Обломками не той любви

Д.

Фраппучино из Старбакса, любимый напиток Коваля, в этот раз казался донельзя дерьмовым.

Единственное, что ему сейчас хотелось — это закутаться в тёплый шерстяной плед и избавиться от мрачных мыслей, что каждый день преследовали его. Овечкин что-то жужжащий себе под нос, выводил из себя. Он то и дело поправлял чёлку, заучивая свой предстоящий разгон. Илья расспрашивал Диму о том, всё ли нормально или стоит что-то подправить, на что Коваль изредка вставлял свои реплики. Сегодня парень не был настроен на болтовню.

Мыслями же он постоянно возвращался в ту ночь, когда он, как маленький глупый мальчишка пытался поцеловать понравившуюся девочку, как будто в первый раз. Эти мысли заставляли его злиться и чувствовать её превосходство над его разумом, над ним самим. А Руслана, кажется, и вовсе не думала о нём. Она перестала появляться в сети, отвечать на его тупые смс-ки на видео с котиками.

Возможно занята работой. — Думал Дима.

Возможно ты неудачник и вовсе не нравишься ей. — Отвечал мозг.

Успокаивало лишь то, что сегодня они должны были встретиться. Столкнуться лбами на душной площадке, под блеском софитов и видеокамер. Дима подойдёт и извинится, иначе будет чувствовать себя придурком, который млеет лишь от одного девичьего взгляда и прячется от него же.

— Эй, Димон. — Перед лицом несколько раз щёлкнули пальцами.

— А? — Недовольно пробурчал он, натягивая на голову чёрный капюшон.

— Что-то случилось? Ты сегодня какой-то растерянный... — Поинтересовался Илья, поджав губы. — Мы можем поговорить об этом, если хочешь, конечно.

— Не, всё нормально. Просто пытался вспомнить свой разгон. — Соврав, он выдавил улыбку, чтобы Овечкин не надумал себе ничего лишнего. Кажется, друг в это поверил, обратно уткнувшись в свой телефон.

Ты врёшь не только другим, но и себе. Не стыдно тебе, Коваль?

Настолько стыдно, что ты и представить себе не можешь.

Дима тяжело выдохнул, возвращаясь в реальность. Схватив со стола кофе, он сделал несколько больших глотков, а затем залез в телефон, печатая в свой телеграмм-канал пост.

В последнее время чувствую себя подавленным и опустошённым. Нахожусь в какой-то ёбанной прострации всё время.Пы.сы. А ещё мой психотерапевт в отпуске, блять.

— Привет! — Коваль поднял взгляд на издаваемый звук и отчего-то нервно сглотнул. В нескольких метрах стояла она — такая спокойная и улыбчивая. Словно не ощущала нарастающего, такого тихого гнева, исходящего от Димы. Он лишь кивнул ей в ответ на приветствие, не проронив ни слова, а девушка, подойдя к Овечкину, чмокнула того в щёку, всё ещё расплываясь в улыбке. К Ковалю же она не приблизилась ни на сантиметр, будто между ними возвышалась огромная стена хладнокровия и недопонимания.

Скулы свело от липкой, непонятной ему самому ревности, что расползлась по всему худощавому телу за доли секунды. Сердце забилось быстрее, но внешне Дима не подал никакого вида.

Руслана на это лишь незаметно фыркнула, присаживаясь рядом. Надменный, раскалённый взгляд серых глаз давил на девушку, заставляя поёжиться и придвинуться поближе к Илье, ища в том немую поддержку и защиту.

Коваль чувствовал сильнейшее желание выгнать друга из гримёрки, запереть дверь, схватить девушку и выговорить ей всё, что не мог сказать никому. Объясниться, извиниться и обнять. Понять, что ей всё это было также не безразлично, как и ему самому.

А если нет, то просто отпустить.

Забыть.

Точнее забыться.

Шакулина отодвинула прядь волос, что назойливо лезли на глаза и закусила губу, внимательно вслушиваясь в болтовню Овечкина. У Димы дыхание перехватывает, когда до его разума доходит мысль о том, какую власть эта девчонка имеет над ним. Его это раздражает, просто выводит из себя, но он ничего поделать с этим не может. Или не хочет. Или и то, и другое.

Игнорирование кажется выходом из данной ситуации.

Раньше ему доводилось игнорировать абсолютно всё — начиная от людей, заканчивая обстоятельствами и резкими переменами в жизни.

Ты оригинальный полудурок, Дим. — Сведя брови к переносице, выругивается он, заставляя себя отвести взгляд от Шакулиной. Игнорировать Руслану будет сложно, но он по крайней мере попытается постараться.

Коваль сильно прикусил внутреннюю сторону щеки, а затем почувствовал языком металлический привкус.

Затем в гримёрку забежал Квашонкин, оповестив ребят о том, что съёмки начнутся меньше, чем через десять минут.

***

— В какой-то период моей молодости мне понравилась одна девочка, за которой я бегал около полугода. — Заявил Овечкин, осматривая зал. Многие заулюлюкали. — Мы долгое время общались, переписывались, гуляли, целовались, но какой-то определённости между нами не было. То есть, мы не встречались...

— А ты допускал тот вариант, что ты ей был неинтересен? — Перебил его Коваль, приподняв левую бровь и криво усмехнулся.

— Допускал, то есть... Да, возможно это было и так, но зачем тогда она проводила всё своё свободное время со мной и отвечала взаимностью... ну типо там, флиртовала, брала за руку и тому подобное? — Поинтересовался Илья, прикусив губу. — Или я чего-то не понимаю?

