А розы вянут
Махидевран Султан бросила прощальный взгляд на Топкапы, и забралась в карету, садясь напротив Мустафы, что был излишне радостен от мысли переезда в собственный санджак – важного этапа жизни каждого шехзаде, без исключения. У Повелителя в сердце теперь навсегда женщина другая, а её сердце увяло, обсохло от слёз, и очерствело – единое, что оставалось, так это попытаться вознести к трону наследника. На пути был уже не лишь единый Мехмед – Селим, Баязид, Джихангир, даже Михримах! Они были так любимы Сулейманом, что огонь ревности устраивал в её сердце пожары постоянно – с Мустафой он обходился теплотой, наставлениями и редкими разговорами. Со временем Султанша уж слишком невзлюбила плодовитую Хюррем, теперь уже Хасеки Хюррем Султан, законную жену Повелителя – та отобрала даже её статус, который Повелитель, с любовью глядя на жену, сделал символом благосклонности и пылкой любви, вычёркивая его от имени Махидевран навсегда, будто та и не была Хасеки Султан.
Молоденькая калфа в поддерживающем жесте сжала её дрожащую руку, и за это Махидевран была ей благодарна – нервы, волнения заставили её думать о худшем исходе, лихорадочно вспоминать, что существует Хюррем, и где-то на кромке сознания понимать, что Топкапы она видит едва не в последний раз. Гюльбахар понимает – в следующий раз она сможет вернуться сюда лишь только Валиде Султан, а для этого самому Сулейману стоит умереть, уступая Мустафе престол. И, если всего десяток лет назад она и думать о таком не смела, то сейчас почти желала, видя в этом спасительную соломинку. Лишь это спасёт её сына от закона Мехмеда Фатиха, убережёт её саму, и подарит этой империи вечное процветание.
Паргалы Ибрагим сохранил в своём кабинете яд, данный Махидевран, и, столь ядовито улыбаясь Хюррем, ещё не понимал – не пригодиться тот, первым падёт именно его голова. Но, пока рядом была возлюбленная Хатидже, такая нежная, милая и ранимая, подарившая ему двух замечательных детей – он оставался неприкосновенным зятем династии, что так легкомысленно прекратил думать о будущем. И до переломного момента их судеб ещё было время, и они могли лишь о многом мечтать.
«Я обязательно вернусь сюда, в почти родные стены! Вернусь уже Валиде Султан при Султане Мустафе, и это позволит залечить мне мои раны!..» – Махидевран прикрыла глаза, вслушиваясь в мерный цокот конских копыт, и стараясь не думать о будущем хоть сейчас.