18. «Выстрел»
Машина с братками и Мишей внутри, свернула с трассы, заехав вглубь лесополосы. Дождь размыл дорогу, заставляя машину скользить по грязи, маневрируя между мокрых деревьев.
Остановившись на просторном месте около какого-то болота, двери машины распахнулись, и Серый вытолкал Мишу наружу.
Крупные капли дождя неприятно били по лицу, оставляя после себя щиплющую боль. Волосы моментально стали мокрыми, разделившись на пряди, по которым дождевая вода стекала вниз, заливая уши и лицо.
- Отпусти ты его, Серый, все равно не убежит никуда,- медленно выходя из машины скомандовал Петя, огибая капот «БМВ»,- Пойдем, отойдем, может добазаримся до чего.
Иванов шел за Карасевым медленно, не поднимая взгляда, поняв что сопротивляться бесполезно и смертельно опасно.
- Я тебе говорил уже, Миша, по поводу Златки, предупреждал тебя,- кудрявый остановился, отойдя с русоволосым на достаточное расстояние от машины с братками,- Ты вроде парень не глупый, а с первого раза не понял.
- Понял, с первого раза понял, что ты в покое ее не оставишь,- неожиданно резко произнес Миша.
Карасев напрягся из-за сказанного. Дождь хлестал по его кожанке, но он будто не замечал этого, стоял, слегка расставив ноги, упираясь руками в бока, всматриваясь в лицо "соперника".
- Зря ты так, Иванов, зря,- кудрявый хмыкнул, слегка жмурясь от капель, попадающих в глаза,- Я тут узнал, что отец у тебя больной, лежачий, уход человеку нужен, а сынок не той головой думает.
Иванов стоял тихо, будто замер, услышав о родном человеке.
- Родители это святое, поэтому выбор даю тебе, последний,- сделав акцент на последнем слове крикнул Карасев,- Ты либо по тихой сваливаешь и растворяешься, либо я тебе в этом помогаю, ну сам понимаешь каким образом,- сунув руки в карманы сказал Петя.
Молчание не протянулось долго.
- А ты че, вот взял и решил все за нее?- голос Иванова не дрожал, даже не надрывался,а был спокойным, будто разговор шел не о его жизни.
- А что решать тут? Мы любим друг друга, а ты вылез хер пойми откуда и видишься там с ней за моей спиной,- шипел Карасев, нервно дыша.
- Да? Я вот так не думаю,- вновь спокойно произнес Миша, посмотрев в глаза Петру,- Может сначала у нее спросишь, любит ли она тебя?
- У меня нет времени пока она будет разбираться,- крик Карасева донесся по округе, слегка приглушаясь шумом ливня,- Ты ж нормальный пацан, Миш, я справки навел тут, поэтому и предлагаю по-тихой свалить.
- Она когда узнает что со мной, то никогда не простит тебя,- качая головой сказал русоволосый, смахивая с лица потеки дождя.
- А ты че сука о ней думаешь, дебил,а?- вновь закричал Петя, исказившись в гримасе гнева и отвращения,- Ты подумай о том, что щас с тобой будет.
-Она ведь все равно поймет, что это ты, почувствует это и никогда не будет с тобой,-спокойно говорил Иванов, смотря на Петра, который начал ходить перед ним туда-сюда, явно нервничая.
- Сука, ты затрахал меня уже каркать!
- Никогда она с тобой не будет, телом возможно, но не душой!- русоволосый тоже сорвался на крик, слегка дрожа от холода.
- Да завались ты, блять!
Раздался выстрел. В голову, без прицела. Бездыханное тело Иванова рухнуло в грязь с громким шлепком, заставив капли грязной воды разбрызгаться по сторонам.
Петя стоял, не двигаясь, его рука с тёплым, ещё дымящимся «Макаровым» опустилась вдоль тела. Он не смотрел на то, что осталось от Миши, он смотрел в пустоту перед собой,где только что стоял человек, который осмелился произнести вслух его самый глубокий и тёмный страх. Страх, что Злата никогда не будет с ним «душой».
Авдей и Серый медленно подошли к старшему сзади, получив наказания об "уборке" места.
