21
Дни текли один за другим, и всё чаще я ловила себя на мысли, что между мной и Билли будто выросла невидимая стена. Раньше мы могли смеяться над чем-то до слёз, спорить о пустяках, часами сидеть в тишине, и эта тишина была уютной. Теперь же каждая минута казалась напряжённой, будто в воздухе повис вопрос, на который никто из нас не решался ответить.
Она старалась держаться, будто ничего не изменилось. Иногда приносила мне кофе в постель, иногда включала музыку громче обычного, словно надеялась заглушить ту тьму, что поселилась во мне. Но всё было иначе. Даже её прикосновения — лёгкие, тёплые, любимые — теперь казались далекими, как будто они проходили сквозь меня, не оставляя следа.
⸻
Вечером мы сидели на кухне. За окном шумело море, открытое окно приносило солёный воздух. Я крутила ложку в руках, мешая давно остывший чай.
— Ты стала другой, — вдруг сказала Билли. Голос её был мягкий, но в нём звучала усталость.
— Что ты имеешь в виду? — я подняла глаза, но сразу пожалела об этом. В её взгляде было слишком много боли.
— Ты не со мной. Ты рядом, но будто бы далеко. — Она замолчала, потом выдохнула. — Иногда мне кажется, что я разговариваю со стеной.
Я сжала ложку так, что металл холодом впился в кожу. Слова застряли в горле. Я могла бы сказать: «нет, я здесь, я рядом, я люблю тебя». Но ничего не вышло.
— Прости, — прошептала я.
Билли усмехнулась, но в её усмешке не было радости. Только усталость.
— Ты слишком часто это говоришь.
⸻
На следующий день мы пошли гулять вдоль океана. Вода играла на солнце, волны накатывали на берег, оставляя пену, которая быстро исчезала в песке. Казалось бы, красота, лёгкость, жизнь. Но внутри меня было пусто.
Она шла чуть впереди, её волосы развевались на ветру. Я смотрела на её спину и думала: когда я перестала чувствовать тепло рядом с ней? Когда этот свет превратился в серый туман?
Билли остановилась, обернулась и посмотрела на меня. Долго. Так, что мне захотелось отвернуться.
— Ты даже не пытаешься больше, да?
— Что? — я растерялась.
— Сделать вид, что тебе хорошо. Или что ты счастлива со мной.
В груди что-то оборвалось. Я сделала шаг к ней, но ноги будто налились свинцом.
— Я... стараюсь.
— Нет, — она качнула головой. — Ты тонешь. И я тону вместе с тобой.
⸻
Ночью я долго смотрела в потолок, пока она спала рядом. Её дыхание было ровным, спокойным, но я чувствовала, как и во сне она держится напряжённо. Как будто боялась потерять меня даже во сне.
Я повернулась к ней лицом, коснулась её плеча кончиками пальцев. Хотела прижаться, сказать, что люблю, что всё ещё можно исправить. Но слова снова застряли. А может, я просто боялась лжи.
⸻
На третий день мы поссорились.
Из-за ерунды.
Я оставила дверь открытой, и в комнату залетела холодная ночь. Она проснулась и раздражённо закрыла её.
— Ты никогда не думаешь о других, — бросила она.
— Прости, — снова вырвалось у меня автоматически.
— Опять "прости"! — она резко повернулась ко мне, её глаза блестели в тусклом свете. — Ты хоть понимаешь, что этим словом ничего не меняется? Что я устала? Что я не хочу каждый день чувствовать себя чужой в твоей жизни?
Я замерла. Её голос дрожал, в нём было столько боли, что я не выдержала и отвернулась.
— Может, я и правда плохая для тебя, — выдохнула я.
Тишина. Долгая. Потом я услышала её тихий шёпот:
— Не говори так... пожалуйста.
Но я знала — эти слова больше похожи на мольбу самой себе, чем на просьбу ко мне.
⸻
Мы начали избегать друг друга. Я всё чаще задерживалась в комнате, делая вид, что читаю. Она проводила больше времени на улице, с кем-то разговаривала по телефону. Между нами лежал океан молчания.
Но самым тяжёлым было то, что в редкие моменты близости я видела, как она всё ещё пытается. Как держит меня за руку чуть дольше, чем нужно. Как ищет мой взгляд. Как надеется.
А я... не могла дать ей то, что раньше было естественным.
⸻
Вечером, когда мы сидели на полу в гостиной и слушали музыку, я вдруг заметила, что её глаза блестят. Она быстро отвела взгляд, но я поняла — она плачет.
— Билли... — я дотронулась до её плеча.
Она вздрогнула, посмотрела на меня и улыбнулась. Такими улыбками улыбаются, когда не хотят показывать боль.
— Всё нормально.
И я впервые услышала от неё то, что всегда говорила сама. И это было хуже всего.
⸻
На седьмой день всё стало ясно.
Мы сидели за столом, ели молча. Она отложила вилку, посмотрела прямо в глаза.
— Если мы продолжим так... мы просто разрушим друг друга.
Я сжала пальцы до боли. Слова, которых я боялась, прозвучали.
— Ты хочешь уйти? — голос мой едва слышен.
Она замялась. Опустила глаза.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Хоть где-то. Хоть с кем-то. Хоть без меня.
Слёзы сами покатились по щекам. Я закрыла лицо руками, не в силах выдержать. А она... просто обняла меня. Сильно, крепко, так, будто это был наш последний шанс удержаться вместе.
И я понимала: может быть, именно так и есть.