10 глава
Днём.
Серёжа, развалившись на диване, достал из кармана яркую леденцовую конфету и лукаво подмигнул Антону, который тут же подбежал к нему, заинтересованно вытянув ручки.
— "Держи, солнышко, на!" — протянул он конфету, явно наслаждаясь моментом.
Антон радостно схватил сладость и уже собирался сунуть её в рот, как вдруг раздался спокойный, но твёрдый голос Арсения:
— Не надо.
Оба — и Серёжа, и Антон — замерли, будто пойманные на месте преступления. Арсений, скрестив руки на груди, стоял в дверном проёме и смотрел на них с лёгким укором.
— Чё, одну конфетку-то? — попытался отшутиться Серёжа, но под этим взглядом его ухмылка слегка потухла.
— Он уже съел шоколад утром. Перекармливать сладким не надо.
Антон, не до конца понимая, в чём проблема, но чувствуя напряжённость момента, медленно опустил руку с конфетой и посмотрел на Арсения большими глазами.
— Пап… можно? — спросил он тихо, явно не желая расстраивать никого из взрослых.
Арсений вздохнул. Он подошёл ближе, присел на корточки перед Антоном и мягко забрал у него конфету.
— Потом. Сначала поешь нормально, а потом, если захочешь, дам.
Серёжа фыркнул:
— Да ладно тебе, Арс, ну что такого? Я в его возрасте вообще только сахар и ел!
— Потому что у тебя мать была… — Арсений резко замолчал, не желая продолжать эту фразу.
Наступила неловкая пауза. Антон, чувствуя, что атмосфера накалилась, нерешительно потянулся к Арсению и обнял его за шею.
— Я поем… кашу? — предложил он, явно пытаясь помирить их.
Арсений слегка расслабился, проводя рукой по его спинке.
— Умничка. Пойдём, сделаем.
Серёжа, наблюдая, как Арсений уводит Антона на кухню, покачал головой, но ухмыльнулся.
— Ну ты и отцовство взял, как в армии… Ладно, ладно, больше без сладкого! — крикнул он вдогонку, но в голосе его не было обиды — скорее, какое-то новое уважение.
Антон, сидя уже на кухне и наблюдая, как Арсений насыпает в тарелку хлопья, вдруг спросил:
— Пап, а дядя Сёжа хороший?
Арсений на секунду задумался, затем кивнул.
— Да. Он просто… иногда дурак.
Антон засмеялся, словно это было самое смешное слово на свете.
И, глядя на него, Арсений вдруг понял, что даже такая мелочь, как запрет на лишнюю конфету, — это уже часть чего-то большего.