Глава 20: Укрощение строптивой
Проснуться в 7:00 от звука шагов Пейтона было уже привычно, но ощущение шелковой ленты на лодыжке мгновенно вернуло Т/И в реальность. Она чувствовала себя загнанным зверьком, но, как ни странно, за эту ночь она ни разу не проснулась от желания покурить. Глубокий, тяжелый сон без сновидений — результат отсутствия телефона и полного истощения.
Пейтон вошел в комнату с чашкой горячего травяного чая. Он присел на край кровати и одним ловким движением развязал узел на её ноге.
— Доброе утро. Как спалось без уведомлений и инстаграма? — в его голосе не было издевки, только спокойный интерес.
— Ты сумасшедший, Пейтон, — прохрипела Т/И, садясь и потирая затекшую ногу. — Ты привязал меня к кровати... Это уже за гранью.
— За гранью — это когда я нахожу тебя в коме, Т/И. Всё остальное — терапия, — он протянул ей чай. — Пей. Через пятнадцать минут жду тебя внизу. Сегодня у нас по плану йога и дыхательные практики. Тебе нужно учиться справляться с гневом без мата.
Утро прошло на удивление тихо. Т/И послушно повторяла за ним асаны, стараясь не смотреть на его идеальную фигуру в спортивных штанах. Но к обеду напряжение снова начало расти. Без телефона время тянулось как резина. Она поймала себя на том, что ходит кругами по гостиной, заглядывая в пустые вазы.
— Ищешь заначку? — Пейтон стоял в дверном проеме, наблюдая за ней.
— Просто гуляю! — огрызнулась она, но тут же прикусила язык, вспомнив про утренний «счет».
— Т/И, подойди сюда.
Она нехотя подошла. Пейтон взял её за руки и внимательно осмотрел её пальцы — они всё ещё подрагивали.
— Ты держишься уже восемь дней. Это критический срок. Сегодня вечером придут мои друзья. Я хочу, чтобы ты была рядом. Но предупреждаю: если я замечу, что ты стреляешь у них сигареты или просишь телефон — наказание последует при них. Ты меня поняла?
— При друзьях? Ты не посмеешь! — Т/И вспыхнула от ужаса.
— Не проверяй моё «не посмею», — Пейтон притянул её к себе, заставляя уткнуться носом в его грудь. — Я хочу гордиться своей девушкой. Покажи мне, что ты можешь быть леди, а не хабалкой из подворотни.
Вечер начался неплохо. Пришли двое парней — коллеги Пейтона. Т/И старалась улыбаться, поддерживать светскую беседу и ни разу не вставила в речь даже слово «черт». Пейтон сидел рядом, его рука собственнически лежала на её талии, и Т/И чувствовала себя почти счастливой... пока один из гостей не вышел на балкон и не зажег сигарету.
Запах табака мгновенно заполнил пространство. В голове Т/И что-то щелкнуло. Когда Пейтон отвлекся на разговор со вторым другом, она незаметно выскользнула на балкон.
— Дай одну... пожалуйста... — прошептала она, подходя к курящему парню. — Пейтон не увидит, умоляю.
Парень, не зная о строгости правил, протянул ей пачку. Т/И дрожащими пальцами вытянула сигарету и только потянулась за зажигалкой, как дверь балкона с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Пейтон. Его лицо было бледным от ярости, а глаза метали молнии.
— Т/И. В мою спальню. Сейчас же, — произнес он голосом, от которого у всех присутствующих пошли мурашки.
— Пейтон, я не успела... я просто... — начала она оправдываться, пряча сигарету за спину.
— Я сказал: в спальню. Живо! — рявкнул он.
Т/И, сгорая от стыда под взглядами гостей, побрела в комнату. Она знала, что сегодня Пейтон Мурмеер не будет знать жалости. Конец «перемирия» наступил быстрее, чем она ожидала.