Тень Любви

                                  Леон

Впервые я так отчаянно хотел домой.
Внутри что-то дернулось — странное, тревожное, непривычное. Я думал о ней весь день, отвлекаясь лишь на документы, и даже цифры в отчетах будто расплывались перед глазами. Я не понимал, что именно она сделала такого, чтобы так глубоко засесть в моей голове.
Сердце неприятно екнуло.
Я ловил себя на иррациональном страхе: что она исчезнет, что с ней что-то случится, что я приеду — а ее не будет.

Резкий звонок вырвал меня из мыслей.
Я бросил взгляд на экран и заметно удивился.

Сестра.

Аттела никогда не звонит просто так.

— Слушаю, — холодно бросил я, не отрывая взгляда от дороги.

— Ты всё-таки нашёл её! — закричала она прямо в трубку. — Она просто божественная! Ты обязан познакомить меня с ней!

Я медленно выдохнул, сильнее сжимая руль.

— Что случилось? — без раздумий спросил я.

Катрина действительно была сногсшибательна.
И не только вчера вечером. Всегда.

— Ты чокнутый, — фыркнула Аттела. — Я звоню, радуюсь за тебя, спрашиваю про твою спутницу, а ты сразу: «что случилось?»

Я усмехнулся.
Уверен, она сейчас размахивает руками и кривляет меня.

— Тем более мы с Конрадом уже всё решили, — добавила она.Сквозь телефон я будто услышал её хихиканье и улыбку.

— Аттела, — грубо произнёс я, входя в поворот. — Мой друг тебе не пара. Хватит мечтать.

— Ни о чём я не мечтаю, — цокнула она и перевернулась на другую сторону кровати, судя по шуршанию. — Он просто заезжает к нам на чай. Брата мне заменяет.

— Ага. Брата, конечно, — я закатил глаза. — Напомни мне, сколько лет назад его фотография стояла у тебя на телефоне? И как ты наряжалась, зная, что он придёт?

Я сделал паузу.

— Ах да… полгода назад. Даже не год.

— Ты наглый подлец, — возмутилась она. — Об этом знаешь только ты! У него просто эстетика под мой телефон. А наряжалась я, потому что настроение было хорошее!

— Конечно хорошее, — хмыкнул я. — Конрад ведь должен был прийти.

— Пошёл ты, — буркнула она. — Пока.

Я рассмеялся вслух.

Подъезжая к дому, я сразу заметил усиленную охрану у сада.
Понял мгновенно — Катрина уже здесь.

Подходя ближе, я услышал хлопок, похожий на выстрел.
Сердце резко дёрнулось, будто кто-то сжал его в кулаке.
Охрана мгновенно расступилась.

И я увидел её.

Катрина стояла уверенно, ноги расставлены правильно, корпус чуть подан вперёд. В её руках — пистолет одного из моих людей. Движения точные, выверенные, без суеты. Она выглядела не как девушка, которой «дали поиграться», а как та, кто знает, что держит оружие.

Взгляд сам собой скользнул ниже.
Комбинезон облегал её тело слишком идеально — бёдра, талия, грудь.
Ткань натягивалась при каждом движении, и мой организм предательски отреагировал раньше, чем разум успел вмешаться.
В паху потянуло тяжёлым, горячим напряжением.
Я стиснул челюсть.

Чёрт.

Во рту пересохло, дыхание стало глубже. Я чувствовал, как возбуждение накрывает волной — неожиданно, резко, почти злобно. Не просто от её внешности. От того, как она держалась. От её сосредоточенности. От того, что она была опасной и спокойной одновременно.

Она выстрелила.
Прямо в цель.
Лучшее за сегодняшний день.

Когда я понял, что она здесь, живая, целая — напряжение в груди слегка отпустило. Но ниже… наоборот, стало только сильнее. Эта смесь облегчения, адреналина и желания била по нервам.
Я перевёл взгляд на охрану — в их глазах уже читалось понимание, что сейчас будет.

— Кто? — сухо спросил я.
Они переглянулись. Старший шагнул вперёд.

— Я, сэр.

— Почему?

— Мисс сказала, что если мы не дадим ей то, что она хочет, она позвонит вам.

