56
Мадонна никогда не думала, что быть главой мафии — это настолько сложно.
Она привыкла убивать. Привыкла взламывать системы, разрушать защиту, уходить от погони. Привыкла быть призраком, тенью. Но теперь всё изменилось.
Теперь она не просто исполнитель — она лидер. Теперь на её плечах не только её жизнь, но и жизнь людей, бизнеса, всей этой чёртовой организации. А ещё семья. Дети. Арабелла, которой нужно внимание. Олег, который…
Который лежит в отдельной комнате, потому что спать с ним в одной кровати сейчас невозможно. Потому что его тело разбито, спина сломана, он не может двигаться так, как раньше. И от этой мысли её сердце сжимается.
Она держится. Всегда держится. Днём она жёсткая, уверенная, не даёт слабину, не показывает, насколько ей трудно. Но вот ночь... Ночью всё иначе.
Мадонна зашла в его комнату тихо, как призрак.
Олег спал. Или просто лежал, уставившись в потолок. Сейчас он напоминал ей зверя в клетке — сильного, опасного, но прикованного к кровати. Он ненавидел это. Ненавидел свою беспомощность.
Она подошла ближе. Увидела, как на его виске выступил пот — боль. Боль была постоянной. Даже под обезболивающими. Ему было тяжело даже просто перевернуться, а уж о том, чтобы встать, и речи не шло.
Мадонна села рядом, медленно наклонилась и поцеловала его в висок.
— Опять не спишь? — голос Олега был хриплым, низким.
Она чуть улыбнулась.
— А ты?
Он усмехнулся уголком губ.
— Думаешь, тут можно выспаться?
Она хотела что-то сказать, но замолчала. Просто смотрела на него.
Олег прищурился.
— Что?
— Ты выглядишь хуже, чем обычно, — пошутила она, но в голосе была грусть.
— И тебе спасибо, — хмыкнул он.
Она убрала прядь волос за ухо, тяжело вздохнула.
— Ты волнуешься, — спокойно сказал он.
— Нет.
— Врёшь.
Она стиснула зубы. Олег всегда видел её насквозь.
— Ты справляешься, — продолжил он.
— Ещё бы, — усмехнулась она. — Взламываю, убиваю, управляю, подписываю документы, хожу на переговоры, кормлю Данте, слушаю капризы Арабеллы, ещё и твоих людей строю.
Олег смотрел на неё внимательно.
— Ты устала.
— Нет.
— Опять врёшь.
Она закрыла глаза, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
— Олег... — её голос дрогнул.
— Я жив.
— Я знаю.
— И я буду ходить.
— Я знаю.
Он слегка сжал её пальцы, насколько мог.
— Тогда чего ты боишься?
Она сглотнула, стиснув губы.
— Я не боюсь.
Он улыбнулся — устало, но тепло.
— Ты сильная, Мадонна.
Она качнула головой, наконец позволяя слезе скатиться по щеке.
— Ты мой. Всегда был моим. И я… — она вздохнула, прикрыла глаза. — Я не могу видеть тебя таким.
Олег молчал.
Она наклонилась ближе, коснулась губами его губ — лёгкий, осторожный поцелуй.
— Просто выздоравливай, — прошептала она.
— Я постараюсь, — он улыбнулся.
Она задержалась ещё на секунду, а потом встала.
— Спи, — тихо сказала она и направилась к выходу.
Перед тем как выйти, она обернулась.
Олег смотрел ей вслед.
— Иди сюда, — вдруг сказал он.
Она не двинулась.
— Ложись рядом.
— Олег, я…
— Просто полежи.
Она колебалась.
Но потом подошла и легла рядом, осторожно, боясь задеть его.
И впервые за долгое время почувствовала себя спокойно.
Она не могла расслабиться. Всё внутри было натянуто, как струна. Лежать рядом с ним, таким ранимым, сломанным, было одновременно мучительно и необходимо. Она не могла иначе.
Мадонна лежала на самом краю кровати, будто любое неосторожное движение могло причинить ему ещё больше боли. Её дыхание было сбивчивым, тело мелко дрожало, хоть она пыталась держать себя в руках.
— Ты собираешься паничку ловить? — хрипло усмехнулся Олег, не отрывая от неё взгляда.
Она дёрнула уголком губ, но улыбка вышла напряжённой.
— Нет, — соврала она.
— Врёшь, — сразу ответил он.
Она стиснула зубы, чувствуя, как в горле встаёт ком.
— Олег…
— Ложись нормально, — его голос стал мягче, но в нём всё равно читался приказ.
Она сделала глубокий вдох, но не сдвинулась.
— Мадонна, — уже тише позвал он.
Она закрыла глаза, сжала кулаки. Она могла выдержать всё. Боль. Потери. Кровь. Смерти. Но не это. Не его таким.
— Я не могу, — призналась она.
Он чуть нахмурился.
— Почему?
— Потому что ты... ты лежишь тут, и я боюсь даже дышать рядом, чтобы не сделать тебе хуже.
Олег тихо выдохнул.
— Иди ко мне, — спокойно повторил он.
Мадонна сдалась. Медленно придвинулась ближе, осторожно, как будто рядом был хрупкий хрустальный сосуд.
