10
Заявившись в офис в шесть часов утра в понедельник, тем самым удивив охранника, я поднимаюсь на пятый этаж, держа подмышкой сверток с работой, которой я занимаюсь на выходных. Я действительно переживаю, что работа просто не понравится девушке, кусаю судорожно губу, когда выхожу в пролет и открываю все окна, вставая напротив них, чувствуя легкое дуновение ветерка, положив огромное полотно на пол. Я дышу часто и глубоко.
Примериваясь, я уже жалею о своей глупейшей выдумке, когда прицепляю к косякам главного входа на этаж (где и располагается кабинет директора) портрет Эбигейл, который в этот раз пестрит яркими красками, аккуратными мазками и точечками-ромашками, вплетенными в её черные волосы. Девушка на картинке улыбается приветливой улыбкой, дарит своё тепло (которое она дарит теперь мне, сидя в кофейне за одним столиком) человеку, который смотрит на рисунок. Бережно закрепляя его, отхожу к лифту и рассматриваю, когда замечаю на часах уже семь сорок пять и собираю все улики, влетая за портрет и закрывая все окна. Я прохожу в свой офис, вслушиваясь в тишину здания, и отсчитываю секунды до того момента, как девушка самая первая войдет в офис и увидеть мое творение.
Холодный кофе стоит одиноко на столе, когда я выхожу из кабинета и опираюсь о стенку, поглядывая нервно на часы. Почти восемь. Кусаю губу и лифт щёлкает на том конце через пролет, проносясь звоном по коридорам, когда я напрягаюсь, вглядываясь в противоположную сторону, ещё секунда и слышу сдавленный вскрик.
— Кто это сделал?! — восклицает она громко и тень отображается на рисунке. Девушка проводит пальцами по холсту во весь проход, останавливается пальцами ровно на том месте, где находится его подпись, и она срывает аккуратно холст, лишь бы не порвать. Девушка стоит в проходе, сматывая аккуратно рисунок, пока не поднимает голову, а я в это же мгновение захожу за стенку и скрываюсь от неё, на что слышу тихое ругательство. Прислоняюсь к стене, зажмуриваюсь, и слышу цокот каблуков по плитке: медленный и размеренный, немного пугающий.
Я затаиваю дыхание, когда нерешительно распахиваю глаза, видя напротив себя девушку, скрестившую руки на груди. Эбигейл смотрит на меня, еле сдерживая улыбку на своём лице, когда указывает пальчиком на рисунок.
— Твое, парнишка? — спрашивает она, а я киваю, выпрямляясь. — Таинственный Z? — киваю. — Я читаю твой блог, — усмехается она.
— Да?
— Ага, я сразу же вбила название, когда увидела первый рисунок, и я, черт возьми, была уверена, что это ты, Зейн.
— Почему?
— Потому что это могло быть в твоем стиле, — пожимает плечами. — Ты был не от мира сего, ты был необыкновенным парнем в той кофейне, Зейн, и я так чертовски рада увидеть человека, который рисовал меня, без маски интернет-пользователя.
— Ты разочарована? — она отрицательно качает головой, заходит в мой офис и кидает сверток на стол, обхватывая мое лицо руками и целуя. Она зажмуривается настолько сильно, что я стою первые секунды без движения, прежде чем обхватываю её талию руками и улыбаюсь, отстранившись. — Может...
— Я могу дать этому название? — спрашивает Эби, указывая на мой (или уже её) рисунок.
— Он твой.
— Рисунок любви, — проговаривает она задумчиво, переводя взгляд на меня, и улыбается. — Потому что ты рисовал меня на протяжении долгого времени и это должно что-то значить, даже есть так считаю только я.
Я никогда не расскажу ей, что влюбился в тот образ в своей голове.
Я влюбился в ту девушку с ромашками, вплетенными в её волосы, и теперь бесконечно счастлив, потому что эта девушка — реальность, и зовут её Эбигейл.
Окружающий люди — пчёлы в огромном улье.
Мы — затерявшиеся мухи в этом дерьме. Или мёде.
Ну, зато мы теперь вдвоем.
— Рискнем? — спрашиваю у неё, переплетая наши пальцы.
— Рискнем, Зейн, — проговаривает она и наклоняется ближе, — зови меня Эби, кстати.