Глава 7
Мира посмотрела на Тимофея. На его дрожащие губы, на испуганный взгляд, на его готовность «прятать её в гараже», словно побитую собаку. Затем она перевела взгляд на Дамиана — монументального, опасного и честного в своей жестокости.
Она поняла: бегство с Тимофеем — это отсрочка казни. Жизнь с Громовым — это война. И она выбрала войну.
— Уйди, Тим, — сухо бросила она. — Ты не смог защитить меня, когда я была твоей девушкой. Ты тем более не защитишь меня от него.
Она сделала шаг к машине. Дамиан самолично открыл перед ней дверь, его глаза вспыхнули триумфом. Мира замерла на мгновение, глядя ему прямо в лицо.
— Я сажусь в эту машину не потому, что ты победил, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — А потому, что из твоего замка мне будет удобнее смотреть, как ты горишь.
— Обожаю твой язык, Мира. Посмотрим, как ты заговоришь, когда за нами закроются ворота, — Дамиан усмехнулся и подтолкнул её в кожаную прохладу салона.
Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Лимузин плавно тронулся, оставляя позади и рыдающую мать в окне, и растерянного бывшего.
Внутри машины воцарилась тяжелая тишина. Дамиан сел напротив, вальяжно закинув ногу на ногу. Он не сводил с неё глаз, буквально поглощая её своим вниманием.
— Первое правило моего дома, — начал он, разливая виски в два бокала, — ты никогда не упоминаешь имя этого мальчика. Второе — ты спишь в комнате рядом с моей. Третье...
— Третье правило — не надейся на мою покорность, — перебила его Мира, глядя в окно на пролетающий мимо город. — Ты купил моё присутствие, Громов. Но ты не купил мой взгляд, мой голос и мои мысли.
Дамиан медленно протянул ей бокал, его пальцы намеренно скользнули по её ладони.
— Мы проверим это сегодня ночью, когда ты поймешь, что из этой золотой клетки нет выхода.