Сердце снова ёкнуло.
Она играет со мной. Сознательно или нет — неважно.

— Понял. Свободны.

Я снова посмотрел на неё.
Катрина стояла неподвижно, всё ещё держа оружие, голова чуть наклонена, взгляд прикован к мишени. Кончики пальцев крепко сжимали рукоять. Я поймал себя на мысли, что это зрелище заводит меня сильнее, чем должно.

Я подошёл тихо.
Слишком близко.
Моё дыхание коснулось её ключицы — я почувствовал, как её кожа вздрогнула. Руки сами нашли её талию, уверенно, собственнически. Не для того, чтобы остановить. Чтобы почувствовать.
Её запах ударил в голову мгновенно.
Тёплый. Живой. Сводящий с ума.
Напряжение между нами стало плотным, почти осязаемым.

— Куколка… — мой голос стал ниже. — Оказывается, ты слишком меткий стрелок.

Она не отстранилась.
Наоборот — её руки медленно опустились вдоль тела, дыхание участилось. Я чувствовал это спиной, грудью, всем телом.

— Думал выбросить, потому что я бесполезна? — сказала она поворачиваясь ко мне.

Я не отпустил её.
Тепло от её тела било током.

— Какая остроумная, — усмехнулся я. — Подарю тебе медаль.

Она улыбнулась, и это только усугубило ситуацию. В груди сжалось, а ниже стало ещё тяжелее. Я хотел её. Прямо сейчас. Но сдерживался, стиснув пальцы на её талии чуть сильнее, чем следовало.

— Себе оставь, — её глаза нашли мои. — Решил дела?

В её голосе было беспокойство.
И это задело сильнее, чем её тело.
Я приподнял её подбородок, не разрывая контакт.

— Можно и так сказать. Ты в норме? — повторил я тише, и сам удивился, как мягко это прозвучало.

Я смотрел на неё и ловил себя на том, что рассматриваю слишком внимательно: изгиб шеи, как под кожей бьётся пульс, как она стоит — прямо, но не вызывающе. Она не пряталась. И это цепляло сильнее всего.
Мне хотелось сжать её крепче, почувствовать сопротивление, но я держал себя в узде. Пока.

— Со мной всё хорошо, — сказала она медленно, будто подбирая слова. — Я просто не люблю, когда меня считают беспомощной.

Её голос был спокойным, но тело говорило другое. Я чувствовал, как она напряжена — не от страха, а от внимания. Моего внимания.
Я слегка сдвинул ладонь на её талии — не ниже, нет. Просто обозначая присутствие. Контроль. Себя и ситуации.

— Даже мысли такой не было, — ответил я. — Ты только что показала, что умеешь держать удар.

Я видел, как она вдохнула глубже.
Как будто мои слова задели что-то внутри.

Она чуть повернулась — не от меня, а ко мне. Этот почти незаметный шаг сказал больше, чем любые фразы. Я поймал себя на том, что неосознанно подался навстречу, сокращая расстояние до неприличного минимума.

— Значит, я прошла проверку? — с иронией спросила она.

Я усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным.
Проверки… если бы она знала, что сейчас проверяет меня.

— Если бы это была проверка, — сказал я, наклоняясь ближе, — ты бы её провалила.

— Это ещё почему? — она приподняла бровь, и в этом жесте было слишком много уверенности.

Я смотрел на её губы дольше, чем следовало.
Заставил себя вернуть взгляд к глазам.

— Потому что вместо холодного расчёта ты вызываешь хаос в голове, — сказал я честно. — А я это не люблю.

Она замерла.
Я почувствовал это сразу — по тому, как её дыхание сбилось, как плечи едва заметно напряглись. Она не ожидала такой откровенности.

— Ты сейчас флиртуешь? — спросила она тише.

Внутри всё сжалось.
Я не флиртовал. Я балансировал на грани, за которой контроль даётся с трудом.

— Я сейчас говорю правду, — ответил я. — А это хуже флирта.

Молчание между нами стало густым. Я чувствовал её тепло, её запах, её присутствие так остро, что приходилось сознательно удерживать руки на месте.
Чёрт. Она действовала на меня слишком сильно. И ей даже не нужно было стараться.

