Тень Любви

Сон, как и моё утреннее настроение, исчез очень быстро.
На сегодняшний день у меня нет никаких планов, кроме одного — выбрать платье на завтрашний приём гостей. То есть на день рождения сестры, которую я никогда не видела.
Круто, если честно: у меня есть сестра, а кто я и что у меня внутри — понятия не имею.

Умывшись, я улеглась на кровать, на которой будто было написано: «Не вставай, будет плохо». И это почему-то пугало настолько, что я действительно не вставала.

Сегодня двадцать первое июня — самое время ездить, гулять, жить. Но я никогда этого не чувствовала. Не ездила. Не любила.
Листая ленту в соцсетях, я услышала стук в дверь. По привычке спрятала телефон — отец раньше частенько его забирал.
— Мисс Катрин, можно?

Это была наша уборщица Лоя.
Она всегда была со мной ласковой. Ей всего сорок девять, у неё уже есть внук, с которым я часто нянчилась.
Невысокая, с тёмными волосами и редкой сединой, в своём привычном чёрном платье с белыми полосками и фартухе с эмблемой папиного бизнеса.

Он занимался одеждой — формой для рабочих. Тем самым бизнесом, который нашей семье передал дедушка со стороны мамы, Риджи.

— Конечно, заходи. Давай обнимемся.

Яркая улыбка заиграла на её лице. Она всегда говорила, что я ей как ещё одна дочь. Лоя занималась со мной, учила убираться и объясняла, как правильно отшивать парней. Теперь, по её словам, я «на постоянной основе стерва», потому что никого к себе не подпускаю. Но за всё это я ей бесконечно благодарна. Она была для меня второй мамой.

Её карие глаза наполнились слезами. Мне стало неловко — не люблю, когда из-за меня плачут. Но я подумала, что это слёзы радости.

— Милая, я так рада тебя видеть… Эти пять лет были тяжёлыми. Дом без тебя пустовал, если честно.

— А эта маленькая новая девочка? — поинтересовалась я.

— Да какая она девочка… Это настоящее избалованное создание. Я с ней один день просидела и сказала твоему отцу: пусть хоть увольняет, но с Оливи я сидеть не буду.- Она развела руки в стороны, показывая на себя.- Как видишь, пока не уволили, — тихо усмехнулась она.
Потом подняла на меня глаза и добавила:

— Нам очень тебя не хватало. Всем. Не было этого смеха, постоянных ссор… Мы уже привыкли. Не знаю, как мистер Атал или его жена, но мы рады, что ты приехала. И ещё…
Слёзы снова потекли.

— Тётя Лоя, ну вы чего… не плачьте. Я же не убегаю. Я только приехала.

— Ну ты даёшь… я переживала, а тебе смешно.

Мы немного посмеялись, и в комнате стало легче — будто ушла часть негатива.

— Твоя мама просила передать тебе письмо, когда тебе исполнится семнадцать. Но мы не могли тебя найти, ты словно исчезла. Поэтому отдаю его сейчас.

Сказать, что я была шокирована, — ничего не сказать. Вспоминать маму было больно.

— Прочитай и спускайся вниз. Все тебя ждут, стол уже накрыт.

— Спасибо… я сейчас прочту.

Я подняла письмо, показывая, что всё в порядке: я не убегу, не закроюсь, не сделаю ничего плохого. Просто прочитаю.

«Моя любимая доченька, мой светлый лучик.
Сегодня твой день рождения. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива даже без меня. Прости, что так рано оставила тебя. Я не знаю, на каком году твоей жизни меня не станет, но желаю тебе безумной любви. Не болей, родная, и верь: мама всегда рядом. Надеюсь, папа тебя бережёт…»

— Если бы ты знала, мама, как он меня бережёт… убила бы всех.
Я улыбалась сквозь слёзы. Только мама могла заставить меня чувствовать хоть что-то.

«…Знай, я очень тебя люблю. Приходи ко мне на могилу, рассказывай обо всём — я всегда тебя выслушаю. Только не плач. Будь послушной. Папе сейчас тоже нелегко. Я вами горжусь. Спасибо Богу за такую дочь.
С днём рождения, родная».

Слёзы лились без остановки. Началась паническая атака: сердце колотилось бешено. Я схватила таблетки и выпила сразу три. Через десять минут стало легче.

