Тень Любви

                                   Леон

Приехав в больницу, я почувствовал, как воздух внезапно стал слишком густым. Лёгкие работали, но толку от этого было ноль — дыхание сбивалось, будто кто-то медленно сжимал грудную клетку изнутри. Я остановился на секунду у входа, стиснув челюсть, заставляя себя не сорваться прямо здесь.

Конрад шёл за мной. Не просто следовал — контролировал. Его шаги были на полсекунды позже моих, взгляд — цепкий, внимательный. Он знал меня слишком хорошо. Знал, что если я сейчас сорвусь, охраны и камер будет недостаточно.

Вечер. Почти ночь.
Приём окончен.
Но не для меня.

Я подошёл к стойке регистрации резко, не замедляя шага, будто администраторша была лишь препятствием на пути.

— Катрина, — сказал я, и это прозвучало не как имя, а как приговор.

Я выдохнул весь воздух разом, будто до этого держал его специально. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, потом я разжал их и завёл руки за голову — жест, которым обычно удерживал себя от удара.

Администраторша вздрогнула. В её глазах мелькнул испуг, и он был более чем оправдан.

Сейчас я выглядел именно так, как чувствовал себя внутри: хищником, которого выпустили из клетки и забыли предупредить остальных.

Вименнс.
Имя всплыло само, тяжёлое, липкое.
Этот подонок заплатит. Не сегодня — так завтра. Но заплатит.

— Извините, мистер Дрейвен… — она говорила осторожно, будто подбирая слова пинцетом. — Я не понимаю, о ком вы говорите…

Я наклонился чуть ближе. Не угрожающе — хуже. Спокойно. Слишком спокойно.

— Девушка прибыла сюда два дня назад, — сказал я, медленно, чётко. — Причина — нервный срыв.

Пока она искала информацию в базе, у меня перед глазами всплыла она.
Приём. Музыка. Свет.

Её платье — сидящее на ней так, будто его шили под каждый изгиб.
Наш танец — слишком близкий для формальности, слишком честный для случайности.

И тот момент…

Когда она стояла рядом с мужем, обсуждая бизнес, а её взгляд снова и снова возвращался ко мне. Не открыто — украдкой. Но я видел. Я всегда вижу.
Пальцы администраторши замерли.

— Да… — тихо сказала она.

У меня в груди что-то оборвалось.
Чёртова девочка. Ты даже не понимаешь, что сделала со мной.

— Мисс Катрин сейчас отдыхает, — продолжила она. — Рядом с ней её муж.

Слово «муж» ударило резко.
Кулаки сжались сами, ногти впились в ладони. Гнев накрыл новой волной, горячей, мутной.

— Завтра её выписывают.

— Как завтра? — спросил я, и только потом понял, что сказал это вслух.

Она пожала плечами, отвернулась к экрану, будто прячась за ним.

— Так захотел мистер Вименнс.

Я медленно отвернулся, чтобы она не увидела моего лица.

Ублюдок.
Он не даёт ей даже шанса восстановиться. Забирает обратно — туда, где она ломается снова и снова.

Конрад оказался рядом мгновенно, будто ждал этого момента. Его рука легла мне на плечо — тяжёлая, уверенная.

— Кофе? — спросил он тихо.

— Да. И сигареты, — выдохнул я. — Мне нужны сигареты.

Он кивнул, но я остановил его одним словом:
— Стой.

Он повернулся.

— Нам нужно её забрать.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом наклонился ближе, понизив голос:

— Ты свихнулся? Украсть девушку из больницы — это статья, если ты забыл.

Я усмехнулся и положил руку ему на плечо.

— Когда тебя, блять, волновал закон?

— Нам сейчас проблемы не нужны. Бизнес может полететь к чёрту.

— Плевать, — рявкнул я, отступая. — Он её бьёт.

Конрад отвёл взгляд. Его челюсть напряглась.

— Она довела себя до такого состояния, а ты предлагаешь оставить её ему?

Долгая пауза.

— Я понял, — наконец сказал он. — Сделаем.