— Это женская логика, братан. Она может делать всё, что угодно, крутить тобой и так далее, а потом сказать — «ссорян, ты мне неинтересен, мы разные люди, причина во мне, а не в тебе», понимаешь? — Пытался оправдать свой вариант Дима, перечисляя ситуации из своей жизни.

— Логично всё сваливать на женскую логику, Дим. — Вклинилась Руслана, прожигая его взглядом. Он сидел напротив, так что ей удалось уловить едва заметное смятение на его лице. — Возможно у той девушки был сложный момент в жизни, то есть неудачные, абьюзивные отношения, либо строгий отец, вариантов много, поэтому она боялась что-то начинать с тобой. Ты ведь объяснился перед ней? То, что хочешь с ней серьёзных отношений... — Спросила Шакулина, поворачиваясь к Овечкину.

— Э-э-э, нет. Но я намекал, я думал, она поймёт. — Друг покраснел, вдохнув через стиснутые зубы воздух.

— Ильюх, ты серьёзно? — Засмеялся Малой, толкая того вбок. — Ну ты прям Ромео, я не могу.

— Тяжёлая ситуация однако. — Поддержала Сашу Ру, засмеявшись вместе с ним.

— Она могла и сама сделать первый шаг, показывая, что Илья тоже ей нравится. — Возразил Коваль, скрестив руки на груди и облокотившись на спинку стула.

— Это не так работает, Коваль. — Цокнула Руслана, последовав его примеру и так же скрестив руки.

— А как же? Мы в двадцать первом веке живём, девчонки тоже могут делать первый шаг.

— Если они начнут делать первые шаги, то парни станут им не нужны.

Зал рассмеялся и затем захлопал. Ребята последовали их примеру. Лишь Ру и Дима смотрели друг на друга со злостью, каждый пытался доказать свою правоту.

Ру не узнавала того Коваля, которого в первый раз увидела в квартире брата, того улыбающегося и вечно смеющегося парня, с которым она хотела проводить время. Это был не тот Коваль. Этот Коваль был надменным, с потухшими серыми глазами и искривлёнными от ярости губами.

Дальше они пытались не разговаривать друг с другом, боялись даже пересечься взглядами, будто могли умереть от этого или того хуже. А когда разгоны подошли к концу, Ру молча встала, даже не взглянула на него, и растворилась в толпе.

Ахренительное извинение, Дим. Так держать.

***

Горьковатый вкус дыма смешался со шлейфом Диминых духов, что были заказаны на днях. Малой стоял рядом, медленно потягивая одноразку.

— Зачем ты девчонку обидел, а, Коваль? — Интересуется Саша, выдыхая сладкий дым.

— В плане? — С недоумением вытаращившись на Раковских, спрашивает он, выкидывая бычок в урну.

— Ну-у, Руслану. Я встретил её в гримёрке, она вытирала слёзы, а когда я поинтересовался у неё, что случилось, она мотнула головой и убежала. Ну вот я и подумал, что может быть вы опять повздорили после выпуска.

Диму словно ударили чем-то тяжёлым по голове, он пошатнулся и сглотнул ком, что застрял посреди глотки.

— Я ни с кем не ругался. Всё нормально. — Отмахнулся он, а позже вытащил из кармана джинс телефон, ища в контактах номер Шакулиной. — Ладно, увидимся позже, мне пора.

Абонент недоступен или находится вне зоне действия сети. — монотонно отвечал голосовой ответчик уже пятый по счёту раз.

Абонент недоступен.

Дима остановился посреди тротуара, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Город жил своей жизнью — кто-то смеялся, кто-то спешил к метро, такси сигналили без причины. А у него внутри всё будто провалилось куда-то вниз, оставив гулкую пустоту.

Он попробовал ещё раз. Потом ещё.

Тишина.

— Блять... — выдохнул он сквозь зубы и убрал телефон в карман.

***

Руслана шла быстро, почти бежала. Воздух резал лёгкие, каблуки стучали по асфальту слишком громко, будто выдавали её с потрохами. Она не плакала — нет.

Слёзы остались где-то там, в гримёрке.

Она злилась.

На него — за холод, за резкие слова, за этот чёртов тон, будто она была очередным аргументом в споре, а не живым человеком.

На себя — за то, что всё равно ждала от него чего-то другого. Извинений. Взгляда. Шанса.

Телефон в кармане завибрировал.

Один раз. Второй. Третий.

Она знала, кто это. Знала слишком хорошо.

Ру остановилась у пешеходного перехода, стиснув зубы. Достала телефон, посмотрела на экран — имя Коваля горело, как клеймо.

И она нажала «выключить».

— Хватит, — сказала вслух, сама себе, и голос дрогнул. — Просто хватит.

Зелёный загорелся, и она пошла вперёд, не оглядываясь.

***

Дима вернулся домой под утро. Квартира встретила его гробовой тишиной — даже Луна не вышла, лишь лениво перевернулась где-то в спальне.

Он рухнул на диван, не раздеваясь, уставившись в потолок. Перед глазами снова и снова всплывало одно и то же: её взгляд на разгонах. Холодный. Разочарованный. Чужой.

— Ты всё просрал, — тихо сказал он в пустоту. — Сам. Своими руками.

Телефон молчал.

И это молчание било больнее любых слов.

Где-то глубоко внутри он понимал: если сейчас ничего не сделать — она действительно исчезнет. Не драматично, не громко. Просто перестанет быть частью его жизни.

И он внезапно понял, что хуже этого для него не будет ничего.