40
Темный, влажный подвал на нулевом этаже был пропитан холодом и страхом. Свет тускло мерцал под потолком, бросая неровные тени на стены, вырезанные словно из самого ада. Три подозреваемых – Настасья, Владимир и Ян – были заперты по отдельным комнатам. Цепи на их запястьях звенели, когда они двигались, а воздух был густ от напряжения и пота.
Мадонна стояла посреди коридора, перекидывая в руках нож. Острый, лёгкий, удобный. Она не собиралась использовать его сразу. Нет. У неё было время, и она собиралась наслаждаться этим процессом. Арабелла уехала на прогулку с няней – ребёнку не место в этом доме, пока её мать работает.
Она вошла в первую комнату.
Настасья.
Высокомерная, надменная сучка, которая всегда смотрела на неё снизу вверх, даже если физически находилась ниже. Сейчас же она сидела на стуле, её длинные белокурые волосы спутались, а глаза полны раздражения.
— Вы, кажется, не совсем понимаете, с кем разговариваете, – процедила Настасья, пытаясь держать лицо.
Мадонна рассмеялась.
— Ты всегда была слишком уверенной в себе, да? Думаешь, это тебя спасёт?
— Я вообще не понимаю, зачем меня сюда притащили.
Мадонна медленно провела лезвием по её щеке. Совсем слегка, едва касаясь.
— Я просто хочу понять, кто из вас троих крыса.
Настасья сжала челюсти, но ничего не сказала.
— Ты не хочешь говорить, да? – Мадонна наклонилась ближе, её голос был ледяным. – Посмотрим, что ты скажешь через пару часов.
Она вышла, закрывая дверь, и направилась к следующему.
Ян.
Молодой, нервный, испуганный. В глазах страх, руки сжаты в кулаки, будто он готов защищаться, но Мадонна видела, что он слаб.
— Что я здесь делаю?! – выпалил он, едва она вошла. – Вы же понимаете, что я не крыса! Я в этой мафии всего несколько месяцев!
Мадонна медленно подошла, наклонилась, смотря прямо в его панические глаза.
— Интересно, Ян, а что ты скажешь, если я начну резать тебя по кусочкам?
Он сглотнул, замолчал.
— У тебя есть шанс сказать правду сейчас, и всё закончится быстро. Или…
Она достала пистолет, убрала предохранитель. Щелчок раздался слишком громко в тишине.
— Выбирай.
Он сжался в комок, но всё ещё молчал.
Она вышла, оставляя его трястись в темноте.
Владимир.
Вот кто её действительно раздражал. Нервный, дёрганный, слишком много потеет. Он вздрагивал при каждом её движении, а когда дверь захлопнулась за ней, он, казалось, стал ещё меньше.
— Мадонна… давай поговорим.
— Давай.
Она уселась напротив, заложив ногу на ногу.
— Я не крыса.
— Вот как.
Он сглотнул.
— Я не крыса, клянусь.
— А кто тогда?
Он замешкался.
— Я… я не знаю.
— Не знаешь? – её голос был почти мягким.
— Да.
Она наклонилась ближе, приблизив губы к его уху.
— Лжёшь.
И в этот момент она поняла. Они все связаны. Все трое.
Она резко вышла из комнаты и встала в коридоре, дыхание стало медленным и глубоким.
— Блядь.
Её осенило.
Игра окончена.
Мадонна заходила к каждому по очереди, но все трое упорно молчали. Они не сдавали друг друга, не выкрикивали имен, не делали ошибок. Это не было случайностью. Они были вместе, и это бесило её ещё больше.
Значит, будет по плохому.
Она вышла из комнаты Владимира, хлопнув дверью, и глубоко вдохнула. В груди всё кипело. Они издевались над ней. Думали, что могут её перехитрить?
— Ладно, вы сами выбрали, — пробормотала она себе под нос.
Мадонна поднялась наверх, зашла в свою комнату и вытащила небольшой деревянный ящик. Внутри лежали тонкие ножи, хирургические скальпели, иглы, щипцы и даже старый паяльник. Всё, что может заставить человека говорить.
Она спустилась обратно, но на этот раз её шаг был другим — уверенным, жестким, холодным.