И добавил с кривой усмешкой:
— Пойду за ядрёным успокоительным. Тебе не помешает.

Я рухнул на кожаный диван у входа, запрокинув голову. В голове — сотни вариантов. Ни один не нравился.
Перед глазами — она.
Её пальцы на моей ладони в танце.
Её дыхание.
Её взгляд — тёмный, глубокий, будто она уже тогда знала, что это не последняя наша встреча.

Я вышел на улицу, закурил последнюю сигарету.
И увидел машины. Охрана.

Вименнс.

— Чёрт… — прошептал я.

План родился быстро.

Час спустя:

— Ты готова? — спросил Конрад.

Тион стоял перед нами, переодетый в ходячее недоразумение, и зло осматривал себя.

— Пошёл ты. Мог выбрать одну из своих шлюх.

— Тион, ты слишком сексуален, — заржал Конрад. — Не думал сменить пол?

Туфля полетела в его сторону.

— Вы как дети, — прорычал я. — У нас десять минут.

— Ты злюка, — надулся Тион. — Конрад мне всегда больше нравился.

— Я всем нравлюсь, — усмехнулся тот. — Но не знал, что ты по голубым кровям.

— В жизни всё меняется, милый, — писклявым голосом ответил Тион, касаясь его предплечья.

— Господи, убери от меня руки, — Конрад высунул язык и скривился, будто его только что попытались отравить, и сделал шаг в сторону, пытаясь выскользнуть из-под цепких пальцев Тиона.

— Фу, какой ты нежный, — протянул Тион всё тем же писклявым голосом, демонстративно проводя ладонью по воздуху там, где только что было плечо Конрада. — А выглядишь, между прочим, как тот, кого очень хочется испортить.

— В жопу пацанов он ещё не ебал, — подал голос я обращаясь к Конраду, не сдержав кривой ухмылки, засунув руки в карманы брюк. Эта клоунада раздражала, но в то же время была единственным, что хоть на секунду ослабляло напряжение в груди.

— Что за грязные слова, Леон? — Тион повернул голову, надув губы, явно наслаждаясь моментом.

— Пошёл ты нахуй, — растягивая слова, процедил Конрад и отошёл в другой угол тесной и тёмной коморки, словно физически хотел увеличить дистанцию между собой и этим спектаклем.

Я коротко усмехнулся. Видеть Конрада выведенным из равновесия — редкое удовольствие. Но веселье было поверхностным. Под ним — комок тревоги, который с каждой минутой становился всё плотнее.

— Хватит, — резко сказал я, выпрямляясь. — Мы теряем время.

Я хлопнул в ладони — звук глухо ударился о стены.

— Давайте начинаем. Тион — идти.

— Без Тиона вы как без рук, — самодовольно бросил он, откидывая волосы и покачивая бёдрами с преувеличенной театральностью.

Дверь приоткрылась, и в коморку на секунду ворвался свет из коридора, выхватив наши напряжённые лица. Тион исчез в этом свете, и дверь тихо закрылась за ним.

Мы с Конрадом остались вдвоём.
Тишина стала плотной, давящей.
Я машинально сжал челюсть. В голове снова всплыло её лицо. Бледное. Уставшее. Но глаза… чёрт, её глаза тогда на приёме были живыми. Они цеплялись за меня, будто она искала подтверждение, что её видят.

— Раз-раз… — раздался голос Тиона в рации.

Конрад щёлкнул пальцами, нахмурившись, будто вспоминал нужную фразу, затем взял рацию из моих рук.

— Один раз не пидорас, да, Тион?

Коморку наполнил приглушённый смех. Я прикрыл рот ладонью, но смех вышел нервным, рваным — скорее выдохом, чем весельем.

— Милый Конрад… — голос Тиона замялся, будто он что-то поправлял на себе. — Пошёл нахуй.

— Да нет, — спокойно продолжил Конрад. — С нас двоих ты на него быстрее пойдёшь.

На том конце рации послышался тяжёлый вздох. Потом — тишина.
Связь оборвалась.

