Тень Любви

                                Катрина

За окном уже садилось солнце, а мы с дедушкой так и разговаривали. Он не плохой человек, напротив — он старается искупить грехи, забыть и простить самого себя за свои поступки. Самое сложное для человека — чувствовать вину за смерть другого и не услышать заветное: «Всё хорошо, я прощаю тебя». Ты будешь ходить с этим грузом, который будет съедать тебя изнутри.

Искренность в его словах и глазах говорила о том, что люди знают и принимают свои ошибки, в каких бы смыслах это ни было.

— А ты, деточка? Почему такая исхудавшая, откуда бежала? — голос поднялся эхом в голове.

Страх быть отвергнутой и опозоренной застыл в горле. Раньше бабушка говорила, что у них было заведено:
«Если девушка сбегает от своего мужа — она ничтожная, позор семьи…»

Была ли я такой?

Глаза ожидания застыли в его взгляде, они покраснели от количества слёз, вылившихся мне на кофту. Раньше моя душа не позволила бы этого: поддерживать других и показывать свои эмоции — равно слабость. После смерти матери я закрылась от этого, мои близкие забыли, что такое поддержка. Они не видели и не чувствовали. Даже бабушка — её слёзы каждый вечер по маме не давали намёка на поддержку. Она ждала её от меня, но не получала.

Я была слишком чёрствой. Я заколола в себе эти чувства, но сейчас, когда во мне убили всё живое и оставили один кусочек сердца, моя душа горит, она пылает от боли и слов, которые просятся наружу.

— Всё очень тяжело, дедушка… — я замялась, боясь поднимать глаза и врать. Я попросту не хотела врать человеку, который открыл мне свою душу, но и сказать правду я боялась. — Я Катрина, кстати, — протянув руку, сказала я с лёгкой улыбкой на губах.

— Мистер Оливер, приятно познакомиться. — Он затих, словно вспоминая. — Катрина значит «чистая». Оно и видно. Невинная и чистая душа. — Он мягко улыбнулся и принялся доедать уже давно холодную еду. — Моя мама рассказывала мне легенду об имени Катрина.

Я посмотрела с лёгким интересом, пододвигая стул ближе к столу.

— Как-то я предложил маме назвать неродившуюся сестру «Катрина», но мама отказала. Она сказала, что у этого имени не очень хороший конец.
Интерес тревожил моё сердце, и, набравшись смелости, я спросила:

— А… какой же конец у первой владелицы этого имени?

— В христианстве была мученица Катрина Александрийская, которая жила в IV веке и была казнена за свою веру.
Дыхание замедлилось, а понимание слов долго не доходило.

— Мой отец был священником, и поэтому я много об этом знаю.
Мои глаза застыли в ужасе, а в горле пересохло от сказанных слов. Не то чтобы я верю в это, но что-то настораживающее в них явно есть.

— Не бери дурного в голову. Так почему же ты бежала? Что с тобой произошло, внученька? — ещё раз переспросил дедушка.

Он явно хотел понять, кого держит в доме и правильно ли он сделал, что открыл ей душу. Его глаза с интересом изучали меня, он не подгонял, а дал время собраться с мыслями.

— Моя мама умерла в раннем для меня возрасте, а отец не хотел заниматься моим воспитанием, так как нашёл другую девушку, — сказав всё на одном дыхании, я потянулась за кружкой с водой. — После этого я замкнулась в себе, и меня отправили к бабушке. Там я проходила курсы психотерапии якобы на основе потери матери, но недавно узнала, что у меня есть сестра по папиной линии, и приехала туда же, откуда и бежала.

Слова давались с трудом, а ком в горле от воспоминаний давил ещё больше, словно испытывая меня. Дедушка ждал и внимательно слушал мой краткий рассказ о себе. Немного выдохнув, я продолжила:

— На дне рождения сестры я встретила парня…

Моя улыбка мгновенно засияла на лице, я отвела глаза, стесняясь своих эмоций.

— Мы потанцевали, и я пообещала ему свидание, но отец решил всё за меня. Его бизнес шёл ко дну, и он нашёл человека, который поможет ему через меня.
Глаза мистера Оливера были полны удивления, а брови сошлись в злостном поединке.

