12.
На улице ещё пахнет дождём, лужи отражают кусочки весеннего неба, когда мы идём по дорожке, ведущей к кладбищу. Билли идёт рядом, её рука легко сжимает мою, когда я спотыкаюсь на мокрой плитке. Она ничего не говорит, но её взгляд даёт мне понять, что я не одна.
Воздух здесь другой, тише. Я слышу, как ветер задевает ветви старых деревьев, и каждый мой шаг кажется слишком громким.
Мы останавливаемся у плиты с именем Алекса. В горле сразу встаёт ком, я сжимаю в руках маленький букет жёлтых тюльпанов, который мы купили по пути. Ставлю его у могилы, пальцы дрожат, и мне хочется, чтобы земля забрала всё это чувство вины, которое я так долго ношу в себе.
Билли стоит рядом, молча, позволяя мне говорить в пустоту:
– Привет... – выдыхаю я. – Я скучаю.
Слова звучат тихо, они растворяются в холодном воздухе, но мне нужно было их сказать. Я закрываю глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Рука Билли ложится мне на плечо, чуть сжимая, чтобы я знала, что она рядом.
– Ты сильная, – тихо говорит она.
Я качаю головой:
– Я просто устала.
Билли ничего не отвечает, только осторожно проводит рукой по моей спине, помогая мне дышать ровнее.
Мы стоим там ещё немного, слушая, как ветер шелестит в траве. Я чувствую её рядом, её тепло, и понимаю, что могу позволить себе немного слабости.
Когда мы уходим, я смотрю на неё, и Билли встречает мой взгляд, серьёзный, но мягкий.
– Можно я кое-что спрошу? – тихо говорит она.
Я понимаю, о чём она, ещё до того, как она продолжает. Молча киваю.
– Ты рассказывала мне... про своих родителей. Как ты вообще... с этим справляешься? – спрашивает Айлиш, и в её голосе нет любопытства, только осторожность, как будто она боится ранить меня.
Внутри всё сжимается, и мне хочется отвернуться, но я смотрю на неё. В её глазах нет осуждения, только искреннее желание понять.
– Я не справляюсь, Билли, – говорю я, выдыхая. – Я просто... живу с этим. Иногда я думаю, что если не буду говорить об этом, оно перестанет существовать. Но это не так.
Она молчит, слушая каждое слово. Потом осторожно берёт мою ладонь, переплетая наши пальцы, и слегка сжимает.
– Я рядом, – говорит Билли так просто, как будто это само собой разумеется.
В её голосе столько уверенности, что мне хочется поверить. Я слабо улыбаюсь и сжимаю её руку в ответ.
Мы идём по дорожке, уходя с кладбища, пока капли с веток падают нам на плечи. Весна пахнет сырой землёй, а внутри всё ещё больно, но я больше не одна в этой боли.
С Билли становится легче. Хоть чуть-чуть.
После кладбища мы долго молчим, просто идём, пока мокрый ветер сушит слёзы на щеках. Билли вдруг предлагает:
– Поехали к океану.
Я смотрю на неё, удивлённая, но киваю, потому что мне не хочется возвращаться домой. Хочется, чтобы эта ночь не кончалась, чтобы тишина не казалась такой тяжёлой.
Мы едем в такси, окна запотели от холодного воздуха, и Билли рисует пальцем сердечко на стекле, улыбаясь мне. Я отвечаю улыбкой, хотя внутри ещё колет, но рядом с ней становится легче дышать.
У океана пусто. Волны накатывают на мокрый песок, оставляя пену и шорох, который успокаивает лучше любой музыки. Мы снимаем кеды и носки, босиком идём по холодному песку, чувствуя, как волны иногда задевают наши ноги.
Билли смеётся, когда я вздрагиваю от ледяной воды, и её смех звучит так тепло, что я тоже начинаю смеяться, позволяя себе хотя бы на минуту забыть обо всём.
Мы садимся на плед, который она взяла из багажника, и укрываемся одной курткой, смотрим на чёрную воду, переливающуюся отражением луны и далёких фонарей.
– О чём ты мечтаешь? – спрашивает она, уставившись на звёзды.
Я думаю, а потом честно отвечаю:
– Просто... чтобы чувствовать себя в безопасности. Рядом с кем-то, кому я могу доверять.
Билли тихо кивает, а потом осторожно кладёт голову мне на плечо.
– Я надеюсь, что могу быть таким «кем-то», – шепчет она.
В груди становится так тепло, что хочется плакать, но я только улыбаюсь и прижимаю её к себе.
Мы начинаем говорить обо всём и ни о чём. Я рассказываю о своих странных снах, она делится историями о том, как в детстве боялась воды, и как впервые решилась ночью пойти к океану, чтобы перестать бояться.
Ветер пахнет солью и весной, волосы Билли разлетаются, задевая моё лицо, когда она смеётся. Она показывает мне свои плейлисты в телефоне, даёт послушать любимую песню в наушниках, и мы сидим так, уткнувшись лбами, слушая музыку и шёпот волн.
Когда небо начинает светлеть, я замечаю, как она смотрит на меня. Медленно, будто не решаясь, Билли проводит пальцами по моей щеке, убирая волосы с лица.
– Спасибо, что пошла со мной, – тихо говорит она.
– Спасибо, что рядом, – отвечаю я.
И в этот момент она наклоняется и целует меня. Лёгко, осторожно, в тишине, которую нарушают только волны. Поцелуй пахнет морем и весной, он тёплый, как утро, которое наконец приходит.
Когда мы отстраняемся, я вижу в её глазах отражение розового рассвета. Мы остаёмся сидеть на берегу, держась за руки, встречая новый день, который кажется чуть менее страшным, если она рядом.
И мне хочется, чтобы таких ночей у океана у нас было много.