Глава 1. Мы встретились в странный период моей жизни.
Dusk Till Dawn - ZAYN feat. Sia
Девушка сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и молча смотрела сквозь толстое, слегка мутное стекло на пустующую детскую площадку. Яркие когда-то качели безвольно покачивались под порывами ветра, мокрая горка поблёскивала в свете редких фонарей, а песочница превратилась в бесформенное тёмное пятно, наполненное дождевой водой.
Погода была отвратительной.
Такой, что идеально подходила под её настроение.
Дождь беспощадно стучал по крышам домов и оконным стёклам, будто пытался пробиться внутрь. Ветер носился по двору, разбрасывая ветки и листья по тротуарам, задувая их в углы и под колёса машин. За стеклом мелькали тёмные силуэты прохожих, укрывшихся под зонтами. Они шли быстро, почти бегом, стараясь обмануть непогоду и добраться до дома хотя бы полусухими. Огромные лужи разрастались с каждой минутой, а проезжающие мимо автомобили лишь усугубляли ситуацию, разбрызгивая грязную воду в разные стороны.
Руслана отвернулась от окна и плотнее закуталась в плед. Ткань была тёплой, чужой, пахла стиральным порошком и чем-то ещё - незнакомым, не её. В этом запахе отчётливо ощущалась временность.
В комнате, которую Вася выделил Ру на первое время, одиноко горел ночник. Его мягкий, жёлтоватый свет едва освещал небольшое помещение, оставляя углы в полутени. С правой стороны, над кроватью, висело несколько постеров со слащавыми американскими актёрами - слишком идеальными, слишком улыбчивыми. Девушка повесила их вчера ночью от скуки, просто чтобы стены не давили пустотой. Напротив стоял небольшой шкаф-купе с приоткрытой дверцей. Внутри - кое-как запихнутая одежда, скомканная, перепутанная. Сил разобрать всё аккуратно так и не хватило.
Всё вокруг казалось временным.
Как будто она здесь ненадолго.
Или, наоборот, слишком надолго — и от этого было ещё тревожнее.
Резкий, первосортный мат, донёсшийся из прихожей, вырвал её из мыслей. За ним последовали громкие хлопки — ящики шкафа открывались и закрывались с характерным раздражением. Руслана спрыгнула с подоконника и прошлёпала босыми ногами по холодному полу в сторону выхода.
В нос тут же ударил резкий запах мужского парфюма — терпкий, тяжёлый, слишком насыщенный. Она поморщилась, но всё же подошла ближе и коротко обняла брата на прощание.
— Чувствуй себя как дома! — весело произнёс Шакулин, легко чмокнув сестру в лоб.
В его голосе звучала привычная беззаботность — та самая, за которой он всегда прятал усталость и постоянную спешку. Он подхватил ключи, на ходу проверил что-то в телефоне и, не задерживаясь, захлопнул за собой входную дверь.
Васе срочно нужно было на работу — отснять материал для своего ютуб-канала, а потом заехать к другу. Он предупредил об этом заранее, по-деловому, между делом, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Обещал вернуться ближе к ночи.
Квартира снова погрузилась в тишину.
Руслана медленно вернулась в комнату, разобрала вещи — уже без спешки, аккуратно раскладывая их по полкам, будто наводя порядок не только вокруг, но и внутри себя. Потом на скорую руку сварганила ужин — что-то простое, почти безвкусное. Есть особо не хотелось.
Она устроилась в углу дивана, подтянув ноги и включив телевизор. Экран заиграл яркими красками, наполнил комнату чужими голосами и смехом. Руслана смотрела, но не видела. Слова пролетали мимо, не задерживаясь в голове.
За окном всё так же шёл дождь.