....
Злата ждала звонка от Миши, чтобы начать собирать вещи в Муром. Он говорил ей, что может позвонить не сразу, а через день, так как рапорт должны были принять позже. Гордеева ходила по квартире, будто по камере. Каждый скрип половицы, каждый шум с улицы заставлял её вздрагивать и бросаться к окну.
Она пыталась заниматься чем угодно: перетирала уже чистую пыль, перекладывала вещи в шкафу, пыталась читать- но буквы расплывались перед глазами. Мысли крутились вокруг одного: «Он должен был позвонить. Он обещал. Если рапорт не приняли, он бы всё равно нашёл способ предупредить. Что-то не так».
Тревогу прервало неожиданное появление Юры, который пришел в гости.
- Привет, Злат, чего такая озадаченная стоишь?- снимая ботинки произнес шатен, проходя в зал.
Она попыталась натянуть на лицо что-то похожее на улыбку, но мышцы не слушались. Получилась гримаса.
- Привет, да я просто... задумалась,- выдавив из себя слова с трудом сказала Злата.
- Петька дома?
Юра сел на диван, устало откинувшись на спинку, заставляя кожаный материал противно скрипеть под его движениями.
- Нет, он утром уехал и пока еще не появлялся,- тихо сказала блондинка, глядя на друга.
Юра кивнул, не особо удивлённый, его взгляд скользнул по Гордеевой , и что-то в её позе, в мертвенной бледности, заставило его прищуриться.
- Жаль, я к вам с новостями,- сжав губы в тонкую линию сказал Виноградов, слегка дергая ногой.
- С какими новостями?- встревоженно спросила девушка, кусая губу изнутри от нервов.
Как назло их диалог был прерван звуком открывающейся входной двери. Карасев пришел домой. Знакомый стук тяжелых ботинок о паркет моментально вызвал у блондинки волну дрожи, заставив ее выпрямиться и "затаить дыхание".
- А че, красота, у нас гости что-ли?- послышался громкий голос Пети из коридора, после того как он увидел обувь кофту Юры у входа.
Кудрявый появился в проеме, видя как Злата и Юра сидят в зале. Он снова держал в руках букет белых лилий, которые девушка в моменте возненавидела. Он вручил их Гордеевой, демонстративно поцеловав ее в сжатые губы при брате, даже не смотря на то,что она не отвечала на поцелуй.
Взгляд Карасева скользнул по Злате, отмечая ее бледность и то, как она напряжено сидела, а затем переметнулся на брата, который выглядел очень даже свежо, по сравнению с ним.
Петя выглядел измотанным и поникшим, будто случилось то, что не входило в его планы. Гордеева сразу же заметила это, но решила ничего не спрашивать у него при Юре, ведь что-то в Карасеве изменилось.
-Здарова, Юрец,- обнявшись с братом сказал кудрявый, а после сразу же подошел к креслу напротив дивана и упал в него,- Какими судьбами в наш дом?
"Наш". Это раздражало девушку. Он считал что они пара, практически семья, но это было не так. Будто это место, пропахшее его сигаретами, его гневом и теперь незримым ужасом, было чем-то общим. Будто у неё был здесь хоть какой-то выбор, хоть какая-то доля. Блондинке всегда хотелось закричать что нет никаких "нас" и никогда не будет.
- Я с новостью,- воодушевленно сказал Юра, хлопнув себя ладонями по коленям,- Вообщем, мы с Сашей... ну, девушкой моей, в Питер уезжаем.
-Погоди-ка, Юрец, с какой нахер Сашей?- Карасев напрягся, пытаясь вспомнить знакомых Саш,- Это ты че,братан, с той потаскухой с бара мутишь?
Осуждение читалось на лице Пети и выражалось явным отвращением к выбору брата. Он откинулся в кресле, сложив руки на животе и его поза из расслабленной, мгновенно превратилась в агрессивно-оценивающую.
- Чего?- выражение лица Юры стало более грубым, слова брата задели его,- Она вообще-то певица, и в баре этом пела, а не продавалась,- шипел шатен.