— Он выдал меня за него. Ему сорок. Мистер Вименнс, может, знаете? — спросила я его, желая узнать, что он думает о нём и стоит ли рассказывать дальше.

— Этого гадёныша кто только не знает, — со злостью выплюнул дедушка.

— И вот он… — я закрыла глаза, пронося воспоминания в голове. Вспышка боли яростно отозвалась перед глазами. Срывание платья, мои крики, боль и кровь. Как животное, которое бросило свою жертву на растерзание, он ушёл. Я помню всё до мелочей и, к сожалению, не могу это выкинуть из головы. — Изнасиловал меня посреди леса, оставив одну в луже собственной крови.
Я сказала это на одном дыхании и почувствовала, как слеза покатилась по щеке. Сжав кулаки, я не позволяла себе эту слабость перед мистером Оливером — он старенький, я не хотела, чтобы он видел мои слёзы.

Он мгновенно побледнел, а его глаза сошлись на грустной ноте. Он обнял меня, словно пытаясь забрать всю мою боль. Но если бы он понимал, что у него боли больше, нежели в моей душе…
Слёзы, которые я держала в себе долгое время, полились, и я, как маленькая девочка, заплакала ему в жилетку, вдыхая запах сосновых веток. Я задыхалась от собственных слёз и всхлипов, а он, как и каждый хороший дедушка, поглаживал меня, приговаривая, что я в безопасности.

— Спасибо вам, мистер Оливер. Вы очень добрый человек, честно.

Его глаза наполнились теплотой.
Вытерев слёзы рукавом, я услышала стук в дверь. Сердце сжалось от страха, а глаза округлились до пяти копеек. Быстрый взгляд на дедушку — и мы сошлись глазами. Он уловил мой страх, мою боль и переживания и тихим шёпотом произнёс:

— Тут есть потайная дверь, — он указал пальцем за книжную полку. — Если я скажу, что хочу их угостить чаем — беги, внученька.

— А вы? Они могут вам что-то сделать… — таким же шёпотом произнесла я.

— За меня не беспокойся, своё отжил уже, а ты ещё молодая, — сказал он с улыбкой, когда стуки становились всё чаще. — Там, как выйдешь, увидишь тропинку — беги туда. Там неподалёку есть гостиница. Держи, пару денежек.
Он протянул мне всё содержимое своего бумажника.

— Дедушка, нет, вы что… — отнекивалась я, отдавая ему обратно.

— Спаси себя, Катрина, — сказал он, смотря мне в глаза, просовывая мне котомку и деньги. — Береги себя. Надеюсь, что ещё увидимся, деточка.

Он исчез за стеной, и дверь со скрипом открылась. Я ринулась к книжной полке.

— …мы ищем девчонку невысокого роста, с чёрными волосами и зелёными глазами, худая до невозможности. Далеко уйти не могла, — отозвался первый. Голос мягкий, не грубый — не Вименнс. Значит, его шавки.

— …лесник, где девушка? — грубый голос послал табун мурашек по моему телу. Тихий вздох.

— Вы, наверное, устали, парни. Угостить вас чаем? Как раз и за девушку поговорим. Видел одну, но не помню, с какими волосами.

Бежать — пронеслось в голове.

И я, подобно хищнику, который бежит за своей жертвой, побежала к свободе. Сильный и холодный ветер ставил преграды, но я бежала дальше и дальше, вглубь леса. Я сбилась с тропинки, ноги не слушались, а сердце билось больше ударов в минуту, чем это возможно.

Я остановилась отдышаться, так как уже не слышала криков и не чувствовала погони.

Ошибка.

Я сделала ошибку, что остановилась.

Треск веток прорезал уши, сердце затаило ритм, а воздух перестал поступать в организм. Я перестала существовать. Затаившись между деревьями, я в уме молилась о победе, о свободе, о шансе на жизнь.

Шаги прекратились. В сердце я ликовала, что смогла победить

Но нет…

Дыхание. Тёплое дыхание возле моей шеи остановило всё. Все жизненно необходимые органы.