Не найдя ничего интересного в бесконечном списке передач, Шакулина остановилась на том, что просто оставила канал с попсовой музыкой для фона. Ритмы были пустыми, однотипными, но именно это сейчас и требовалось — звук без смысла, лишь бы заглушить тишину. Поделившись с Дашей первыми впечатлениями о городе и квартире, она мельком взглянула на часы. Стрелки давно перевалили за полночь, и это осознание неприятно кольнуло: день закончился слишком быстро, не оставив после себя ничего, кроме усталости.
Выключив музыку, Руслана побрела относить тарелку на кухню. Квартира отозвалась гулкой тишиной, будто прислушивалась к каждому её шагу. Свет ночника из комнаты казался далёким и слабым.
И вдруг — резкий телефонный звонок разорвал тишину.
Руслана вздрогнула, сердце на мгновение ушло в пятки. Она почти бегом вернулась к дивану, схватила телефон и, не глядя на экран, сразу ответила.
Первое, что она услышала, был всхлипывающий, сорванный плачем голос Даши. Подруга что-то говорила, сбивчиво, захлёбываясь словами, но из-за истерики разобрать смысл было почти невозможно.
— М-мы с-с ним п-поругались... И-и о-он у-ушёл из дома... — провыла Даша, и рыдания накрыли её с новой силой.
— Что произошло? — взволнованно спросила Руслана, машинально теребя край футболки.
Она молчала, позволяя подруге выговориться, выхватывая из обрывков фраз отдельные слова и смыслы. Только спустя какое-то время, когда дрожь в голосе утихла, Долматова наконец смогла более-менее связно изложить суть ссоры.
— Он приревновал меня к Ване... ну, тот новый бармен, помнишь?
— Угу... — тихо отозвалась Руслана, не перебивая.
— Лёша должен был забрать меня с работы, а мы с Ваней стояли у ресторана и курили... он попытался меня приобнять, и в этот момент подъехал он. Я быстро попрощалась, села к нему в машину и тут же... — Даша судорожно вдохнула. — ...на меня вылилось всё накипевшее дерьмо. Он отвёз меня домой и уехал. Даже не сказал куда. Я не знаю, что делать...
Руслана прикрыла глаза. Картина была до боли знакомой.
— Ты главное не переживай, — мягко сказала она. — Дай ему время остыть. Всё наладится. Не впервой же.
Она знала Лёшу уже несколько лет. Его вспыльчивость, ревность, резкие решения — всё это давно стало частью их отношений с Дашей. Ссоры возникали буквально на пустом месте, вспыхивали ярко и так же быстро затухали. Руслана не придавала этому большого значения и попыталась объяснить это подруге, осторожно, не обесценивая её чувств.
Даша тихо всхлипнула, согласилась, поблагодарила за поддержку и, извинившись за столь поздний звонок, повесила трубку.
Экран погас.
После этого разговора спать совершенно не хотелось.
Руслана откинулась на спинку дивана и начала машинально листать ленты всех соцсетей подряд — без интереса, без цели. Чужие лица, чужие жизни, чужие улыбки. И вдруг на экране замелькали кадры совместного клипа Зейна и Сии.
Что-то внутри болезненно дрогнуло.
Память услужливо подбросила картинки прошлого: ночные вылазки с Дашей, шумный Невский проспект, уличный музыкант, исполняющий эту песню, и они — пьяные, счастливые, смеющиеся, подпевающие во весь голос и нелепо пританцовывающие посреди улицы. Тогда казалось, что так будет всегда.
Осознание ударило резко и неприятно: этого больше не повторится. По крайней мере, в ближайшее время. А может, и вовсе никогда.
С тяжёлым вздохом Руслана поднялась с дивана.
Вернувшись на кухню, она достала из холодильника бутылку пива, купленную Васей «на всякий случай». Мысленно поблагодарив его за предусмотрительность, она сделала глоток прямо из горлышка. Холодная жидкость обожгла горло и немного притупила внутреннее напряжение.
Руслана присела на стул, уставившись в одну точку. Где-то далеко, за окнами, всё ещё шёл дождь.
