10.
!!у меня другой формат,надеюсь вам понравится)!!
я не помнила, как именно провалилась в сон,
и не помнила, когда именно начала плакать. мое лицо было мокрым, подушка тяжёлая от слёз, и каждое вздохнутое слово казалось криком, который никто не слышит.
-Алекс..
я повторяла это имя снова и снова, шёпотом, в темноте, будто от этого он вернётся, сядет на край кровати и скажет, что всё это просто плохой сон. Но никто не приходил.
За стеной послышались шаги. я быстро зажала рот ладонями, стараясь не издавать ни звука, но всхлипы всё равно рвались наружу, срывались на стон. моя грудная клетка сжималась так, будто внутри всё выжгло.
Дверь приоткрылась.
На пороге, в свете тусклой лампы из коридора, стояла Билли Айлиш.
Она была в чёрной длинной футболке, волосы растрёпаны, на запястьях серебряные кольца, которые блеснули, когда она поправила их. Она молчала несколько секунд, просто смотрела на меня, слушала её плач, и в её глазах не было ни капли раздражения.
Билли медленно зашла в комнату и села на пол рядом с кроватью, поджав под себя ноги.
– Я слышала, – тихо сказала она.
я сразу отвела взгляд, закрыла лицо руками, уткнулась в мокрую подушку. мне было стыдно, будто Билли увидела то, что я прятала ото нее.
– Ты можешь говорить со мной, – сказала Билли чуть громче, но её голос всё ещё был мягким, как вечерняя песня. – Про него. Про меня. Про то, как мне больно.
я всхлипнула ещё сильнее, тело тряслось от сдержанных рыданий.
Билли осторожно положила ладонь на край кровати, так близко, что я могла почувствовать тепло её руки.
– Я знаю, как это, когда внутри всё ломается, – продолжала она, глядя куда-то в пол, будто вспоминая своё. – И знаешь, это не делает тебя слабой. Это делает тебя настоящей.
я медленно подняла взгляд, и их глаза встретились. В глазах Билли не было жалости. Там была боль, такая же, как у меня, но с примесью чего-то тёплого, настоящего.
– Я не знаю, как жить без него, – прошептала я глубоко вздыхая.
Билли кивнула, чуть сжав пальцы.
– Может, пока не надо знать. Достаточно просто жить эту ночь, – сказала она. – А если хочешь, я просто побуду рядом.
я просто молчала, но медленно протянула руку, коснулась пальцев Билли, и эта маленькая точка прикосновения казалась единственным, что удерживало её от того, чтобы утонуть в боли.
Билли села на кровать, опустив голову, их плечи соприкоснулись. Музыка за стеной стихла, и остались только мои тихие всхлипы и ровное дыхание Билли, которая не говорила больше ни слова, но её присутствие было громче любого успокоения.
В ту ночь я молча плакала до рассвета, иногда засыпая, иногда просыпаясь снова от собственного рыдания, но каждый раз, когда я открывала глаза, Билли всё ещё была рядом. Она не ушла. Она просто была.
И в какой-то момент я поняла, что это тоже важно. Что даже если Алекс ушёл, кто-то остался, чтобы слушать её плач, и это давало крошечную надежду, что она всё ещё живая
***
Я просыпаюсь с опухшими глазами, с привкусом соли на губах и тяжестью в груди. В комнате тихо, кроме дождя, стучащего по подоконнику. Внутри всё будто опустело, и я почти снова начинаю плакать.
Она сидит у окна, колени прижаты к груди, в руках кружка с остывшим кофе. Её взгляд устремлён куда-то за стекло, где капли дождя бегут наперегонки, оставляя за собой прозрачные дорожки.
Когда я шевелюсь, она оборачивается ко мне. Её глаза такие внимательные, будто видят, как у меня внутри всё ломается, даже если я молчу.
– Ты не хочешь есть? – спрашивает Билли тихо.
Я молча качаю головой. айлиш встаёт, ставит кружку на стол и подходит ближе. Я чувствую её запах — тёплый, с лёгкими нотами кофе и дождя, и от этого запаха хочется плакать снова, но уже не от боли, а от того, что рядом с ней чуть легче дышать.
Она садится рядом на кровать, осторожно, будто боится спугнуть меня. Её рука ложится мне на ладонь, и её пальцы тёплые, живые, такие настоящие, что я сжимаю их, чтобы не потерять это ощущение.
– Я слышала, как ты плакала, – тихо говорит она.
Я отвожу взгляд в сторону, глаза щиплет, и одна слезинка всё равно скатывается по щеке. Она вытирает её большим пальцем, так мягко, будто я могу развалиться, если она прикоснётся сильнее.
– Я рядом, ладно? – шепчет она.
