23 глава
Кафе на выходе.
За столиком с капучино и какао Антон серьёзно разглядывал покупки:
— Теперь ты будешь работать дома?
— Иногда. Но чаще — когда ты спишь.
— Значит, я буду спать больше! — тут же предложил мальчик.
Арсений потрепал его по волосам:
— Не сработает. Но попробовать можешь.
На обратном пути Антон крепко держал папину руку и нёс пакет с ноутбуком.
А вечером, засыпая, он прошептал:
— Пап, а завтра опять куда-нибудь пойдем?
— Куда?
— Ну... чтобы ты опять был мой на весь день.
Арсений поправил одеяло:
— Я и так всегда твой.
На следующий день. Серёжа, разглядывая свой мокрый портрет на холодильнике, громко расхохотался:
— Эх, Тошка, ну ты и художник! Мне бы такие карикатуры в криминальную хронику продавать!
Антон гордо надул щёки.
За обедом Серёжа вдруг подмигнул мальчику:
— Слушай, а не хочешь, чтобы твой папа нашёл тебе маму? Красивую, добрую, которая пироги печёт?
Ложка Антона со звоном упала на тарелку. Его обычно весёлые глазки вдруг стали серьёзными.
— Нет. — твёрдо сказал он. — У меня есть папа. Больше никого не надо.
Серёжа, не ожидавший такой реакции, замер с вилкой в воздухе:
— Ну а если...
— Нет! — Антон стукнул кулачком по столу, вдруг покраснев. — Она заберёт папу! Будет целоваться и не даст мне с ним играть! Я видел по телевизору!
Арсений, до этого молча наблюдавший, наконец вмешался:
— Серёжа, хватит.
Но Антон уже слез со стула и устроился на коленях у Арсения, обхватив его шею руками:
— Ты же мой, да? Никаких девушек?
Арсений встретился взглядом с Серёжей — в его глазах читалось "доволен теперь?" — затем обнял мальчика:
— Никаких. Только ты и я.
Серёжа поднял руки в знак капитуляции:
— Ладно, ладно! Забудь, что спрашивал. Хотя... — он понизил голос, обращаясь к Арсению, — лет через десять он сам тебя женить попросит, когда надоест твоя кулинария.
Антон, услышав это, насупился:
— Не надоест! Папа теперь умеет оладушки делать!
Арсений встал, неся мальчика на руках:
— Иди, помоем посуду. А дядя Серёжа пусть идёт убирать свой портрет с холодильника.
— Не-е-ет! — завопил Антон, сразу переключившись. — Он должен висеть много лет!
Серёжа вздохнул, глядя, как они идут к раковине — Арсений с ребёнком на руках, а тот что-то увлечённо рассказывает, размахивая мыльной губкой.
"Ну что ж... — подумал он. — Одинокий волк обзавёлся стаей. Всего один волчонок — но какой грозный."
Прошло три дня. Серёжа влетел в квартиру с торжествующим видом, размахивая конвертом.
— Документы готовы! Хоть сейчас в садик устраивайся! — он швырнул на стол свидетельство о рождении.
Арсений взял листок, и его брови поползли вверх.
— "Антон Арсеньевич Попов?"
Серёжа ухмыльнулся:
— Ну да. Ты же его отец теперь, по документам. Или хочешь, чтобы отчество было "Сергеевич", как у тебя? Могу переделать...
Из-под стола внезапно появилась кудрявая голова. Антон, услышав своё имя, полез на колени к Арсению.
— Это я? — он ткнул пальцем в документ.
— Ты. Только теперь ты официально Антон Арсеньевич, — объяснил Серёжа.
Мальчик нахмурился, шевеля губами, пробуя новое отчество. Потом вдруг ярко засиял.
Арсений неожиданно почувствовал, как в груди что-то тёплое разливается. Он потянулся к пачке денег, но Серёжа отказался:
— Это тебе подарок. От... ну, знаешь.