Эти секунды ожидания были хуже всего.
Я перестал шутить. Перестал улыбаться.
Пальцы сами сжались в кулаки, ногти врезались в кожу. Я прислонился спиной к стене, чувствуя, как холодный бетон просачивается сквозь одежду.
Только бы не сорвалось.
Только бы он не оказался рядом с ней.
В груди разрасталось ощущение, будто что-то вот-вот лопнет. Я мысленно прокручивал худшие варианты — Вименнс в палате, его рука на её запястье, её пустой взгляд. От этой картинки темнело в глазах.

— Леон, — тихо сказал Конрад, заметив, как у меня ходят желваки. — Дыши. Сейчас будет сигнал.

— Если он сейчас рядом с ней… — я не договорил. Не смог. Потому что дальше шло только насилие.

Рация щёлкнула.

— Любимые мои, я всё сделал. Еду домой, — запыхавшись, сказал Тион.

Воздух наконец прорвался в лёгкие.

— И поебаться успел, раз так задыхаешься? — тут же не удержался Конрад.

— Нет, — усмехнулся Тион. — Жду тебя.

— Конец связи, — сухо сказал Конрад и сунул рацию в задний карман.

Он поднялся первым.

— Ну что, — бросил через плечо, — идём спасать твою любимую незнакомку, которая не даёт тебе спать, даже не находясь рядом?

Я поднялся медленно. Слишком медленно. Ноги будто налились свинцом.
Я докурил сигарету до фильтра и раздавил её носком ботинка.

— Рад, что ты так внимательно слушаешь всё, что я говорю, милый Конрад, — бросил я. — Или теперь это право перешло к Тиону?

Его челюсть напряглась. Он остановился у двери.

— Подколы отменяются, — мрачно сказал он и дёрнул ручку.

Дверь открылась.

Коридор был погружён в полумрак. Лишь редкие лампы давали тусклый, больнично-холодный свет. Каждый шаг отдавался глухо, будто мы шли не по полу, а по собственным нервам.

Я вошёл в палату первым.

Слишком резко.
Слишком уверенно — будто внутри всё ещё надеялся увидеть её.

Свет резанул глаза. Больничный, холодный, безжалостный. Он сразу выхватил из темноты кровать, тумбочку, капельницу. Я сделал шаг, потом ещё один, медленно, будто каждый метр мог оказаться ошибкой.

Пусто.

Моё тело отреагировало раньше разума — сердце ухнуло вниз, дыхание сбилось. Я остановился у кровати, опёрся ладонями о матрас. Простыня была смята, подушка сдвинута, словно на ней недавно лежали, резко поднявшись.

— Она была здесь, — глухо сказал я, скорее себе, чем Конраду.

Я провёл рукой по простыне. Тёплая. Или мне просто хотелось так думать. Пальцы дрогнули — злость и паника сплелись в тугой узел. Конрад вошёл следом, тихо, без суеты. Он всегда так делал, когда ситуация начинала выходить из-под контроля. Огляделся, не спеша, будто собирал пазл.

— Спокойно, — сказал он. — Сначала смотрим.

— Я спокоен, — процедил я, хотя сам слышал, как в голосе скрипит металл.

Я выпрямился и прошёлся по палате. Каждый шаг отдавался в висках. Стул стоял ровно. Капельница аккуратно задвинута к стене. Ничего перевёрнутого. Ничего разбитого.

— Слишком аккуратно, — бросил я. — Для человека, которого забрали силой.

— Именно, — кивнул Конрад и присел у кровати, осматривая пол. — Если бы её тащили — тут была бы возня. Следы. Паника.

Он поднял взгляд.

— Здесь этого нет.

Я сжал кулаки. Мысль о том, что она могла уйти сама, была не легче. Даже тяжелее.

— Тогда почему без вещей? — резко спросил я. — Где телефон? Сумка?
Я дёрнул ящик тумбочки — пусто. Второй — тоже.

Злость вспыхнула снова.