— Моя куколка потерялась? — прошептал он, касаясь моей шеи носом. Его голос был таким знакомым и одновременно неизвестным. — Мм, так не пойдёт, — усмехнувшись, промурлыкал он.

Его руки властно обняли меня, ладони уже изучали мою талию.

— Тем более если эта кукла должна мне свидание.

В животе всё перевернулось, а сердце предательски пропускало удары. Единственный человек, которому я должна свидание, — это тот парень. Но я не верю, что это он. Его голос был другим — этот более грубый и властный. Но его дыхание и движения сводили с ума.

Ударить локтем в рёбра и бежать. Ты должна спасаться, Катрина.

В момент, когда он ослабил хватку, я ударила и рванулась бежать. Не знаю, как хорошо он бегает, но я должна спрятаться до его прихода. Дыхание и ноги подводили в самый яростный момент борьбы за свободу.

Мой взгляд зацепился за маленькую яму, обложенную кустами. Усмехнувшись, я ринулась туда. Приближающиеся шаги дали сбой моей жизненно необходимой системе.

— Куда ты спряталась, моя сладкая проказница? — его голос звучал угрожающе, но в тот момент — настолько возбуждающе.

Боже, Катрина, о чём твои мысли…

— Ты не отделаешься одним свиданием. Маленькая, твоя задница понесёт наказание, слышишь? — в последний момент он перешёл на устрашающий шёпот.

Мои руки непроизвольно закрыли рот, чтобы не привлечь внимания. Тишина.
Он ушёл?

— Попалась.

Голос раздался сверху.

Я дёрнулась так резко, что ударилась спиной о влажную землю. Ямка, которая секунду назад казалась спасением, вдруг стала ловушкой. Узкой. Глубокой. Унизительно низкой.

Он стоял надо мной.
Во весь рост. Чёрный силуэт на фоне лунного света. Его тень накрыла меня полностью, отрезая путь к воздуху и свободе. Я непроизвольно вжалась глубже в землю, словно могла исчезнуть, слиться с ней, стать невидимой.

— Я же говорил… — его голос был спокойным, даже ленивым. — Я тебя найду.

Он не спускался. Не спешил. Просто смотрел сверху вниз, давая мне прочувствовать разницу между нами
.
Я — загнанная, сжавшаяся, грязная. Он — уверенный, высокий, хозяин ситуации.

Моё дыхание стало рваным. Я ненавидела себя за то, что чувствую его так остро. За то, как тело реагирует на страх. За то, как этот страх странно переплетается с жаром под кожей.
Он наклонился чуть вперёд, упираясь рукой в край ямы. Его плечи казались ещё шире, ещё массивнее. Пространство сжалось окончательно.

— Посмотри на себя, куколка, — тихо сказал он. — Прячешься, как зверёк.

Я подняла взгляд — и тут же пожалела. Его лицо всё ещё было в тени, но улыбку я видела отчётливо. Она была довольной. Медленной. Опасной.

— Думала, я не догоню? — он усмехнулся. — Ты слишком шумно дышишь, когда боишься.

Стыд обжёг сильнее страха. Я сжала зубы, заставляя себя молчать, не выдать дрожь в голосе.

Он протянул руку — не касаясь меня, остановившись в нескольких сантиметрах. Этого было достаточно. Я замерла.

— Такая маленькая… — протянул он, будто размышляя вслух. — А проблем доставляешь много.

Моё сердце билось где-то в горле. Я была ниже его. Слабее. В яме, из которой выбраться без его разрешения казалось невозможным.

— Ты действительно думала, что исчезнешь? — его голос стал тише, опаснее. — Что я отпущу то, что мне пообещали?

Он произнёс моё имя медленно, смакуя каждый звук:

— Катрина…

По коже пробежал холодок. Или жар. Я уже не различала.

Я поняла одно:

он наслаждается не мной —
моей беспомощностью.
И это пугало сильнее всего.

***
Ну как вам их встреча? Решила на 10 главу(юбилейную) добавит чего то интересного. Жду звездочки))
Я слишком рада что вам нравится, всех ценю:)