Глава 30 «Поместье Коршиных»
-Со мною все в порядке, успокойся...-он крепко прижал ее к себе.-Софья! На дворе двадцать градусов мороза! Ты вышла в одном легком платье, ты же немедля захвораешь...
Державин не успел договорить- хлесткий, гневный подзатыльник прервал его нотацию.
-Что ты натворил?!-Софья отступила, глядя на брата с нескрываемым осуждением.-Ты мог лишить жизни человека! Я полагала, ты выше этой дикости... Стыдись, Дмитрий!
Оставив брата в полном смятении, она бросилась к Коршину. Упав на колени прямо в ледяной снег, девушка бережно придержала Александра за спину.
-Александр Николаевич!-голос ее дрогнул. Тонкими пальцами она подхватила его окровавленную руку и принялась спешно перевязывать рану батистовым платком, стараясь унять алое течение.
-Вам больно?..-вопрос прозвучал неожиданно трепетно, с нежностью, которую более невозможно было скрывать.
Александр едва заметно качнул головой, желая ободрить ее, но в ту же секунду острая, адская боль пронзила плечо. Коршин тихо застонал и, теряя силы, приклонил голову к женскому плечу, вдыхая тонкий аромат ее духов, смешанный с морозным воздухом.
Секундант обменялся с Софьей тревожным взглядом.
-Внизу дожидается экипаж. Идемте, поспешим,-мужчина подхватил друга под уцелевшую руку.
Софья поднялась. Ее светлое платье было безнадежно испорчено снегом и грязью, а сама она била мелкая дрожь, которой девушка в пылу тревоги даже не замечала. Дмитрий вновь попытался накинуть на ее плечи свое тяжелое пальто, но она лишь холодно отстранилась.
В тесном пространстве кареты, под мерный стук копыт по замерзшей мостовой, Софья не выпускала руки раненого. Она мягко, едва касаясь, гладила Александра по голове, словно желая забрать часть его мучений себе.
-Все непременно будет хорошо, Александр Николаевич...-прошептала она, склонившись к его лицу.
Коршин, вопреки серьезности положения, казалось, вовсе не пребывал в унынии. Напротив, он прикрыл глаза, отдаваясь во власть этих ласковых девичьих рук. На его бледных губах заиграла слабая, едва уловимая улыбка.
-Я и не помышляю о тревоге, Софи,-негромко произнес он, чуть приоткрыв веки и ловя ее взгляд.
-Ваш братец оказался на редкость милосердным стрелком-пуля лишь слегка задела руку. К тому же... право слово, я готов получить еще десяток таких ран, если наградой мне будет ваше столь искреннее попечение.
Софья вспыхнула, густой румянец залил ее бледные щеки, но руки она не убрала.
-Вы неисправимы, Александр Николаевич. Даже на пороге лазарета вы находите повод для светской любезности.
Она на мгновение замолчала, поправляя воротник его шинели, а затем добавила тише, но тверже:
- Экипаж направляется прямиком в ваше родовое поместье. Мой доверенный человек уже поскакал вперед, чтобы предупредить прислугу и привезти вашего семейного доктора. Ближайшие недели вы проведете в Коршино, под моим личным присмотром.
Слова Софьи, прозвучавшие как приговор, вмиг стерли слабую улыбку с лица Александра. Он резко открыл глаза, попытался приподняться, но тут же со стоном повалился обратно на подушки сиденья. Его лицо, еще минуту назад озаренное нежностью, теперь казалось серым и безжизненным.
-В поместье?-глухо переспросил он, и в его голосе больше не было и следа прежней решимости.
-Софи, это... это невозможно.
Он поник, словно сама мысль о возвращении в старый дом отняла у него больше сил, чем дуэльная пуля. Весь его задор исчез, сменившись тяжелым, тягучим унынием. Александр отвел взгляд в темное окно кареты, где мимо проносились заснеженные скелеты деревьев.
:Как вам?