Первой была Настасья.
— Последний шанс, дорогуша, — произнесла Мадонна, выкладывая инструменты на стол.
Настасья не дрогнула, лишь усмехнулась.
— Ты не сделаешь этого.
Мадонна не ответила. Она просто взяла скальпель и провела им по её ключице, оставляя едва заметный след.
— Могу начать с ногтей. Говорят, это очень больно.
Настасья сжала зубы, но молчала.
— Ладно, посмотрим, как долго ты выдержишь.
И она двинулась дальше.
Следующим был Ян.
Когда она вошла, он уже трясся, знал, что его ждёт.
— Нет, пожалуйста, я не…
— Поздно.
Она схватила его за палец и медленно вставила под ноготь тонкую иглу.
Он завопил.
— Стой! Я… я скажу!
Мадонна замерла.
— Говори.
— Мы работали вместе. Все трое.
Она улыбнулась.
— Продолжай.
Ян задыхался, его лицо покрылось потом. Он говорил быстро, глотая слова.
— Мы все трое работали вместе, но нас завербовали по-разному!
— Кто вас завербовал?
— Государственные люди. Они предложили деньги, защиту. Я был первым, потом подключился Владимир, а Настасью завербовали позже.
Мадонна молчала, переваривая информацию.
— Зачем вам это было нужно?
Ян сглотнул.
— Мы должны были собирать информацию, передавать данные. Сначала просто мелочи: маршруты поставок, имена людей, какие-то схемы… но потом им понадобились документы. И… и...
— И? — её голос стал холодным, стальным.
— И они хотели вас.
Мадонна напряглась.
— Меня?
— Да. Они сказали, что вы слишком умны, что если убрать вас, Олег станет уязвимым. Они хотели вас убрать. Либо переманить, либо…
Он не договорил, но смысла в этом и не было. Она и так поняла.
Мадонна резко развернулась и вышла из комнаты, оставив Яна трястись на стуле.
Она вошла к Владимиру.
— Ну что, как тебе сидится в темноте?
Он поднял на неё злые глаза, но не сказал ни слова.
— Ян сдал вас всех, знаешь?
Владимир вздрогнул.
— Ян тряпка, он соврал!
— Серьёзно?
Она подошла ближе.
— Тогда почему Настасья сейчас тоже орёт в соседней комнате, рассказывая мне те же самые вещи?
Это была ложь, но Владимир не знал. Он побледнел.
— Он всё сказал?
— Всё.
Мадонна склонилась к нему, её губы почти касались его уха.
— И теперь у тебя есть только один вариант: рассказать всё сам. Либо я передам тебя Олегу. А он менее терпелив, чем я.
Владимир нервно сглотнул.
— Мы не хотели…
— Ты слишком много времени тянешь.
Она достала пистолет и выстрелила ему в колено.
Владимир взвыл.
— Ладно! Ладно! Мы работали на них!
Мадонна убрала пистолет.
— Кто стоит за этим? Имена.
Владимир тяжело дышал, борясь с болью.
— Министр внутренних дел… Его люди… Они работают с мафией, но хотят контролировать всё. Они боялись, что Олег и ты станете слишком сильными. Они хотели вас убрать, чтобы взять всё под свой контроль.
Мадонна молча вышла.
Она знала, что делать дальше.
Мадонна наблюдала за ними. Ян нервно теребил руки, Настасья исподлобья смотрела на неё, а Владимир сидел с сжатыми зубами, его раненая нога пульсировала от боли. Они все выглядели жалко.
— Вы думали, что я остановлюсь на ваших признаниях? Вы ошиблись.
Она подошла к столу, на котором лежали её инструменты. Выбрала маленький, но острый нож.
— У меня нет времени на игры. Дайте мне имена.
— Мы уже сказали всё, что знали! — выкрикнул Ян, его голос дрожал.
— Правда?
Она подошла к нему, склонилась и без предупреждения сделала глубокий надрез на его руке. Ян взвизгнул.
— Ты хочешь, чтобы я сделала это ещё раз?
— Ты сумасшедшая сука! — прошипела Настасья.
Мадонна медленно перевела на неё взгляд.
