировка. Рита знала это, потому что встречалась с ним. Один раз. В самом начале своих испытаний. Он был тем, кто разработал протоколы «закалки» для таких, как она. Он смотрел на нее не как на человека, а как на интересный образец. И в его глазах она видела не одержимость, как у Аршавина, а нечто худшее — научный интерес. Холодный, безжалостный, аморальный.
И если Аршавин нашел его следы... это означало, что Лоренц вернулся. Или его наследие. И это было в миллион раз опаснее любых игр Аршавина с властью и влиянием.
Она открыла ноутбук и вышла на связь с «Призраком». Она знала, что он где-то рядом. Всегда.
«Нужен канал. Срочно. К нему.»
Через минуту пришел ответ.
«Канал открыт. Говорите.»
Рита набрала сообщение. Она обращалась к Аршавину не как к врагу, а как к временному союзнику. Потому что против Лоренца им нужны были все силы.
«Лоренц. Что ты знаешь?»
Ответ пришел почти мгновенно. Краткий, как выстрел.
«Он жив. И он заинтересовался «Гелиосом». Вернее, тем, что может дать его технология для его новых... экспериментов. Титовы — не цель. Приманка. Чтобы выманить тебя. Или меня. Возможно, нас обоих.»
Рита сомкнула веки. Так и есть. Лоренц видел в «Гелиосе» не угрозу балансу, а инструмент. Технологии проекта могли дать ему беспрецедентный уровень контроля над нейронными сетями. Над людьми.
«План?» — отправила она.
«Твой план с Титовыми — приемлем. Но недостаточен. Нужно предложить Лоренцу более ценную цель. Меня. Я выйду на открытый контакт. Вызову его на себя. А ты сделаешь то, что умеешь лучше всего.»
Рита прочитала сообщение несколько раз. Аршавин предлагал себя в качестве живой мишени. Чтобы отвлечь внимание от Титова и дать ей возможность нанести удар.
«Почему?» — спросила она. Она должна была понять его мотив.
На этот раз пауза затянулась. Наконец пришел ответ.
«Потому что некоторые вещи важнее владения. Их сохранение. Даже если это означает пожертвовать собой ради того, чтобы они не достались другому.»
Он не назвал эти «вещи». Но она поняла. Он говорил о ней. О той силе, что он в ней видел. Он предпочитал видеть ее свободной или даже мертвой, чем в руках Лоренца, который разберет ее на детали, как интересный механизм.
Впервые за все время их странных, извращенных отношений Рита почувствовала нечто похожее на уважение к Руслану Аршавину. Он был монстром. Но он был последовательным монстром. И в его собственной, искривленной системе координат этот поступок был актом высшей... любви? Одержимости? Неважно.
«Принято,» — отправила она. «Координируй действия через Титова. Я выйду на позицию.»
Она закрыла ноутбук. Игра началась. На этот раз на кону стояло не только их выживание, но и нечто большее. Сама их сущность. И в этой игре ей снова предстояло стать тем, кем она была всегда. Охотником. Но на этот раз ее добыча была самой опасной из всех. Призрак из прошлого, который мог уничтожить ее не физически, а стерев само ее «я». И ее единственным союзником был человек, который хотел ею обладать.