— Мне скучно, — наконец сказала она, отводя взгляд.

Я проследил за этим движением, заметил, как она сцепила пальцы, теребя ногти. Нервничает. Не из-за опасности — из-за меня.

— В этом доме слишком много ограничений, — добавила она.

— И слишком мало жизни, — тихо сказал я.

Она кивнула, не глядя на меня.

— Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я выходила одна. Знаю про Вименнса. Знаю, что ты будешь против.

Я слушал её и понимал: она говорит не для того, чтобы спорить. Она хочет, чтобы я понял.

— Но я устала сидеть здесь, — продолжила она. — Мне нужно просто… выйти. Подышать. Почувствовать, что я не под замком.

Я смотрел на неё сверху вниз, и в этот момент желание смешалось с чем-то куда более опасным — с ответственностью.
Она была моей слабостью. Я это уже знал.
Я чуть ослабил хватку, давая ей пространство, но полностью не отпустил.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.
Она подняла на меня глаза. Большие. Открытые. Чёрт возьми.

— Мы можем пойти вместе, — сказала она. — Недалеко. Ничего особенного. Просто прогулка.

Я молчал слишком долго.
Взвешивал. Не разумом — инстинктами.

— Ты понимаешь, что это риск? — наконец сказал я.

— Понимаю, — ответила она сразу. — Но всё равно прошу.

Я не сдержался — тихо рассмеялся.
Не потому что смешно. Потому что она уже победила.

— Что? — нахмурилась она. Я поднял руку и аккуратно заправил прядь её волос за ухо. Медленно. Намеренно.

— Ты сейчас выглядишь как котёнок, который уверен, что его всё равно выпустят, — сказал я.

— Я не котёнок, — буркнула она, скрестив руки.

— Опасный, — поправил я и сделал шаг назад, заставляя себя отпустить её полностью.

Внутри всё протестовало.

— Иди собирайся.

Она моргнула.

— Что?

— У тебя есть пять минут, — повторил я. — Потом я передумаю.

Её лицо вспыхнуло радостью так резко, что у меня перехватило дыхание.

— Я быстро! — выпалила она, уже хватая кофту. — Очень быстро!

Она убежала, а я остался стоять, глядя ей вслед и думая только об одном:
я слишком легко позволил ей войти в мою жизнь… и слишком сильно хочу, чтобы она осталась. Я не двинулся. Не выдохнул. Просто замер, будто если сделаю шаг — разрушу ощущение, что она всё ещё рядом.
Мои руки опустились не сразу. Пальцы слегка сжались в воздухе, словно тело медлило признать, что больше не держит её. На ладонях осталось тепло — не физическое, а фантомное, которое словно запомнило изгиб её талии, напряжение мышц под тонкой тканью, лёгкую дрожь, которую она пыталась скрыть. Я медленно провёл языком по пересохшим губам и выдохнул, но выдох был коротким, сдержанным.

-Чёрт, — пробормотал я себе под нос.

Слишком сильная реакция. Слишком быстро.
Я не привык терять контроль. Тем более из-за женщины.
Я улыбнулся самому себе — горько и слегка раздражённо. Она сказала что быстро соберется, конечно. Она не из тех, кто сдаётся легко. Она будет сомневаться. Будет смотреть на себя в зеркало, снимать и снова надевать одежду. И мысль о том, что сейчас она где-то наверху, в моём доме, двигается, живёт, готовится… странно грела и одновременно тревожила.

Я привык к ней. Слишком незаметно. Слишком глубоко.

Опасно. Люди всегда чувствуют слабое место. И когда находят — бьют без колебаний.

Катрина была моей слабостью. Не потому, что она требовала этого. А потому, что я сам позволил.
Я вспомнил, как она двигалась на лестнице: лёгкие, уверенные шаги, едва слышный стук шпилек по паркету, и как каждый поворот головы казался вызовом — проверить меня. Она не осознаёт, насколько она эффектна. Она слишком настоящая, слишком живая, чтобы оставаться незамеченной.

Только она будет видеть меня таким. Без маски. Без холода. Без привычной отстранённости. Я давно похоронил эту сторону себя после того, как сердце треснуло в первый раз. И был уверен, что навсегда.

