50
Мадонна сидела в тишине, раскачиваясь в кресле, пока Данте жадно сосал её грудь. Он был спокойным, но вот её тело явно сигнализировало о проблеме. Каждый раз, когда малыш прикусывал или делал глоток, она морщилась.
Боль становилась всё ощутимее. Она провела рукой по коже – горячая, твёрдая, напряжённая. В груди ощущалась неприятная тяжесть, словно внутри что-то застыло.
— Чёрт… – пробормотала она, переводя дыхание.
Олег, который только вошёл в комнату, сразу заметил её выражение лица.
— Что-то не так?
Она устало взглянула на него.
— Грудь болит. Кажется, застой молока… или хуже.
Олег нахмурился и сел рядом.
— Мастит?
— Я не знаю, но Данте сосёт, и легче не становится.
Олег внимательно посмотрел на неё, а затем взял телефон.
— Я вызову врача.
— Подожди, может, обойдётся…
— Нет.
Он смотрел на неё так, что спорить не имело смысла. Мадонна устало вздохнула, а Данте, наевшись, уже сладко засыпал у неё на руках.
Врач внимательно осмотрел Мадонну, аккуратно надавливая на её грудь. Она морщилась от боли, а Олег сидел рядом, скрестив руки на груди, наблюдая за процессом.
— У вас лактостаз, — наконец сказал врач, убирая перчатки. — Молоко застоялось, и начинается воспаление. Это может привести к маститу, если не разрабатывать грудь.
Мадонна закатила глаза и откинулась на спинку кресла.
— Отлично. Ещё одна радость в этой беременности.
— Что делать? — голос Олега был серьёзным.
— В первую очередь, сцеживать молоко. Чаще прикладывать ребёнка, делать тёплые компрессы. Если боль станет сильнее, появится температура — срочно звоните, возможно, потребуется антибиотик.
Мадонна устало кивнула.
— Можно хотя бы обезболивающее?
Врач посмотрел на неё с сочувствием.
— Только те, что разрешены при лактации. Но сначала попробуйте массаж и сцеживание.
Олег проводил врача взглядом, а потом снова посмотрел на Мадонну.
— Пойдём.
Она прищурилась.
— Куда?
— Я помогу.
— Ты хочешь...
Он только ухмыльнулся.
— Ты же знаешь, как я люблю твою грудь.
Мадонна сидела в кресле, поправляя одеяло на спящем Данте. Врач уже уехал, оставив рекомендации, но Олег всё ещё выглядел напряжённым.
Она взглянула на него и фыркнула.
— Ты чего такой серьёзный?
— Просто думаю.
— О чём? О моих сиськах?
Олег скрестил руки на груди и нахмурился.
— В том числе.
Мадонна прыснула от смеха, прикрывая рот рукой.
— Господи, Олег! Ты хоть понял, как это прозвучало?
— Я серьёзно. — Он сел рядом и кивнул в сторону её груди. — Если тебе больно, можно ведь помочь.
Она покачала головой, всё ещё улыбаясь.
— Ты думаешь, это повод для паники? Я просто сцежусь, вот и всё.
— Если хочешь, могу сделать это за тебя.
Мадонна застыла на секунду, потом снова рассмеялась.
— Ты точно больной.
Олег ухмыльнулся, наклонившись ближе.
— Просто забочусь.
Мадонна стиснула зубы, надавливая на грудь. Больно. Неприятно. Она морщилась, стараясь потерпеть, но каждый раз, когда струйка молока стекала в ёмкость, хотелось зажмуриться и отложить это на потом.
Олег наблюдал молча, нахмурившись.
— Может, врач что-то недосмотрел?
Она раздражённо вздохнула.
— Нет. Просто застой. Надо сцедить, и всё пройдёт.
Но легче не становилось. Она передвинулась, меняя угол, но боль только усилилась.
Олег вдруг поднялся и встал за её спиной, его тёплые ладони легли на её плечи.
— Расслабься. Ты вся напряжена.
Мадонна тяжело выдохнула, откинув голову ему на грудь.
— Ты даже не представляешь, как это неприятно.
— Я и не должен. Но могу помочь.
Она приоткрыла глаза, глядя на него исподлобья.
— Ты только об этом и мечтаешь.
Он ухмыльнулся, но ничего не ответил.
Олег сел рядом и аккуратно положил ладонь на её грудь.
— Дай я попробую.
Мадонна скептически прищурилась, но промолчала.
Осторожно, почти бережно, он сжал грудь, помогая сцедить молоко. Мадонна сначала морщилась, потом тихо зашипела, но спустя минуту разразилась смехом.
— Ты выглядишь так серьёзно, будто разминируешь бомбу.
Олег усмехнулся, не отвлекаясь.
— С тобой всегда как на минном поле.