— Спасибо, — прошептала я, спрятала письмо туда, где найду только я, привела себя в порядок и пошла вниз. В ад.

В столовой была почти семейная идиллия: отец держал Оли на коленях и кормил её с ложки, а она смеялась, глядя на него. Боль в груди усилилась. Его жена Хасала спокойно ела — ей было всё равно.

Я села на своё место. Наступила тишина.
— Привет, дочь, — сказал Атал.

Внутри всё сжалось. Как он смеет после всего называть меня дочерью?

— Почему ты такая хмурая? Сделай лицо попроще, ребёнка напугаешь.

— Хасала, успокойся.

— Не затыкай меня. Когда она вообще была рада хоть чему-то? Ей самое место у бабки.

— Хасала, я сказал — молчи.

Оливи расплакалась. Обычная сцена. Я спокойно ела тосты и пила кофе. Работники смотрели на меня с жалостью и любопытством.

Я громко поставила кружку на стол.
— Спасибо за завтрак, — сказала поварам, повернувшись к стола я произнесла- Хасала, Атал, хорошего дня. Я поеду выбирать наряд на праздник. Приятного аппетита.

Кружка выпала из рук отца и разбилась. В его глазах была боль. Он понял: он потерял меня.

Выйдя из дома, я вдохнула воздух свободы.

— Робер, привет, не отвезёшь меня по магазинам?

— Привет, малышка. Извини, не могу. Попроси Кропера.

-Водителя отца? Нет уж. Я вызову такси
.
Завтра день рождения Оливи. Моей сестры. Я всегда хотела брата или сестру — но теперь не хочу. Мне никогда не устраивали праздников.

Я села в такси и смотрела на улицы Италии. Они красивые. Но слишком одинаковые.

Приехав на место назначения, таксист любезно подсказал мне, где и в какие магазины лучше зайти.

Под мостом действительно находилось огромное количество бутиков, где можно было купить платье. Но мне нужно было быть самой красивой — такой, чтобы Хасала захлебнулась собственной завистью.
Поэтому я поднялась на четвёртый этаж большого торгового центра, наполненного люксовыми брендами.

Душа жаждала мести, а сердце обливалось болью — из-за отсутствия отцовской любви, из-за желания быть услышанной и из-за того, что когда-то мне пришлось уйти из дома.
Я зашла в хорошо знакомый бутик под названием Prada. Меня встретила ассистентка с бейджиком, на котором было написано имя Амелия.

Атал и мама когда-то очень хотели второго ребёнка — ещё одну девочку. Хотели назвать её именно так. Но не суждено. Девушка звала меня тем самым выводя из мыслей.

— Простите, задумалась о прошлом… Меня зовут Катрина. А вас — Амелия? Приятно познакомиться.

— Ничего страшного, взаимно. Чем могу помочь? Что вы хотели бы подобрать?

— Мне нужно роскошное вечернее платье. Такое, чтобы все на празднике были в шоке.

— Понимаю. Пойдёмте со мной. Я слышала, у вас в доме праздник — день рождения Оливи. Такая малышка… сколько ей исполняется?
— Четыре года, если не ошибаюсь, — ответила я холодно, почти безразлично.

— Разве вы не общались с семьёй, когда были на лечении?

— На лечении?..

— Да. Мистер Атал давал интервью и рассказывал, что вы проходите лечение после смерти мамы.

Подонок. Наврал всем. Частично это можно было назвать «лечением», но на самом деле он просто отправил меня к бабушке, потому что я мешала ему жить со своей подстилкой.

— Ах да… я уже забыла об этом.

— Значит, вы уже полностью поправились?

— Да. А вы не подскажете, где можно посмотреть это интервью?

— Я видела его в прямом эфире на новостном канале. Возможно, видео есть на странице мистера Атала.

— У него есть своя страница?

— Можно и так сказать. В основном её ведёт мисс Хасала. У него — только интервью и новости.

— Поняла, спасибо. Посмотрю как-нибудь перед сном. А теперь давайте искать платье.

— Ой, точно. Идёмте за мной.

Интересно, что он им наплёл про свою старшую «доченьку».

