22
Мадонна замерла, её дыхание сбилось. В наушнике раздался короткий шум, а потом—выстрел. Один, потом второй. И тишина.
— Дима? — её голос был тихим, почти шёпотом.
Но ответа не последовало.
Олег медленно убрал палец от наушника, его лицо застыло. Глаза сузились, скулы напряглись. Он выдохнул сквозь сжатые зубы, словно сдерживал ярость.
— Твари, — процедил он, и в его голосе не было эмоций. Только ледяная злость.
Мадонна сжала пистолет в руке, пальцы побелели. Она не могла поверить. Дима был всегда рядом, охранял её, ругался с ней, но всегда защищал.
— Нет… — выдохнула она, но её голос дрогнул.
Олег резко повернулся к ней, его взгляд был жестким.
— Соберись, Донни. Сейчас не время для слёз.
Она сглотнула, сжав зубы. Да, слёзы не помогут. Только пули.
Мадонна подняла пистолет, её руки больше не дрожали. Холодный, точный расчёт.
Первый выстрел — в голову. Человек вздрогнул, но не сразу рухнул.
Второй и третий — в плечи. Пусть почувствует беспомощность.
Четвёртый — в сердце. Пусть поймёт, что это конец.
Пятый — в пах. Пусть перед смертью узнает, что значит боль.
Она смотрела, как тело заваливается назад, как кровь растекается по земле. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, но в глазах не было сожаления.
— За Диму, ублюдок, — выдохнула она, опуская пистолет.
Машина неслась по ночной дороге, фары выхватывали из темноты мокрый асфальт. В салоне стояла напряжённая тишина.
Олег сидел рядом с Мадонной, сжав кулаки. Он только что потерял одного из самых верных людей. Внутри всё кипело, но он молчал.
Мадонна смотрела в окно, её лицо было скрыто тенью. Она не могла выбросить из головы картину смерти Димы.
— Это ещё не конец, — пробормотала она, сжимая пистолет в руках.
Влад, новый водитель, бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Он понимал, что сейчас не время для слов.
Олег глубоко вдохнул и наконец нарушил тишину:
— Нет, не конец. Но теперь мы играем без ошибок.
Мадонна провела пальцем по краю пистолета, её голос прозвучал ровно, но в глазах горел холодный огонь.
— В их мафии есть девушки?
Олег, сидевший рядом, даже не повернул головы. Он смотрел прямо перед собой, его профиль был напряжённым, жёстким.
— Есть, — ответил он после короткой паузы. — Но они не такие, как ты.
Мадонна чуть прищурилась, не отводя взгляда от его лица.
— Какие же они?
Олег усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.
— Злые. Безжалостные. Но не бойцы. Они привыкли сидеть за спинами мужчин и плести интриги.
Она кивнула, будто запоминая его слова.
— Значит, они не проблема.
Он повернул голову, посмотрел на неё, и что-то тёмное мелькнуло в его глазах.
— Нет. Но если хоть одна из них встанет у тебя на пути — уничтожай без колебаний.
Мадонна лениво откинулась на спинку сиденья, стряхнув с рук невидимую пыль. Её мысли крутились вокруг слов Олега.
— То есть они жёны?
Олег фыркнул, на его губах мелькнула тень усмешки, но глаза остались холодными.
— Не совсем, скорее шлюхи.
— Ты знаешь, сколько шлюх у главы этой мафии? — его голос был низким, почти ленивым.
— Десять, — неожиданно вмешался Влад, ведя машину.
Тишина в салоне натянулась. Олег медленно повернул голову в сторону Влада. Он не любил, когда в его разговоры вмешивались без приглашения.
— Тебя спрашивали?
Голос был спокойным, но угрожающая нота была очевидна. Влад, уже привыкший к характеру босса, лишь пожал плечами, не отводя взгляда от дороги.
— Ты знаешь, что я прав.
Олег усмехнулся, но напряжение всё ещё витало в воздухе.
Влад теперь был важной фигурой в их круге. После смерти Димы именно он занял его место, став левой рукой Олега. Со временем он стал не просто заместителем, но и тем, кому доверили охранять Мадонну.
Теперь он был её тенью.
Мадонна лениво смотрела в окно, пальцами постукивая по подлокотнику. Её мысли крутились вокруг одного.
— Можно я сама лично разберусь со шлюхами? — её голос был ровным, почти безразличным, но в глазах пылал интерес.
Олег, сидящий рядом, чуть повернул голову, лениво разглядывая её профиль.
— Можно, — коротко ответил он, будто ей не предстояло сносить головы, а просто выбирать новый наряд.
Она медленно повернула к нему голову, приподняв бровь.
— И всё?
Олег чуть усмехнулся, но глаза оставались холодными.
— А что? — он наклонился ближе, словно изучая её реакцию.
— Я ожидала хотя бы предупреждения, нравоучений, — её губы тронула лёгкая улыбка, но голос остался таким же ровным.
