1
Москва никогда не спит. Особенно в доме Олега Шепса. В этом особняке, скрытом за высокими воротами, всегда кипит жизнь. Домработницы снуют по коридорам, готовя изысканные блюда и приводя в порядок роскошные комнаты. Охранники патрулируют территорию, бдительно следя за тем, чтобы никто лишний не переступил порог. А среди этих стен, пропитанных опасностью и властью, живут двое – Олег и Мадонна.
Мадонна Рендал – миниатюрная итальянка с взрывным характером. Низкая, хрупкая, но в ней клокочет огонь. Блондинка с изумрудными глазами, в которых пылает страсть и упрямство. Ее тонкие запястья могут показаться хрупкими, но если она вцепится в кого-то – уже не отпустит. Она привыкла к роскоши, к опасности, к власти, но никогда не позволяла загнать себя в рамки. Ее голос, пусть и мелодичный, мог с легкостью перекрыть любые звуки в комнате, если она была недовольна. А такое случалось часто.
Олег Шепс – ее муж, глава московской мафии. Высокий, крепкий, с серыми глазами, в которых застыла хищная холодность. Брюнет с жестким взглядом и порывами неконтролируемой агрессии. Он привык получать желаемое. Всегда. И если кто-то осмеливался перечить ему – долго не жил. В его движениях была уверенность хищника, в голосе – власть, которой невозможно противостоять. Он не нуждался в любви, не знал, что такое нежность, но нашел свою женщину. Ту, кто могла выдержать его жесткость. Ту, кто не боялась его вспышек ярости.
Их пара была легендой. Страстной, грубой, настоящей. Они не сюсюкались, не говорили нежных слов, не устраивали показательных сцен любви. Они могли ругаться, могли бросать друг в друга вещи, могли сверкать взглядами, от которых у окружающих стыла в жилах кровь. Но каждый знал – никто и ничто не способно их разлучить.
В этом доме всегда были люди. Всегда. Кто-то из охраны, кто-то из слуг, кто-то из приближенных Олега. Здесь никогда не бывало тихо. Но среди всего этого шума, среди звонких голосов прислуги, среди щелчков затворов оружия и приглушенных переговоров его людей – существовал только один мир. Их мир. Мир Олега и Мадонны. Опасный, жесткий, но такой живой.
— Донна.
— Да? — Мадонна даже не подняла взгляда, лениво перелистывая страницы книги. Она сидела на широком подоконнике, одна нога небрежно свешена вниз, другая согнута. Лучи вечернего солнца золотили ее светлые волосы, но взгляд зеленых глаз оставался холодным.
Олег стоял у выхода, высокий, крепкий, с мрачным лицом. Его черная рубашка была расстегнута на верхних пуговицах, оголяя сильную шею. Он не любил объясняться, не любил лишних слов, но сейчас…
— Я уезжаю на переговоры с медведями, — сказал он ровно.
Мадонна наконец оторвала взгляд от книги и ухмыльнулась.
— В цирк?
Олег медленно вдохнул, его пальцы сжались в кулак. Она прекрасно знала, о чем речь. "Медведями" он называл тех, кто вел себя слишком самоуверенно в его мире. Тех, кого приходилось ставить на место.
— Ты понимаешь, о чем я. — Его голос стал ниже.
— Ну и? — Она пожала плечами, словно разговор ее не касался.
— Тебя подвергать опасности я не могу, — заявил он жестко.
Она сузила глаза.
— Не можешь или не хочешь?
— Донна. — В этом имени, сказанном его голосом, было столько предупреждения, что любая другая женщина испугалась бы. Но не она.
— Ты ведешь себя так, будто я беспомощная, — бросила она, закрывая книгу. — Ты ведь знаешь, что я справлюсь.
— Ты останешься дома, — сказал он, не оставляя места для возражений.
Она встала с подоконника, подошла ближе, подняла голову, глядя ему в глаза. Разница в росте между ними была огромной, но её это никогда не смущало.
— Ты ненавидишь, когда тебе перечят. — Ее голос стал мягче, но в нем не было покорности.
— Ненавижу.
— Но я все равно делаю это.
Его серые глаза вспыхнули опасностью. Они стояли так несколько долгих секунд. Напряжение между ними было ощутимо, будто воздух стал гуще.
— Остаешься. — Он наклонился ниже, их лица оказались близко.
Мадонна сжала зубы, но кивнула.
— Хорошо.