Она тихо, почти неслышно начала напевать знакомый мотив — любимую строчку из той самой песни. Голос звучал глухо, неуверенно, словно боялся нарушить ночную тишину.
Пёс Куджо тёрся о спущенную со стула ногу и весело вилял хвостом, настойчиво требуя внимания. Руслана машинально запустила ладонь в его тёплую, пушистую шерсть и несколько раз провела по спине. Собака довольно фыркнула. И почти сразу — будто по сигналу — в прихожей несколько раз провернулся ключ.
Куджо радостно заскулил и сорвался с места, цокая когтями по полу.
По квартире разнёсся неугомонный смех, обрывки фраз, глухой стук обуви. Вася вернулся раньше заявленного. И, судя по шуму, явно не один.
Руслана не двинулась с места. Мысль выходить в прихожую к незнакомцу вызвала странное, необъяснимое стеснение. Она осталась сидеть, уставившись в стену, будто та могла спасти её от необходимости знакомиться.
Но движение в дверном проёме она всё равно заметила.
Руслана повернула голову.
В проёме кухни, небрежно опираясь плечом о дверной косяк, стоял незнакомый парень. Его длинные, намокшие от ливня чёрные волосы прилипли к шее, отдельные пряди спадали на лоб. Светлые, почти мутно-голубые глаза с нескрываемым любопытством разглядывали её — спокойно, без спешки, будто он никуда не торопился.
Ру смотрела в ответ.
Бутылка застыла в паре сантиметров от губ.
— Привет, — первым нарушил тишину он.
Парень сделал несколько шагов навстречу и протянул руку. Татуировки тянулись вдоль запястья, исчезая под рукавом куртки. Голос оказался грубым, низким, но удивительно притягательным — таким, который хочется слушать, даже не вникая в смысл слов.
— Дима.
— Руслана, — ответила она, принимая его ладонь.
Интонация дрогнула. Совсем чуть-чуть, но она это почувствовала.
Его рукопожатие было тёплым и уверенным. Всего секунда — и он отпустил её руку, но этого короткого мгновения оказалось достаточно.
Руслана успела рассмотреть его целиком. Он был выше её на полторы, а то и две головы. Широкие плечи слегка подрагивали от холода, куртка потемнела от дождя. Глаза — светлые, внимательные — поблёскивали в тусклом кухонном свете. А когда он неожиданно улыбнулся, на впалых щеках проступили едва заметные ямочки.
Пугающий.
И почему-то притягательный.
Тяжёлые пакеты со звоном рухнули на пол. Звук заставил их одновременно повернуть головы. Вася застыл в проходе — ровно на том месте, где минуту назад стоял Дима. Он глупо улыбался, переводя взгляд с одного на другого, явно довольный произведённым эффектом.
— О, а я думал, ты уже спишь, — бросил он и принялся разбирать пакеты.
Руслана тут же вскочила, бросившись помогать — лишь бы занять руки и не чувствовать на себе чужого взгляда.
— Уже успела познакомиться с Ковалем? — с усмешкой прошептал Вася, так, чтобы услышала только сестра.
Она молча кивнула, поспешно пряча лицо за тёмными прядями волос. Щёки предательски горели.
— Посидишь с нами? — с лукавством поинтересовался Вася.
— Почему бы и нет, — улыбнулась она, расставляя бутылки на стол.
— Отлично, — отозвался Дима.
Руслана кожей почувствовала его взгляд сбоку, но изо всех сил старалась не оборачиваться. Коваль облокотился на кухонную тумбу. Его крупные пальцы то и дело откидывали лезущие на лоб мокрые волосы. Он открыл бутылку «Туборга» и, запрокинув голову, в несколько глотков опустошил почти половину. Выпирающий кадык двигался в такт глоткам — Руслана заметила это боковым зрением.
Ну нахрен. Прекрати на него пялиться.
Вдох.
Выдох.