- Да? Тебе мож рассказать, Юрец, как она в этом баре зарабатывала по правде? Еблась она налево-направо со всеми, а ты как осел веришь ей,- каждое слово старшего брата било в самое сердце младшего, оставляя неприятный рубец.
Злата решила вмешаться в разговор, несмотря на то, что мысли сейчас были вовсе не об этом, поняв что Петя перегибает палку.
- Петь, может хватит?- тихо, но четко произнесла она, скрестив руки на груди и посмотрев на кудрявого.
В воздухе повисла напряженная пауза. Он перевел взгляд с брата на Злату, пытаясь унять гнев.
Карасев не знал, как вести себя с девушкой после смерти Миши. С одной стороны конкурент был устранен, а с другой- он только навязал ему тревожные, поглощающие мысли о том, что она никогда не будет его, не полюбит его, не будет с ним.
- Ты, красота, еще ничего не понимаешь в любви, не лезь в разговор,- ответил Карасев, вновь переключившись на брата.
- Да пошел ты, я пришел радостью поделиться, а ты как всегда все обосрал,- не выдержав сказал Юра, и пулей вылетел из комнаты, поспешно обувшись и уйдя, хлопнув дверью.
Девушка молча поставила нелюбимые лилии в вазу, желая чтобы те поскорее засохли, чтобы выбросить их в мусор.
....
Для Гордеевой два с половиной дня тишины от Миши тянулись словно год. Душа давно была не на месте и чувствовала неладное, к чему она явно не была готова.
Злата много раз звонила на служебный, который был не доступен. Идти к нему домой она побоялась, вдруг он просто передумал, вдруг понял что ему это не надо, вдруг у него кто-то есть, и не нужны лишние проблемы.
Размышления кружились шустрым веретеном, пока девушка шла за продуктами.
Вещи уже давно были собранны и ждали своего часа в шкафу, куда Карасев редко заглядывал, Злате оставалось лишь дождаться куда-то запропастившегося Иванова.
Гордеева купила все нужное и направилась обратно в квартиру, чтобы приготовить ужин на скорую руку к приезду Карасева, но на ее пути возникла старушка, которая постоянно торговала журналами и газетами на открытом прилавке, который зачастую работал только летом.
- Милочка, не поможешь бабушке газеты собрать с прилавка, а то у меня в спину вступило что-то, не могу наклониться,- визгливо засмеявшись сказала продавщица.
-Да, конечно, давайте я вам помогу,- отрываясь от размышлений сказала Злата, перекладывая пакеты в одну руку, а другой собирая газеты в стопку.
Глаза зацепились за громкое название статьи: « Бандитизм процветает. Молодого следователя из Владимира нашли мертвым недалеко от реки Ущерка».
Ниже была довольно четкая, тёмная фотография силуэта на берегу, накрытого брезентом, а из под него торчащая рука с часами. Его часами. Сомнений больше не было, это был Миша.
Мир Златы вновь перевернулся, звуки слились в единый белый шум, заглушенный гулом в ушах. Сердце будто замерло, медленно уходя куда-то вглубь, как будто пыталось спрятаться от всего этого.
- Деточка, ты чего?- голос бабушки звучал так, будто Гордеева находилась под водой, не слыша реальности и того, что происходит наверху.
В горле встал болезненный ком, который блондинка не могла "проглотить" и справиться с ним. Внутри не было ни крика, ни слёз. Была лишь пустота.
Единственная опора и поддержка во всей этой грязи- человек, на которого Злата надеялась, теперь мертв, и она никогда его больше не увидит.
Все её сомнения, все эти «вдруг он передумал», «вдруг у него кто-то есть», рассыпались, обнажив страшную, неприкрытую правду. Миша не бросил её. Он не мог. Его заставили замолчать и он замолчал. Навсегда. А самое страшное, что Злата знала, кто сделал это, понимала, что Карасев не шутил, он узнал, нашел и убил.
Руки разжались сами по себе, выронив газету и авоську, из который высыпались купленные продукты, покатавшись по земле в разные стороны.
Злата сорвалась с места, убегая прочь от всего этого.