Я киваю, глотая ком в горле.
Она смотрит на меня долго, и в её взгляде нет жалости — только то странное, тихое понимание, которое делает сердце горячим.
Она слегка наклоняет голову, будто что-то проверяет в моём лице, и я знаю, что она спрашивает, можно ли.
Я делаю вдох и закрываю глаза.
Её губы касаются моих, и по телу проходит дрожь. Поцелуй получается тихим, осторожным, как прикосновение дождя к коже, но в нём есть что-то, из-за чего мне хочется жить, хотя бы ещё один день.
Когда она отстраняется, я открываю глаза, и она улыбается так, что внутри впервые за долгое время становится светло.
Она сжимает мою руку чуть крепче.
– Пойдём, – говорит билли. – Пройдемся. тебе нужно подышать.
Я киваю.
Мы надеваем куртки, выходим в прохладный утренний дождь, и я чувствую, как холодные капли падают на мои волосы, смешиваются с остатками слёз. Она идёт рядом, держит меня за руку, и мне кажется, что я всё ещё могу быть живой.
И может быть, однажды я смогу сказать ей, что этот первый поцелуй был единственным, что удержало меня от того, чтобы исчезнуть в своей боли.
А пока я просто иду рядом и держу её руку, позволяя дождю смывать остатки прошлого.
***
Мы идём по мокрому асфальту, ветер холодит щеки, но мне не так холодно, когда она рядом. Билли идёт чуть впереди, оборачивается, когда я отстаю, и улыбается той своей ленивой, тёплой улыбкой, из-за которой у меня внутри всё тихо трепещет.
Мы заходим в здание универа, где пахнет мокрыми куртками, старым линолеумом и кофейным порошком из автомата у входа. Она кидает взгляд на меня:
– Ты справишься? – спрашивает она.
Я киваю.
Она мягко сжимает мою руку, прежде чем отпустить, и уходит по коридору в другую сторону.
На первой паре преподаватель что-то рассказывает про теорию, цифры мелькают на экране, и я машинально записываю в тетрадь, но слова проходят мимо. Я всё ещё чувствую, как она держала мою руку, и это странно успокаивает.
За окном идёт дождь. Капли стекают по стеклу, и я ловлю себя на том, что думаю не о теме пары, а о том, как она смотрела на меня утром, как тёплое прикосновение её пальцев к моей щеке стирало остатки слёз.
Преподаватель вызывает меня к доске, и у меня перехватывает дыхание, ладони холодеют. Я подхожу, беру мел, рука чуть дрожит. В голове пусто, я не помню, что нужно писать, слова застревают.
Слышу сзади тихий смешок одногруппников. Кровь стучит в висках.
И в этот момент я вспоминаю, как она сказала «Я рядом». Я глубоко вдыхаю и начинаю писать, медленно, аккуратно, по очереди выводя каждую букву. Я слышу, как кто-то шепчет за спиной, но не оборачиваюсь.
Когда я заканчиваю, преподаватель кивает.
Я возвращаюсь на место, сердце всё ещё стучит, но внутри появляется маленькая искра гордости, будто я выбралась из собственной темноты хоть на минуту.
⸻
После последней пары я выхожу из корпуса, в руках скомканные конспекты, усталость накрывает, как одеяло, и я почти не замечаю, как она уже стоит у выхода, прислонившись к стене.
Она держит два стаканчика горячего кофе, один протягивает мне:
– Ты молодец сегодня, – говорит она, и её голос звучит так просто, будто это самое обычное дело.
– Ты откуда знаешь? – спрашиваю я, сжимая тёплый стакан руками.
– Я знаю, – улыбается она.
Мы идём рядом, медленно, никуда не спеша, а дождь снова начинает моросить, оставляя мелкие капли на волосах и рукавах курток.
Она внезапно останавливается и поворачивается ко мне. Её глаза серьёзные, немного усталые, но в них всё то же тепло, которое я чувствовала с самого утра.
– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой, – говорит она.
Я открываю рот, чтобы что-то ответить, но она уже наклоняется ко мне и целует. На этот раз это не осторожный, робкий поцелуй, как утром. Он мягкий, тёплый, настоящий, с лёгким привкусом кофе и дождя.
Мир будто замирает, остаёмся только мы и этот дождь, который стекает по нашим щекам, смешиваясь с нашим дыханием.
Когда она отстраняется, я ловлю её взгляд. Она улыбается, отступая на шаг.
– Пошли, я провожу тебя домой, – говорит она.
Я киваю, сердце бьётся быстро, но не от тревоги, а от того, что рядом с ней я впервые за долгое время чувствую, что живу.
Мы идём по мокрому тротуару, рука в руке, а я думаю, что этот день — самый тёплый за всё это холодное лето.