Она подошла к холодильнику и начала раскладывать продукты по полкам. Занятие было абсолютно бессмысленным — всё уже лежало как надо, — но это давало ей пару секунд передышки. Руслана застыла, уставившись внутрь, затем поджала губы, собираясь с мыслями.
Захлопнув дверцу, она присела рядом с Васей, который уже успел осушить одну бутылку. Вполуха вслушиваясь в разговор, Руслана пыталась успокоиться. Сердце билось слишком быстро, а внутри клубилось непонятное волнение — чуждое, непривычное.
Парни обсуждали чьё-то выступление, смеялись, перебивали друг друга.
— Ты чего молчишь? — вдруг спросил Коваль.
Руслана растерянно пожала плечами.
— Ну же, я от тебя так просто не отстану, — усмехнулся он. — Расскажи хоть что-нибудь.
Она на секунду замялась, затем, не придумав ничего лучше, рассказала о вчерашнем приезде, дороге, вокзале, первом дне в квартире. Голос звучал ровно, почти отстранённо, но внутри всё было иначе.
Дима слушал внимательно. Не перебивал. Не шутил.
И от этого его взгляд казался ещё более цепким.
Почему так дрожат руки и садится голос?
Едкий запах дыма смешивался с хмельным перегаром, оседая в воздухе плотным, тягучим шлейфом. Шакулина, уже заметно подвыпившая, изо всех сил пыталась вникнуть в обсуждение стендапа, в котором не понимала ровным счётом ничего. Она кивала, время от времени вставляла свои реплики — чаще невпопад, но достаточно уверенно, чтобы никто не сомневался в её «компетентности».
И, как ни странно, ей стало спокойнее.
Дима, который поначалу показался грубым, резким и даже слегка деспотичным, оказался совсем другим. Внимательным. Ироничным. Способным слушать. Он не давил, не перебивал, не стремился казаться лучше, чем есть. Его голос не повышался, движения оставались ленивыми, расслабленными. С ним было легко — пугающе легко.
Они говорили обо всём подряд.
О глупостях.
О музыке.
О местах, куда хотелось бы уехать и куда никогда не возвращаться.
Разговоры то становились поверхностными, почти пустыми, то неожиданно проваливались куда-то глубже, туда, где обычно прячут то, о чём не принято говорить вслух. Руслана ловила себя на том, что смеётся чаще, чем за последние несколько недель, и что ей не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась.
Сердце билось слишком громко.
Она глубоко вдохнула, будто пытаясь успокоить его, вернуть себе контроль.
Когда Дима взглянул на часы, было уже почти пять утра.
— Пора закругляться, — с лёгким сожалением произнёс он, убирая телефон.
В его голосе не было наигранности. Только усталость и что-то ещё — едва уловимое.
Он нацепил на себя потрёпанную косуху и попрощался с Васей. Тот, едва держась на ногах, пьяно поковылял в сторону гостиной, громко и совершенно не стесняясь икая на каждом шагу.
Руслана опомнилась слишком поздно.
Она поняла, что происходит, только когда оказалась прижата к худощавому телу Димы. От него пахло дождём, сигаретами и алкоголем. Он наклонился ближе, взъерошил её волосы — жест был неожиданно мягким, почти заботливым — и улыбнулся.
Открыв дверь, он задержался всего на секунду.
— Сладких снов, чудо, — сказал Дима, уже отступая в темноту подъезда. — Рад был познакомиться.
— Спокойной ночи... — запоздало отозвалась Руслана, обращаясь уже к закрывшейся двери.
Чудо.
Слово повисло в голове, отзываясь странным теплом.
Она простояла так ещё какое-то время, не двигаясь, будто тело и мысли не успевали друг за другом. В себя Руслана пришла лишь тогда, когда из комнаты донеслось громкое сопение Васи.
Квартира снова погрузилась в тишину.
Руслана медленно выдохнула и прислонилась к стене.
Мы встретились в странный период моей жизни.
И почему-то именно сейчас эта мысль звучала не как сожаление — а как предчувствие.