Глава 46
Анна сидела, привязанная к стулу, и пыталась понять, сколько времени прошло с момента её похищения. День? Два? Или, может, всего несколько часов? В темноте и глухой тишине время потеряло свой смысл, растянулось в мучительно долгие мгновения. Она не знала, где находится. Может, в каком-то заброшенном складе, глубоко в лесу, или в личном логове Михаила, где он творил свои грязные дела.
Она закрыла глаза, пытаясь заглушить панический голос внутри себя. Бесполезно. Мысли метались, цепляясь одна за другую, вырывая из памяти образы Артёма. Как он? Наверняка сходит с ума от беспокойства. Он ведь так сильно привязан к ней... Питается ли он нормально? Или сидит дома, не находя себе места, одержимый страхом за неё? Её сердце болезненно сжалось.
А Олег? Он уже ищет её? Должен искать. Она была уверена в этом. Он обещал защитить её, не позволить ничему плохому случиться. Он не мог бросить её. Но что, если всё пошло не так? Что, если он опоздает?..
Внезапно дверь скрипнула, впуская в комнату тонкую полоску света. Анна не пошевелилась, не открыла глаз, стараясь не выдавать своего внутреннего напряжения. Она услышала, как кто-то поставил стул перед ней и медленно сел. Тяжёлое дыхание, слабый запах сигаретного дыма, отголоски дорогого парфюма.
Она знала, кто это.
Анна открыла глаза. Перед ней сидел Михаил. На нём была чёрная водолазка, подчёркивающая его худощавое, но крепкое телосложение, и такие же чёрные брюки. Его волосы были нарочито растрёпаны, будто он потратил время, чтобы придать себе эффект небрежности. Но больше всего её поразили его глаза. Холодные, пронзительные, с безумием, скрытым под маской самодовольной уверенности.
Он изучал её. Вглядывался, словно пытался прочитать её мысли, найти трещину в её броне. Он жаждал увидеть страх, мольбу, слёзы... но Анна смотрела прямо в его глаза, ровным, твёрдым взглядом, полным внутренней борьбы.
— Ты удивительная, — наконец произнёс он, склонившись вперёд. Его голос был мягким, почти завораживающим, но в нём таилась угроза. — Теперь я понимаю, почему Олег так возжелал тебя. Ты не такая, как другие. Сложная, непредсказуемая. Тебя невозможно прочитать. Ты ведь знаешь, как это действует на мужчин?
Анна промолчала.
Его губы дёрнулись в насмешливой улыбке. Он встал, медленно подошёл ближе и, протянув руку, кончиками пальцев провёл по её щеке, затем по шее. Его прикосновение было холодным, вызывающим отвращение, но Анна не дала себе права вздрогнуть.
Михаил остановился у её рубашки и медленно расстегнул две верхние пуговицы.
Он смотрел прямо в её глаза, изучая реакцию. Ждал, что она закричит, что попытается отпрянуть, проявит слабость... но она не шелохнулась. Её взгляд оставался холодным.
— Хочешь, расскажу тебе одну историю? — его голос стал тише, почти доверительным. Он прошёлся вокруг неё, затем снова сел перед ней, склонив голову набок.
Анна продолжала молчать, сжимая пальцы за спиной так сильно, что ногти больно впивались в ладони.
— Когда-то давно, в колледже, мы с Олегом были друзьями, — Михаил усмехнулся, словно вспоминая что-то далёкое. — Но потом он решил, что может быть лучше всех. Что всё в этом мире должно принадлежать ему: проекты, награды, бизнес... даже женщины.
Анна заметила, как в его глазах вспыхнул гнев, как пальцы сжались в кулак.
— И когда мы стали директорами, он продолжил ту же игру. Забирал лучшие сделки, выдавливал меня из бизнеса, раз за разом доказывал, что он сильнее. Уничтожал меня. — Михаил поднял на неё взгляд, наполненный ненавистью. — Но теперь... теперь я уничтожу его.
Он наклонился ближе, впиваясь в её лицо взглядом.
— А ты мне в этом поможешь.
Анна сжала зубы.
— Если человек теряет того, кого любит, боль становится невыносимой, — продолжил он, усмехнувшись. — Олег должен почувствовать эту боль. Он потеряет тебя. Или сломленного, опустошённого тебя. В любом случае, он проиграет.
Анна стиснула челюсть, не позволяя эмоциям прорваться наружу.
Михаил прищурился, а затем, резко наклонившись, схватил её за лицо, впиваясь пальцами в её щёки.
— Олег уже начал поиски, — продолжил он, пристально наблюдая за ней. — Как думаешь, найдёт ли он тебя?
Он ждал ответа, но Анна молчала.
Михаил ухмыльнулся.
— Ах да... — он резко сорвал с её губ скотч. Кожа на губах болезненно натянулась, но Анна не издала ни звука.
Она глубоко вдохнула, собираясь с силами.
— Ты больной ублюдок, Михаил. — Её голос был холодным, ровным, почти безразличным. — У тебя комплекс неполноценности. Ты ненавидишь Олега, потому что сам всегда был никем. Ты думаешь, что, сломав меня, победишь его? Ты жалок.
Михаил замер. На секунду в его глазах мелькнула ярость, но тут же исчезла под маской насмешливой лёгкости. Он рассмеялся, откинув голову назад, а затем, резко развернувшись, провёл пальцами по её ноге.
Внутри Анны всё сжалось.
— Скажи мне, что сделает Олег, если я... возьму то, что принадлежит ему?
Он склонился так близко, что Анна почувствовала его горячее дыхание на своей коже.
Она ощутила, как в груди закипает гнев, мощный, всепоглощающий. Страх, что пытался поселиться в ней, исчез, уступая место чему-то более сильному.
Её глаза вспыхнули.
— Попробуй, Михаил, — прошипела она
В его глазах промелькнуло что-то странное — удивление?
А затем он отпрянул, резко выдохнув, и, глубоко вглядываясь в её лицо, усмехнулся.
— Посмотрим, Анна, — сказал он, направляясь к выходу. — Посмотрим, сколько ты выдержишь.
Дверь захлопнулась, оставив её в темноте.
Анна тяжело дышала, сердце бешено колотилось