Она опять захихикала, но тут же поморщилась от боли.
— Ну вот, сначала смеюсь, потом страдаю. Это и есть настоящая семейная жизнь?
Олег кивнул, не переставая помогать.
— Да, со всеми её "прелестями".
Мадонна тяжело выдохнула и, наконец, расслабилась. Боль немного отступила. Она посмотрела на него, в глазах — благодарность.
— Ты терпеливый.
— Нет, просто люблю тебя.
Она улыбнулась, впервые за долгое время по-настоящему тепло.
Мадонна сидела в кресле, укутанная в мягкий халат, нежно прижимая к груди Данте. Он агукал, смотрел на неё своими тёмными глазами и иногда прерывался, чтобы потянуть её за волосы маленькими, но уже крепкими пальчиками.
— Эй, малыш, маме больно, — мягко упрекнула она, но Данте только засмеялся, как будто это была игра.
Олег, наблюдавший за этим со стороны, молча подошёл и аккуратно собрал её волосы в резинку, избавляя её от назойливых детских попыток сделать прическу по-своему.
— Спасибо, — тихо сказала она, улыбаясь.
Он наклонился и оставил лёгкий поцелуй на её шее, заставив её вздохнуть. Это было таким простым, но таким интимным.
Где-то внизу уже доносились звуки детского смеха — Арабелла завтракала вместе с няней, весело болтая. В доме было спокойно, и на мгновение Мадонна позволила себе насладиться этим моментом, понимая, что вот оно — её настоящее счастье.
— Арабелла, стой! Упадёшь же! — раздавались крики няни снизу.
Но было поздно — маленькая девочка уже неслась вверх по лестнице, взлохмаченная, запыхавшаяся, с горящими от азарта глазами. Она влетела в комнату родителей, широко улыбаясь, её щёчки покраснели от бега.
— Мама! — радостно крикнула она, едва не споткнувшись на ковре.
За ней, уже более спокойно, в комнату вошла няня. Она выглядела растерянной и виноватой, как будто не знала, что сказать.
Мадонна лишь взглянула на неё и мягко, но твёрдо сказала:
— Можете идти.
Няня кивнула и быстро покинула комнату, оставляя семью наедине. Олег усмехнулся, наблюдая за дочерью, которая уже лезла к матери, пытаясь обнять её, не замечая Данте, мирно сосущего молоко.
— Ты летать научилась, малышка? — хмыкнул он, протягивая руку, чтобы усадить Арабеллу рядом.
— Я быстло-быстло бежала! — гордо заявила она, устраиваясь поудобнее.
Мадонна улыбнулась, поглаживая дочь по голове. Это утро стало ещё более тёплым и уютным.
Мадонна поморщилась от боли, когда Данте слишком жадно потянул грудь. Она тихо выдохнула, поправляя малыша. Арабелла тут же заметила это.
— Мама, больно? — спросила она, нахмурив крохотные бровки.
Для своих двух лет она говорила слишком хорошо. Чётко, уверенно. Умная девочка. Вся в мать.
— Чуть-чуть, — улыбнулась Мадонна, погладив её по щеке.
Арабелла задумалась, покрутила в пальчиках кончик маминого халата и вдруг сказала:
— Надо поцеловать!
Она осторожно потянулась и поцеловала Мадонну в плечо, будто так могла забрать боль.
Олег, наблюдавший за этой сценой, хмыкнул, откинувшись на спинку кресла.
— Ты растишь маленькую заботливую принцессу.
Мадонна посмотрела на него с улыбкой.
— Ты тоже, Олег.
Арабелла по-детски серьёзно посмотрела на Олега, скрестив крохотные ручки на груди.
— Папа, поцелуй маму! — заявила она, как будто это было самое очевидное решение на свете.
Олег приподнял бровь, бросил взгляд на Мадонну, которая держала Данте на руках, и ухмыльнулся.
— Вот так просто? — он лениво вытянул руку, откидывая прядь её волос за плечо.
Арабелла нахмурилась, топнула ножкой.
— Да! Быстло!
Мадонна сдержала улыбку, глядя, как их дочь командует отцом, словно маленькая королева.
— Ты слышал начальницу, Олег, не зли её, — проговорила она с игривой ноткой в голосе.
Олег тихо фыркнул, но, наклонившись, всё же коснулся губами её лба, затем щеки, а потом, с лёгкой паузой, нежно поцеловал её в губы. Тёпло, без спешки.
Арабелла удовлетворённо кивнула.
— Вот! Тепель всё холошо! — и весело убежала обратно вниз.
Олег посмотрел ей вслед, покачал головой.
— Растёт себе на уме, — пробормотал он.
Мадонна усмехнулась, прижимая Данте ближе.
— Как и её отец.