Ее согласие прозвучало слишком легко. Подозрительно легко.
Олег медленно выдохнул, развернулся и направился к выходу.
Она смотрела ему вслед, скрестив руки на груди.
Он может приказать ей остаться. Но вот послушается ли она на самом деле – другой вопрос.
— Олег, постой!
Он уже взялся за ручку двери, но остановился. Медленно повернул голову, бросив на нее взгляд. Взгляд волка, который не любит, когда его отвлекают.
Мадонна быстрыми шагами подошла ближе, не давая ему уйти. Ее зеленые глаза сияли упрямством, губы тронула коварная улыбка.
Она положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как ровно и уверенно бьется его сердце. Затем потянулась вверх, опираясь на его плечи, и поцеловала.
Это не был нежный, прощальный поцелуй любящей жены. В нем было требование. Грубость. Вызов.
Она отстранилась первой, заглядывая в его глаза.
— Не расслабляйся, Шепс, — шепнула она, ухмыляясь.
В его серых глазах мелькнула тень улыбки, но она исчезла так же быстро, как появилась.
— Никогда, — ответил он низким голосом.
Затем повернулся и вышел.
А Мадонна осталась стоять в холле, облизывая губы.
Мадонна стояла у окна, наблюдая, как черный внедорожник Олега проезжает через массивные ворота и скрывается за поворотом. Она выждала еще пару минут, пока шум мотора не затих вдалеке, затем развернулась и быстрым шагом направилась к гаражу.
Ее белый Mercedes стоял в самом удобном месте — всегда наготове. Она села за руль, завела двигатель, и в тишине гаража раздался низкий, уверенный рык мотора.
— Олег, Олег… — пробормотала она с усмешкой, пристегивая ремень.
Он действительно думал, что она просто останется дома? Что покорно будет сидеть, сложив руки?
Она вырулила со двора, ворота закрылись за ней, скрывая дом от глаз.
Держась на расстоянии, Мадонна поехала за ним. Она знала маршрут — Олег всегда ездил одним и тем же путем на подобные встречи. Она знала, куда он направляется.
И у нее не было ни малейшего намерения оставаться в стороне.
Олег привык контролировать всё. Любое движение, любой взгляд, любую деталь. Но даже он иногда мог упустить что-то из виду.
Его мысли были заняты встречей, и лишь на подъезде к месту переговоров он заметил знакомую белую машину в зеркале заднего вида.
Мгновенно сжал челюсть.
— Что за херня… — процедил он, взгляд его стал ледяным.
Машина держалась на расстоянии, но он слишком хорошо знал её. Белый Mercedes.
Мадонна.
Гнев вспыхнул внутри мгновенно, как спичка, брошенная в бензин.
— Останови тут! — рявкнул он водителю.
Черный внедорожник резко затормозил у обочины.
Олег выскочил наружу, не дожидаясь полной остановки.
Белый Mercedes затормозил следом.
Он видел, как Мадонна легко выходит из машины, будто ничего не случилось.
И это разозлило его ещё больше.
Олег захлопнул дверцу так, что машина слегка качнулась. Его взгляд был тяжелым, гневным, лицо напряжено. Он шагнул к ней, и даже охрана невольно замерла — все знали, что с таким выражением лица лучше не попадаться ему под руку.
— Какого хуя, Мадонна?! — его голос был низким, но в нем звучала грозовая буря.
Но она не дрогнула. Стояла перед ним, скрестив руки на груди, и смотрела прямо в его серые глаза, сверкая зеленью своего взгляда.
— Я жена главаря, — ответила спокойно, но в голосе чувствовалась сталь. — Я солдат, в конце концов.
Олег стиснул зубы.
— Солдат?! — повторил он, шагнув ближе.
Теперь их разделяли считанные сантиметры, и он буквально накрыл ее своей тенью.
— Ты думаешь, что можешь сунуться туда, куда тебе не велели? Думаешь, это игра?!
Мадонна вскинула подбородок, не позволяя ему сломить ее взглядом.
— Я думаю, что ты недооцениваешь меня.
Его рука сжалась в кулак, пальцы хрустнули. Он хотел взорваться, но что-то в ее тоне, в этой уверенной дерзости, на мгновение сбило его с ярости.
— Вернешься домой. Сейчас же, — сказал он, и голос его стал опасно тихим.
Но Мадонна лишь ухмыльнулась.
— Поздно. Мы уже на месте.
И они оба знали — пути назад больше нет.