Товар под названием «идеал»

Целое утро к Хёнджину никто не решался подойти.

Офис будто замер — в воздухе висело напряжение, тонкое и плотное, как после грозы. Даже звук шагов по мраморному полу казался слишком громким. Секретарь лишь тихо поставила кофе на край стола и тут же вышла, не дожидаясь ни слова.
Причина молчания была проста: Хёнджин знал, кто устроил слив.
И уже две недели он разбирался с последствиями — молча, методично, с той холодной решимостью, которую в нём все давно боялись.

Теперь у него были доказательства. Все пути вели к одному источнику — Harper’s BAZAAR.

Он смотрел на распечатанные письма, подписанные редактором отдела PR, на аккуратные подписи под извинениями и документ о выплате компенсации. Всё выглядело идеально. Настолько идеально, что это раздражало.

Хёнджин поднял взгляд к окну. За стеклом летний Сеул казался чужим — яркий свет, жаркий воздух, движение улиц внизу.

Он чувствовал себя победителем, но удовлетворения не было.

Harper’s BAZAAR — крупный игрок, гордый, уважаемый. Такой журнал не отступает без боя, не подписывает признание вины, не выплачивает компенсацию в тот же день, когда поступает иск.

Он провёл пальцами по краю страницы — не из-за нервов, а чтобы не дать рукам дрожать.
Всё это было слишком чисто, слишком быстро.

Как будто кто-то знал, что именно он — Хван Хёнджин — должен получить победу.

Но кто?
И зачем — так легко?
Он помнил, каково это — стоять на грани.

Когда всё решают секунды, а репутация рушится от одной строчки в статье.

Тогда, во время судебного разбирательства с Феликсом, он понял, что такое настоящая потеря.
Омега, когда-то мягкий, наивный, смотрящий на него с теплом, тогда впервые посмотрел холодно.

Полтора года борьбы, заседаний, фото вспышек, медленного, мучительного выгорания — и всё ради того, чтобы в финале услышать фразу: «Контракт расторгнут. Ли Феликс свободен».
С тех пор всё изменилось.

А может — просто он перестал быть тем, кем был рядом с ним.
Экран компьютера мигнул уведомлением: видеозвонок.
Имя, которое Хёнджин не мог не принять, — Бан Чан.

Он нажал на приём.

На экране появился мужчина — строгий костюм, чуть приподнятые очки, в голосе усталость и раздражение, смешанные с чем-то похожим на заботу.

—Сколько раз я тебе говорил, Хёнджин— начал он без приветствия, — в этой индустрии нельзя позволять эмоциям управлять головой.

—С чего ты решил, что я позволял?—спокойно ответил Хёнджин, закрывая папку с документами.

—Потому что ты снова превратил вечер в сцену—Чан нахмурился—Ты понимаешь, что после того приёма мне пришлось звонить лично каждому партнёру, чтобы объяснить, что ты не устраиваешь бойкот прессе?

—Я просто не отвечал— Хёнджин откинулся в кресле, глядя прямо в камеру.—Или ты хочешь, чтобы я делился личным перед толпой микрофонов?

—Я хочу, чтобы ты понимал, где границы—отрезал Бан Чан—Твой бренд стоит на пике, но и на пике падают быстрее всех.
Хёнджин усмехнулся.

—Забавно слышать это от человека, который в своё время едва не продал свои акции из-за одного комментария в Vogue.

—И всё-таки я остался в игре—спокойно заметил Чан—И сейчас ты в ней благодаря тому, что я вложился, когда твой отец решил уйти из бизнеса. Так что не веди себя так, будто ты один держишь этот дом.
Тишина повисла. Слова Чана были правдой, но раздражали всё равно.

—Я не забываю, кому обязан—произнёс Хёнджин медленно—но ты забываешь, что у нас разные принципы. Я не из тех, кто спасает лицо ценой правды.

—Иногда правда разрушает быстрее, чем ложь—спокойно ответил Бан Чан, убавляя голос—Ты слишком упрям. Ты похож на отца больше, чем тебе кажется.

Связь оборвалась.
Хёнджин несколько секунд сидел неподвижно, слушая тихий гул кондиционера. Потом снова повернулся к столу, взял папку Harper’s BAZAAR. На последней странице — подпись юриста, которая показалась ему знакомой.

Он задержал взгляд. Что-то внутри кольнуло.
Он не мог пока понять, что именно, но знал: это не конец.

★★★

—Ты слышала? Феликса недавно видели неподалеку!—воодушевленно произнесла подросток смотря на свою подругу.

—Быть такого не может, после своих скандалов и огромного перерыва он бы точно не посмел появляться на людях—рассудила девушка качая головой шагая по парку после школы.

—Может! Его видели в-...—не успела договорить первая, как замерла остановившись недалеко от скамейки у фонтана.

Подруга остановилась вместе с ней и прищурилась внимательно рассматривая объект который так сильно удивил её одноклассницу.
Темноволосый залипал в телефон не обращая никакого внимания на окружающих. Он наслаждался прохладной погодой и слушал музыку в наушниках теребя ногой воздух.
Феликс выглядел слишком сладко, чтобы его не сфотографировать. Омега листал телефон порой озираясь по сторонам в ожидании.

Девочки не смогли пройти мимо и не сфоткать его. Пока первая доставала свой телефон, вторая сразу же остановила её.

—Разве так можно? Надо уважать его границы..

—Одно фото! Обещаю, никто не узнает что это я—уверила её подруга и быстро исподтишка сфотографировала Феликса сидящего на скамейке.

Темноволосый даже не дернулся, хотя чувствовал как на него навели камеру. Он тихо вздохнул продолжая что-то печатать в телефоне.
Феликс хотел, чтобы его заметили.

★★★
мило, мне не нравится.