Я пересмотрела сотни платьев, но в душу запало только одно. Его я и выбрала. Выйдя из здания, вызвала такси — нужно было заехать в салон и заказать мастеров на утро, чтобы к завтрашнему дню превратить меня в убийственно красивую версию самой себя.
Пока такси ехала почти полчаса, я искала страницу Атала. Мне нужно было то самое видео.

— Добрый день. Извините за задержку, отвозил одного мистера в здание Корелли, — сказал таксист, подъехав.

— А что за мистер такой?

— Мистер Виминнс. Самый завидный холостяк всей Италии.

— Ему разве не под сорок?

— Это не мешает ему быть свободным, правда?- Подморгнул мне таксист глядя на меня через свое окно.

Я не ответила. Продолжила листать страницу Атала и Хасалы.
Названия видео:
«Летим в Майами»
«Я сказала “да”»
«Наше свадебное путешествие»
«Все тесты отрицательные — едем в больницу»
«Я БЕРЕМЕННА»
«Идём на УЗИ — узнаём пол малыша»
«Наш гендер-пати»
«Мои роды, любимый рядом»
«Первый годик нашей Оливи»

Вот и вся его «семья». Не считая интервью. Решила посмотреть его уже дома — не хотелось портить психику себе и окружающим. Хотя, если честно, мне уже было всё равно.

Разобравшись со всеми делами, я поехала домой. На часах было восемь вечера. Раньше меня отпускали максимум до шести, потом обязательно забирали. Но сейчас я взрослая… почти. Через месяц мне восемнадцать. Взрослая жизнь уже дышит в спину — только без образования. Почему? Всё просто: у меня нет денег учиться там, где я хочу.
Факультет бизнеса. Чтобы стать той самой бизнес-девчонкой, вокруг которой крутятся, как мухи.

Мои визажисты и парикмахеры приедут завтра в семь утра. Праздник в десять. Надеюсь, они всё успеют.
Зайдя в дом, я услышала тишину. Только крики Атала доносились с третьего этажа — из его кабинета.

— Опять вспоминаешь ссоры? — Лоя подкралась незаметно.

— Лоя, чёрт, я чуть сердце не оставила!
Мы рассмеялись и пошли к моей комнате.

— Ну что, где была целый день? Робер о тебе спрашивал, — она легонько толкнула меня плечом.

— Я за него рада, — закатила глаза я и улыбнулась.

— Ой, как вспомню, как ты его любила…

— Лоя, хватит. Я была ребёнком.

— Но любила по-настоящему. Может, и сейчас ещё не всё потеряно?

— Нет. И ещё раз нет. У меня другой вкус и вообще нет желания быть с кем-то.

— Ну ты даёшь… Ладно. Иди спать. Завтра будешь самой красивой.

— Спокойной ночи, Лоя.

Я зашла в комнату, бросила пакет с платьем в угол, выпила таблетки, приняла душ и, обессиленная, легла в кровать. Включила телефон и нашла то самое интервью.

Гостиная. Оли на руках у Атала. Рядом — Хасана.
Хэштег: #лучшаясемьягода

— Добрый день, мистер Атал…
— Добрый день…
Полный идиот. Этот дизайн делала моя мама.

Перемотка.
«Дочь от первого брака. Где она?»
— Где сейчас ваша старшая дочь Тори?
— Она проходит лечение после смерти моей первой жены…
Он даже не назвал маму по имени.
— Вы поддерживаете с ней связь?
— К сожалению, нет. В клинике запрещены телефоны.
Ложь.
— Почему вы не навещаете её?
Пауза.
— Хасала считает, что это будет для неё травматично.
— Да, — кивает Хасала. — Я как мама понимаю…
Её ребёнку всего четыре. Какая, к чёрту, «мама»?

Я выключила телефон, поставила будильник на шесть утра и легла спать. Думала о завтрашнем дне до самого рассвета.

Будильник. Солнце уже взошло. Глаза держались только на силе злости.
Я встала… и чуть не полетела с лестницы.
— Чёрт возьми, доброе утро, мать вашу!
Услышали все. Думаю, и мои «родители» тоже.

Я выпила воду, съела тост и проглотила таблетки. Что именно важно я сегодня пью, если честно, иногда мне кажется, что это просто шаг к концу.
Зайдя в комнату, я пошла в душ. В это время там уже убрали, а мастера приехали.
Ну что ж.
Моя подготовка к шоу начинается.