Глава 29
Тимофей взвизгнул, его лицо исказилось в гримасе чистого безумия. Он понял, что Дамиан пришел не договариваться, а убивать.
— Если она не будет моей, то не достанется никому! — закричал он, и вместо шприца в его руке внезапно оказался старый, дрожащий пистолет.
Мира дернулась в оковах, её крик утонул в грохоте. Дамиан бросился вперед, сокращая расстояние в один прыжок, его единственной целью было закрыть её собой.
Выстрел.
Звук отразился от бетонных стен, оглушая. Дамиан ударил Тимофея наотмашь, выбивая оружие и впечатывая его голову в кирпичную кладку с такой силой, что тот мгновенно обмяк. Но Дамиан даже не посмотрел на поверженного врага. Он рухнул на колени перед Мирой.
Пуля прошла по касательной, задев плечо и ключицу Миры. Белая футболка быстро пропитывалась алым.
— Нет, нет, нет… — Дамиан лихорадочно срывал с себя рубашку, прижимая ткань к её ране. Его руки, убивавшие десятки людей без тени сомнения, сейчас дрожали так, что он едва мог завязать узел. — Смотри на меня, Мира! Слышишь? Дыши!
Его собственничество превратилось в чистую, неразбавленную агонию. Он прижал её к своей груди, пачкаясь в её крови, и в его глазах Мира увидела то, чего боялась и жаждала одновременно: он был готов вырвать своё сердце, лишь бы её продолжало биться.
— Я убью его… медленно… я выжгу всё, что причинило тебе боль, — шептал он, и в его голосе слышались слезы ярости.
Мира, бледная, теряющая сознание от болевого шока, слабо коснулась его лица окровавленной ладонью.
— Дамиан… не надо крови… просто… забери меня домой.
Он подхватил её на руки, как хрупкое сокровище, и вышел из подвала, даже не обернувшись на Тимофея, которого его люди уже начали «утилизировать». Для Громова мир перестал существовать — осталась только эта израненная девочка на его руках.