— Она ушла в чём была, — сказал я. — В таком состоянии. Одна.

— Или не хотела, чтобы её отследили, — спокойно добавил Конрад. — Телефон — первое, что выдает.

Я замер.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, — перебил он, поднимаясь, — что это не истерика. Это решение. Плохое, опасное, но осознанное.

Я резко развернулся к нему.

— Она едва держалась на ногах!

— Именно поэтому, — жёстко ответил он. — Значит, оставаться было ещё хуже.
Эти слова ударили в грудь так, что я на секунду потерял воздух.

Перед глазами всплыл приём.
Как она стояла рядом с мужем — ровная, собранная.
Как говорила о бизнесе, будто это была единственная нитка, за которую можно держаться.
И как во время танца её пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь, чем позволяла вежливость.
Я отвернулся, провёл рукой по лицу.

— Если он забрал её раньше… — начал я.

— Тогда здесь была бы его охрана, — тут же отрезал Конрад. — Камеры. Бумаги. Он не стал бы действовать ночью и грязно.

Он подошёл к двери и приоткрыл её, выглянул в коридор.

— И ещё, Леон. — Он повернулся ко мне. — Чёрный вход открыт. Я сам его оставил.

Моё сердце дёрнулось.

— Она могла уйти туда?

— Могла. И скорее всего — ушла, — ответил он. — Но далеко не дошла. В таком состоянии — это максимум несколько сотен метров.

Я резко вдохнул. В груди появилось что-то новое — не злость, не ярость.
Надежда.

— Следов борьбы нет, — продолжил Конрад. — А мы оба знаем: она дерзкая. Если бы её тащили — она бы дралась. Даже если бы не могла стоять.

Я медленно кивнул.

— Напиши нашим, — сказал я, уже направляясь к выходу. — Пусть прочешут территорию. Лес, дорогу, всё вокруг.

Она не могла далеко уйти.
Я остановился на пороге и добавил, не оборачиваясь:

— И поднимай всех. Мне нужна любая информация. Камеры, персонал, машины Вименнса. Всё. Сейчас.

Я вышел из палаты, не оглядываясь.

Коридор принял меня гулкой тишиной, запахом антисептика и чужих жизней, которые сейчас меня не волновали.

Дверь за спиной мягко закрылась, но внутри всё ещё стояла пустота той кровати, смятая простыня, её отсутствие — как физическая боль.
Я шёл быстро, почти не чувствуя пола под ногами. Мысли выстраивались сами — чётко, холодно, одна за другой.

Я знал её не так долго, но достаточно, чтобы понимать главное:
она не побежала бы куда попало.
Она не стала бы звать на помощь.
Она бы ушла туда, где её не будут искать сразу.

Ты всегда выбираешь тишину, да?

Даже когда внутри орёт всё.
Я толкнул дверь и вышел на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, остудив кожу, но не голову.

Сигарета сама оказалась между пальцами. Я закурил, глубоко втянул дым, задержал дыхание.

Если бы ты хотела исчезнуть — ты бы пошла к дороге.
Если бы хотела спрятаться — в лес.
Если бы хотела выжить — оставляла бы следы, даже не осознавая этого.

Я медленно выдохнул, глядя в темноту за парковкой.

Ты слабая сейчас, Катрин.
Но ты упрямая.
Ты будешь идти, пока ноги не подкосятся.
А потом — сядешь.
Прислонишься к дереву.
И будешь молчать.
Я знал, как найду её.
Не глазами — инстинктом.
Там, где лес становится гуще, но не непролазным.
Где нет света, но есть укрытие.
Где можно переждать, затаиться, исчезнуть хотя бы на пару часов.

Я раздавил окурок носком ботинка.

— Я найду тебя, — сказал я вслух, тихо, но уверенно. — Даже если ты этого не хочешь.

Потому что этой ночью
теряться имела право только она.
А искать — я.

***
Долгожданная глава от имени Леона. Как же будет видеть он их встречу и что будет думать?

Знаю что многим нравится диалоги с Конрадом поэтому читайте на здоровья))