Кажется… я начинаю влюбляться в тебя.
В твою дерзость. В твой страх, который ты не признаёшь. В твои майские глаза, в которых слишком много жизни.
Ты слишком настоящая. Слишком светлая. Слишком шикарная для такого, как я.

Но если уж ты вошла в мою жизнь — я сделаю всё, чтобы быть тем, кто достоин тебя.

Мне нужно было переключиться.
Я пошёл на кухню — медленно, размеренно, заставляя тело вернуться под контроль. Кофе всегда помогал. Ритуалы стабилизируют.

— Добрый день, Елена, — сказал я, садясь за стол.

Она обернулась и улыбнулась той самой улыбкой, от которой что-то внутри меня сжимается мягко, почти болезненно. Не кокетливо. По-настоящему. Как умеют лишь те, кто видел тебя ещё мальчишкой.

— Добрый, Леон, — сказала она, помешивая что-то на плите. — Кофе, как обычно?

Я кивнул и достал телефон. Движение привычное, почти машинальное.

Чат с Конрадом был завален сообщениями. Шутки, обсуждения, рабочие моменты. Я пролистывал их, но мысли упрямо возвращались к Катрине. К тому, как она стояла с оружием — спокойно, уверенно. Как смотрела прямо, не отводя взгляда, когда я подошёл слишком близко.
Это возбуждало. Не тело — голову.

Я уже собирался убрать телефон, когда экран загорелся новым сообщением:

«Брат, мы с Аттелой поехали погулять. Захотел, чтобы ты знал».

Я замер.
Рука с телефоном висела в воздухе.

Конрад и просто прогулка? Ещё и днем. Аттела тоже удивила не меньше. После аварии она избегала машин, дорог, скорости. Там она потеряла слишком многое. И теперь — прогулка?

— Катрина сегодня свежо выглядит, — неожиданно сказала Елена, и я почти дернулся, будто её голос задел что-то глубоко.

Имя ударило сильнее, чем должно было. Сердце дернулось. Я ощутил это физически.

— Я рад, — ответил я слишком быстро, внутренне ругая себя.

Елена посмотрела на меня внимательнее, но ничего не сказала.

— Я тоже рада, — мягко продолжила она. — Вы куда-то собираетесь?

Формально ей нельзя было задавать такие вопросы, но она была больше, чем персонал. Часть дома, моей памяти, моей стабильности.

— Катрина захотела прогуляться, — сказал я. — А одной ей небезопасно. Я поеду с ней.

Елена улыбнулась. Тепло. Спокойно. Понимающе.

— Не обижайте друг друга.

Я допил кофе и поднялся, но уже у выхода услышал:

— Надеюсь, она расцветёт рядом с тобой.
Фраза простая, тихая, но в груди застряла камнем. Я замер, прислушиваясь к её голосу, к тону, который говорил больше, чем слова.

«Расцветёт…»— подумал я. Слово звучало почти магически. Она не просто шутит. Не просто говорит. Она видит то, что я ещё сам не осмеливался признать.

Я почувствовал лёгкое жжение на груди. На секунду закрыл глаза, чтобы собрать мысли, но образ Катрин всплыл сам собой — её смех, дерзкий взгляд, как она стоит, уверенная и настоящая, как будто весь мир для неё лишь декорация.

Я резко открыл глаза, улыбнулся — тихо, почти для себя, — и сказал:

— Я постараюсь.

Моё дыхание стало ровнее, но сердце всё ещё чуть сильнее било в груди. Я ловил лёгкое напряжение в руках и плечах — тело реагировало на мысли сильнее, чем разум.

Стук каблуков по паркету разорвал тишину. Я поднял взгляд — и мир будто замер.

Она шла медленно, почти театрально.

Зелёный свитер подчёркивал её глаза, чёрные брюки облегали бёдра, а шпильки делали каждый шаг подчеркнуто уверенным. Пальто струилось за ней, сумка покачивалась на плече, а украшение на шее сверкало в свете утреннего солнца. Каждый её шаг — будто вызов, проверка меня, моей реакции.