— Сказала крыса, которая предала свою семью.
Она развернулась, взяла бутылку с солью и высыпала на свежий порез Яна. Он закричал.
— Окей! Окей!
Мадонна наклонилась ближе.
— Имена.
Ян тяжело дышал.
— Андрей Литвинов… Полковник ФСБ. Ещё был человек по имени Роман Седов, бизнесмен, который отмывал для них деньги.
Мадонна выпрямилась.
— Настасья? Что скажешь?
Она молчала, сжимая кулаки.
— Скажешь или мне развлечься с тобой?
Настасья сжала зубы.
— Ян не врёт. Ещё был кто-то из правительства, но нам не сказали кто.
Мадонна посмотрела на Владимира.
— Ты подтверждаешь?
Он кивнул, не поднимая глаз.
— Вот и хорошо.
Она улыбнулась и направилась к выходу.
— Что теперь с нами? — спросил Ян.
Мадонна остановилась у двери.
— Теперь? Теперь решит Олег.
И она ушла, оставляя их в страхе.
Олег вошёл в дом, не спеша стягивая перчатки. Тихо. Слишком тихо. Только в подвале раздавались крики, полные боли и ненависти.
Он прошёл в гостиную и увидел Мадонну, спавшую на диване. Её лицо было напряжённым даже во сне, а рука сжимала пистолет, лежащий рядом. Он усмехнулся.
— Ты даже во сне готова убивать, Донна…
Он сел рядом, осторожно убрал волосы с её лица. Веки дрогнули, и она открыла глаза.
— Ты дома, — хрипло сказала она, садясь.
— Да, и слышу, что у тебя весёлый день.
Она кивнула в сторону подвала.
— Они проговорились. Литвинов, Седов… И ещё кто-то в правительстве.
Олег кивнул, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.
— Ты хорошо поработала.
— Конечно.
— Но одно дело — пытать, другое — убить. Ты готова к тому, что тебе придётся делать это на постоянной основе?
Мадонна усмехнулась.
— Ты спрашиваешь это у меня? Олег, я убивала и раньше.
— Да, но не так.
Он поднялся, протянул ей руку.
— Пойдём.
Они спустились в подвал. Трое предателей сидели привязанные к стульям. Кровь, пот, страх — всё смешалось в воздухе, наполняя его тяжелым ароматом смерти.
— Ну что, убьёшь их сама? — Олег склонил голову, наблюдая за ней.
— Ты серьёзно?
— Я хочу, чтобы ты сделала это при мне. Экзамен перед тем, как стать моей правой рукой.
Настасья дёрнулась.
— Мадонна, пожалуйста…
Донна посмотрела на неё без тени эмоций.
— Пощады не будет.
Она взяла нож и направилась к ним.
Мадонна ненавидела ножи. Холодные, липкие от крови, они всегда вызывали у неё отвращение. Но сейчас — выбора не было.
Она подошла к Настасье, встретилась с её умоляющим взглядом и без лишних слов всадила лезвие прямо в сердце. Чисто, без мучений. Она же не монстр.
Но двое других…
Владимир дёрнулся, когда она подошла к нему, глаза бегали из стороны в сторону.
— Мадонна… давай договоримся…
Она усмехнулась, ухватив его за волосы.
— Ты выбрал свою сторону.
Первый удар — в бок. Второй — в плечо. Кровь быстро пропитала его рубашку, но она не торопилась. Олег молча наблюдал, не вмешиваясь.
Последним остался Ян. Молодой, глупый, решивший, что может перехитрить всех. Она смотрела на него с откровенной ненавистью.
— Ты думал, что мы тебя не раскусим?
Он молчал, но в глазах застыл страх. Она не сразу убила его. Сначала он кричал, потом стонал, потом просто захлёбывался собственной кровью.
Когда всё было кончено, она сделала шаг назад, выронила окровавленный нож… и её вырвало.
Олег подошёл, молча подал платок. Она вытерла рот, пытаясь прийти в себя.
— Поздравляю, теперь ты моя правая рука.
Она подняла на него тяжёлый взгляд.
— Я никогда не привыкну к этому.
— А и не надо. Главное — уметь делать, когда нужно.