Судьба
Юнги просыпается под утро от неприятного запаха дыма. Первым, что он видит, открыв глаза, является закуривающий сигарету Чонгук, который смотрит задумчивым взглядом на восходящее солнце. Розово-персиковое небо отражается в голубом льду реки Хан, переливаясь нитями на сверкающем снегу.
Юнги замечает, как красивым контрастом тает белая снежинка на каштановых волосах Чонгука, и тихо усмехается.
Парень с сигаретой в руке замечает копошение лежащего на его коленях Мина и кладёт руку ему на талию, даря тем самым каплю тепла, чтобы тот не замёрз.
Выбившись из сил, Юнги уснул прямо на земле, потому Чонгук решил не уходить никуда и просто уложил Мина к себе на колени, укрыв того своей курткой. Кажется, у его нового психолога сейчас непростое время.
Юнги не спешит вставать прямо сейчас, в этот самый момент он наконец-то расслаблен. Чувствовать частичку тепла рядом непривычно приятно, даже когда его окружает бесконечный лёд, крупица которого, кажется, попала в его сердце, больно морозя.
— Я люблю смотреть на рассвет, — хриплым, то ли от сигарет, то ли от холода голосом начинает Чонгук, — рассвет для других людей является символом рождения чего-то нового. Для меня же — это напоминание о том, что в этой жизни всё неизменно: рассвет был таким при моём рождении, такой в данный момент и таким же он останется, когда меня не станет. Рассвет бессмертен, хотя и возникает на доли минут, плавно растворяясь.
Юнги не хотел думать о чем-то серьёзном, но Чонгук толкает Мина на мысль о том, что те люди, которых он так любит, не могут всегда оставаться рядом. Потому нужно ценить каждый момент, проведённый вместе, запечатлеть каждую улыбку, каждую искреннюю слезу друга, любимого, матери и отца, чтобы после ни о чем не сожалеть. Юнги вспоминает все светлые моменты, связанные с малышкой Наён.
Они так лежат ещё около часа, пока Чонгук не прощается, говоря, что у него на эти выходные какие-то планы. Юнги же едет на автобусе к Намджуну, который уже готовится к похоронам.
***
Мин часто бывает у друга в гостях, но сегодня здесь царит удушающая, давящая со всех сторон гнетущая атмосфера.
Намджун принимает соболезнования от заезжающих и звонящих с других городов родственников и знакомых. Выглядит он сейчас максимально хуёво. Юнги его таким разбитым не видел уже около года. Сам же Мин помогает в организации до окончания вечера, заказывая цветы и ленты, пытаясь немного освободить Намджуна хотя бы от физической нагрузки. Как психолог, он справляется тоже неплохо, отвлекая Намджуна от давящих сердце мыслей.
В восемь часов вечера в дверь снова стучат. Открывает её Юнги, на пороге которой узнает среди людей старшего брата бывшей няни Наён, который как две капли похож на свою сестру Ким Хэрин.
Мин сильно стискивает зубы, от чего напрягаются мышцы челюсти, а на лбу от злости выступает вена.
Вместе с сыном в дом Намджуна пришли и родители Хэрин. Юнги еле сдерживает себя, чтобы не высказать всё, что накопилось, но тут видит перед собой картину: родители девушки падают на колени и молебно просят прощения, заливаясь слезами, а брат лишь низко кланяется.
— Намджун, это к тебе, — цедит слова сквозь зубы Юнги, уходя на кухню, чтобы налить себе воды со льдом, хотя, если честно, хочется чего-нибудь покрепче.
На балконе его обдаёт потоком морозного воздуха, и Юнги чувствует, что скоро заболеет, хотя привык находиться в постоянном холоде (от одиночества). Минуты тянутся слишком долго, его эмоции то утихают, то возвращаются с новой силой, словно следуя ритму его сердца.
Через какое-то время к Мину наконец присоединяется Намджун, предлагая бокал коньяка, от которого Юнги никак не может отказаться.
— Брат Хэрин дал расписку на то, что выплатит компенсацию. Насколько я знаю, он работает учителем в школе, ему придётся много трудиться, чтобы достаточно заработать…
— Да пускай горбатиться, хоть пополам сломается! Его сестра, блять, убила Наён, так что пускай теперь крутится, как хочет. — Мин чуть ли не рычит, выплескивая в этих словах свои эмоции.
— Юнги, я невероятно сломлен сейчас, но это была ебанная случайность. Ты же знаешь, я верю в судьбу, а значит даже это должно было случится.
— Нет, Нам, не должно было. Просто эта тварь, называющая себя няней, оказалась чертовски криворукой. Я вообще не понимаю, почему ты до сих пор так спокоен и не набил рожу её брату. У меня буквально руки чесались, пока эта семейка находилась здесь.
— Мин, ты точно психолог? Её родители стояли передо мной на коленях, я видел в их лицах и слезах настоящее неподдельное сожаление о моей утрате. У них ведь тоже есть дети, и эти люди осознают, что их извинений не будет достаточно, даже если они простоят на коленях передо мной сотню лет. Мне не нужны деньги её брата Сокджина, но в его глазах я видел желание помочь хоть чем-либо, поэтому согласился. Родители Хэрин, я уверен, тоже абсолютно не счастливы, что их дочь теперь сидит за решёткой. Судьба жестока, и она любит подкидывать ужасные испытания в нашу жизнь, так что, мой дорогой друг, остаётся только предполагать, что же ждёт нас завтра.