— Нормально? — спросила она, крутанувшись, и в этот момент я понял, что моё тело само сделало шаг навстречу ей.

— Я бы сказал… идеально.

Она покраснела, и мне снова захотелось улыбнуться. Пальцы сжались чуть сильнее, дыхание стало ровным, но напряжённым.

— Едем? — спросил я.

Она кивнула и пошла к выходу. Я последовал за ней, ловя каждый изгиб её плеч, каждый лёгкий поворот головы, каждый взгляд, которым она будто проверяла меня.

Я открыл ей дверь машины. Она подняла брови — удивлённо, игриво.

— Садись, Катрина, — сказал я, глядя ей в глаза. — Или ты передумала ехать со мной?

— Нет, — фыркнула она и села, пристёгиваясь.

Я завёл мотор. Тишина в машине была спокойной. Потому что рядом была она.

— И куда ты меня повезёшь? — спросила она, взглядом уже слегка играя, словно проверяя мою реакцию.

— А куда ты хочешь? — я поймал её взгляд, в котором мелькала лёгкая игривость.

Она подняла брови, на секунду задумалась. Её пальцы слегка коснулись ручки дверцы, будто она проверяла, держит ли пространство под контролем. Потом она провела ладонью по краю сиденья, словно обдумывая, с чего начать.

— Можем… по магазинам… — начала она, слегка наклонив голову, взгляд скользнул на улицу, а потом обратно на меня. Её губы чуть приоткрылись, будто она не уверена, насколько это предложение понравится мне.
Она сделала паузу, снова провела рукой по колену, сжимая пальцы в лёгкий кулак, потом расслабила. Её глаза искрились, она пыталась «прочитать» мою реакцию, но в то же время сама сомневалась.

— Купить что-то к Новому году… — продолжила она, пальцы сжались вокруг ремня сумки, и она слегка наклонилась вперёд, как будто пытаясь визуализировать каждый магазин, каждый витрину.

— Или… покормить голубей… — сказала она с лёгким хихиканьем, руки скользнули по коленям, она слегка повернула корпус, будто уже представляла себя с кормом и птицами. Глаза сияли от предвкушения, а губы слегка подпрыгивали в улыбке.

— Или… поесть… — её рука инстинктивно поднялась к волосам, поправляя прядь, которая выбилась из-под пальто. Она на мгновение посмотрела в окно, словно взвешивая варианты, а потом снова вернула взгляд на меня.

— Или… кино. — И тут она слегка нахмурилась, будто сама решила, что этот вариант пока не на первом месте. Она наклонилась чуть вперёд, локти коснулись колен, и губы сложились в лёгкую ухмылку.

Я вел машину, но не отводя взгляда, наблюдая каждый её микро-жест — движения пальцев, повороты головы, лёгкие вздохи. Сердце билось быстрее, дыхание стало чуть прерывистым. Каждый её жест, каждая пауза — будто открывала для меня новый фрагмент её внутреннего мира, её настоящей, живой и дерзкой Катрины.

— Объединим первые три пункта, — сказал я наконец, сам чуть улыбаясь. — Кино оставим на другой день.

Она подняла голову, глаза сияли от радости и лёгкого удивления, как будто она не ожидала, что я так быстро прочитаю её мысли. Она чуть повернула плечо ко мне, едва заметно коснувшись моих рук, когда подтянулась к сиденью, и её взгляд на секунду задержался на моём лице.

— Идёт? — спросил я, сердце бьющееся чуть сильнее, дыхание ровное, но напряжение не уходило.

— Да. Идёт. — Она рассмеялась тихо, но искренне. Плечи расправились, грудь чуть поднялась, руки расслабились на коленях. Её движения были лёгкими, свободными, и в этом была вся её настоящая дерзкая, но в то же время нежная суть.

Я нажал на газ, улыбаясь как идиот. Сердце билось чаще, каждая клетка будто реагировала на неё. Я влюбился за несколько встреч. И пути назад уже не было.

****

Какие же лапочки🥹 Как вы и просили больше глав от лица Леона)
Какие то новые взаимодействия у Конрада с сестрой нашего Леона, что ж будет? И хотите ли вы видеть эту пару?