— Ты уже взрослая девочка, Донни. Делай, что хочешь, но не забывай, кто ты, — он провёл пальцами по её запястью, словно напоминая ей о её собственной силе.
Влад, молча ведущий машину, даже не пытался вмешаться. Он давно понял: в этих разговорах лишних слов не нужно.
Мадонна улыбнулась чуть шире.
— О, не забуду.
Олег лежал на спине, одна рука закинута за голову, другая лениво поглаживала её бедро. В комнате было тихо, лишь их дыхание нарушало спокойствие.
— Олег, а почему ты так любишь грубый секс? — её голос был тихим, но уверенным.
Он чуть прищурился, лениво повернул голову к ней.
— А ты как думаешь?
Мадонна задумчиво провела пальцами по его груди, разглядывая его профиль в полумраке.
— Потому что тебе нравится контроль, нравится властвовать.
Олег усмехнулся, пальцы сжались на её бедре чуть сильнее.
— Частично.
— Тогда объясни, — она приподнялась на локте, её волосы мягко упали на его плечо.
Он посмотрел на неё, задержав взгляд на губах, затем провёл кончиками пальцев по её ключице.
— Я слишком привык к жестокости, Донни. В этом мире, если ты не доминируешь — тобой доминируют. Это касается всего. Даже секса.
Она внимательно смотрела на него, в глазах читался интерес, но и понимание.
— Значит, тебе важно чувствовать, что ты управляешь мной?
Олег усмехнулся, но в его взгляде промелькнуло что-то тёплое.
— Нет. Ты не такая, кем можно управлять. Просто мне нравится, когда ты отдаёшься мне полностью. Нравится видеть, как ты теряешь контроль, потому что я его забрал.
Она улыбнулась, чуть наклонив голову.
— Значит, тебе нравится моя уязвимость в эти моменты?
Он резко перевернул её под себя, прижимая запястья к простыням.
— Нравится то, что ты позволяешь её показать только мне.
Мадонна провела пальцами по его щеке, её голос был мягким, но уверенным:
— Я тоже хочу видеть тебя уязвимым.
Олег замер, его хватка на её запястьях ослабла, но он не отстранился. Их дыхание смешалось, тёплое, сбивчивое.
— Думаешь, я позволю тебе это? — его голос был низким, срывающимся на хрип.
Мадонна наклонилась ближе, касаясь его губ своими, но не целуя.
— Я думаю, что ты уже позволяешь.
Олег тяжело выдохнул, словно борясь с чем-то внутри себя. Её прикосновения были не дерзкими, не грубыми — нежными, почти невесомыми. Он не привык к такому.
Она осторожно провела губами по его шее, легко касаясь кожи, пока её руки скользили по его спине, чувствуя напряжённые мышцы.
— Донни... — он сжал её бёдра, словно хотел удержать контроль, но её прикосновения были другими.
Она не пыталась подчинить его, не пыталась доказать что-то. Она просто показывала — он может быть таким только с ней.
— Позволь мне... хоть раз, — её голос был шёпотом, пронзающим его изнутри.
Олег закрыл глаза, когда её пальцы прошлись по его плечам, спине, когда её губы снова нашли его шею, а дыхание стало глубже.
В этот момент он действительно чувствовал себя уязвимым. И, чёрт возьми, он позволил ей это.
Она сидела на нём, кончиками пальцев скользя по его груди, будто изучая каждый изгиб. Её движения были медленными, тягучими, словно она нарочно испытывала его терпение.
Олег смотрел на неё из-под тяжёлых век, его руки лежали на её бёдрах, но он не сжимал их, не направлял — позволял ей самой задавать ритм. Впервые за долгое время он не торопил её, не требовал подчинения. Он просто наблюдал, наслаждался каждым её движением, каждым вздохом, каждым редким, срывающимся с губ звуком.
— Я хочу видеть тебя уязвимым, — её голос был едва слышен, но он его услышал.
Олег чуть приподнялся, притянув её ближе, так, что их лбы соприкоснулись. Его дыхание было горячим, глубоким, пальцы скользнули по её спине.
— Ты хочешь невозможного, Донни, — прошептал он, но не отстранился, не сменил их позиций, просто позволил ей быть главной в этот момент.
Она улыбнулась, гордясь собой. Впервые за всё время он был в её власти.
Они оба были на грани, дыхание сбивалось, тела дрожали от напряжения. Мадонна крепче сжала его плечи, выгибаясь в спине, когда накрыла волна удовольствия. Её губы приоткрылись в беззвучном крике, а глаза на мгновение закрылись, но она всё равно чувствовала — чувствовала, как Олег сжимает её крепче, как его пальцы врезаются в её кожу, как он тоже теряет контроль.
Он пришёл в движение быстрее, сильнее, последовательно доводя себя до края. Глухо простонал её имя сквозь стиснутые зубы, прежде чем раствориться в ней окончательно.
Тяжёлое дыхание заполнило комнату, и в этом мгновении не было ни власти, ни доминирования, ни подчинения — только чистая, необузданная близость, которая заставляла их обоих чувствовать себя живыми.