Он смотрел на неё внимательно, и в его взгляде не было ни жалости, ни слабости. Только что-то тёплое, живое.
— Теперь расслабься, — сказал он.
Она снова попыталась усмехнуться, но в глазах блеснули слёзы.
— Ты вообще знаешь, что такое расслабиться? — продолжил он, хмыкнув.
Она прижалась к нему чуть ближе, осторожно, положив голову рядом с его плечом.
— Когда-то знала, — прошептала она.
Олег поднял руку, насколько мог, и едва заметно провёл пальцами по её спине.
— Спи, — сказал он тихо.
Мадонна закрыла глаза, впервые за долгое время чувствуя, что может просто позволить себе быть слабой. Хоть на эту ночь.
Ночь накрыла особняк густым покрывалом тишины, но внутри Мадонны всё было напряжено, словно натянутая струна. Она лежала рядом с Олегом, прислушиваясь к его ровному дыханию. Он уснул, а она нет.
Сердце билось слишком громко. Каждый вдох давался с трудом.
Она не могла.
Её пальцы сжались в простынях, она резко открыла глаза. В груди пульсировал страх. Беспричинный, иррациональный, но реальный.
Осторожно, чтобы не потревожить Олега, она начала подниматься с кровати. Движения были выверенными, плавными. Встала, на цыпочках направилась к двери.
— Ты куда? — его голос, хоть и хриплый от сна, остановил её у самой двери.
Она замерла, не оборачиваясь.
— Не могу уснуть, — сказала честно.
— Ложись обратно.
Она сжала пальцы на дверной ручке.
— Я не могу, Олег, — голос сорвался на хрип.
Он долго молчал.
— Боишься?
Она выдохнула, закрыла глаза.
— Да.
— Чего?
Она стиснула зубы.
— Себя. Тебя. Всего этого.
Олег тяжело вздохнул.
— Мадонна…
— Не начинай, — резко перебила она. — Я приду утром.
— Будешь прятаться?
Она усмехнулась, но без тени веселья.
— Если бы хотела спрятаться, ты бы меня не заметил.
Он снова замолчал, и это молчание было хуже слов.
Мадонна взялась за дверную ручку, поворачивая её.
— Спи, Олег.
Она вышла, не оглядываясь.
Ночь тянулась бесконечно. В особняке царила тишина, но Олег не спал. Он слышал её.
Сквозь тонкую стену, прямо за которой находилась ванная, доносились глухие всхлипы. Тяжёлые, рваные, отчаянные.
Мадонна рыдала.
Он закрыл глаза, слушая, как её дыхание сбивается, как она снова и снова пытается взять себя в руки, но не может.
Олег сжал кулаки.
Он никогда не видел её слабой. Даже когда она умирала от ран, даже когда на неё наставляли оружие, даже когда она теряла близких — она сжимала зубы и продолжала идти.
А сейчас…
Он хотел подняться, дойти до ванной, заставить её успокоиться, но чёртово тело не слушалось. Чёртова спина.
Олег злился. На себя. На неё. На ситуацию.
Но больше всего — на эту тонкую стену, за которой его женщина ломалась, а он ничего не мог сделать.
Олег напрягся, услышав шаги. Кто-то вошёл в ванную к Мадонне.
Он приготовился, но через секунду узнал голос.
— Чё ты как побитая? — это был Влад.
Олег выдохнул, но его внутреннее напряжение не исчезло.
— Уйди, Влад… — голос Мадонны был осипшим.
— Не-а, не уйду. Ты тут сидишь, плачешь, а я должен спокойно спать? Не, Мадонна, так не работает.
Тишина.
Олег слышал, как Влад опустился рядом с ней.
— Я не справляюсь, — выдохнула она.
— Бред, — спокойно ответил Влад. — Ты лучшая из всех, кто мог бы этим заняться.
— Я устала.
— А кто не устал? Все устали. Жизнь — она вообще утомительная штука.
Олега передёрнуло. Он не хотел, чтобы кто-то ещё, кроме него, видел её такой. Сломленной. Беззащитной.
— Ты хотя бы поела? — спросил Влад.
— Нет аппетита.
— Так, короче, я принесу тебе поесть, а ты хотя бы попробуешь. Договорились?
— Влад…
— Не хочу слышать! Ты сейчас не только за себя отвечаешь, но и за детей. А уставшая, злая, нервная мама — это фигово. Они чувствуют.
Тишина.
А потом… тихий смешок.
— Ты единственный нормальный человек в этом доме.
Олег стиснул зубы.
— Конечно. Я — баланс между вашими психами.
Мадонна снова усмехнулась, но голос её дрожал.
— Спасибо, Влад.
— Всегда пожалуйста, — ответил он. — Но если ты ещё раз так себя загоняешь, я тебя лично за шкирку потащу отдыхать.
— Попробуй.
— Не сомневайся, попробую.
Олегу не нравилось, как легко она с ним разговаривала. Как позволяла ему видеть то, что скрывала от всех остальных.
Он не знал, что именно его бесило больше — Влад или то, что сам он не мог быть сейчас рядом с ней.