глава 15.
«Круговая порука мажет, как копоть.
Я беру чью-то руку, а чувствую локоть.
Я ищу глаза, а чувствую взгляд,
Где выше голов находится зад.
За красным восходом - розовый закат.
Скованные одной цепью,
Связанные одной целью.
Скованные одной цепью,
Связанные одной.»*
В холодном декабрьском вечере, атмосфера в машине была напряжённой после вопроса Лины особенно, словно воздух сам тянулся к замёрзшим окнам. Пара сидела в молчании, излучая неприязненные взгляды, которые казались такими же ледяными, как и окружающий их пейзаж.
Старый автомобиль скользил по снежным дорогам, создавая тусклый световой след в темноте. Звуки скрипучих шин на снегу только подчеркивали молчание в салоне. Девушка, завернутая в свое пальто, старалась не обращать внимания на Кощея за рулем, фиксируя взгляд на проходящих за окном зданиях, словно пытаясь уйти в свои мысли.
Неприязнь между ними была почти осязаемой, как леденящий ветер, проникающий сквозь старые щели окон. Звуки механизмов автомобиля, словно аккомпанируя этой напряжённой симфонии, отражали внутреннюю борьбу, словно две противоположные сущности, силой обреченные на совместное перемещение в этот мрачный декабрьский вечер.
С каждым мгновением дороги, напряжение нарастало, и воздух наполнялся зловещей энергией. Почти так, словно сама зима стала свидетелем их замкнутого противостояния, проплывая мимо окон в темноте, замёрзшими крошками времени, которые остались в памяти этой ненавистной поездки.
— Короче, эм, мама там моя похоронена и бабка, всё детство с ней прожил, пока не померла бедняга, а я уже потом по наклонной пошел, ибо мать умерла, а с батей оставаться было не варик, — говорил Кощей тихим, охрипшим голосом.
Лина не знала, что ответить на всю информацию, которую он ей донес, но грусть подкралась снова. Она понимала, как это терять мать, но не осознавала как видеть мертвое, бездыханное тело.
— ты, ну, прости, что я спросила об этом. Но это ничего не значит, понял? — настороженно и даже с укоризной смотрела на старшего, а тот засиял в улыбке, ведь её извинения были, как бальзам на душу.
Всю оставшуюся поездку они ехали молча, не проронив ни слова девушка разглядывала меняющиеся пейзажи за стеклом, а Кощей лишь иногда поглядывал, всё ли с ней хорошо. Темнота ночи не отпускала их, а даже завораживала. Пустые улицы, лишь по некоторым квартирам горит яркий свет, фонари уже начали отключать, ведь поздно. А в квартире девушки, к подъезду которой они уже подъехали, на удивление во всех комнатах зажжен свет. «Вахит сейчас снесет мне башню, когда увидит с кем я шляюсь», — подумала Лина и как можно быстрее постаралась выскочить из машины. Её придержал возле самих дверей подъезда грубый голос. Турбо.. За всем происходящим диалогом наблюдал такой невозмутимый старший, ему сейчас было интересно лишь, что нужно этому подонку? Но Турбо не смотря на все отказы старшей, старался завоевать её доверие к нему. Ведь почему Кощей может, а он нет? Старался при ней сдерживать агрессию, быть обходительным и даже нежным, но не сегодня.
— ты какого лешего бродишь с этим отморозком? Зима блять весь район на уши поставил, чтобы тебя нашли, а ты нахуй как не в чем не бывало шатаешься с алкоголиком, — шипел Валера, чем очень напугал девушку, она и так была не в самом лучшем состоянии, слезы снова наворачивались в краях глаз, а Турбо продолжал наседать, — ты понимаешь, что ты делаешь вообще? Лина, меня слезами не возьмёшь, можешь даже не стараться.
— Валера, уходи, уходи, прошу. Ты не лучше, чем он. Вы все друг друга стоите, не трогайте меня, просто оставьте в покое, — твердила Лина, как в лихорадке, ей хотелось спрятаться от всех. От назойливого Валеры, от дурного поведения Кощея, сейчас ещё и Вахит присядет на уши со своими вопросами!
Не дожидаясь ответа, девушка скрывается за металлической дверью подъезда, облокачиваясь об стену, Лина даёт волю эмоциям, сегодня можно, ведь столько непонятных событий, которые просто выбивают её из колеи! Голова неистово болит, а тело отказывается слушать хозяйку. Дрожь пробирает до мозга костей, ощущение, что душа сейчас выйдет из тела прочь! Её не станут даже слушать сейчас в родном доме, ведь переживания брата будут превыше всех её чувств. Изнутри она всё ещё маленькая девочка, которой страшно от любого повышения тона в её сторону. Боится резких движений, резких упрёков.
«Что вообще себе этот Турбо возомнил? Я ему не девушка и даже не подруга на которой можно оторваться, если нет настроения. Придурок», — думает девочка, в её маленькой голове сейчас творится каша, ведь нет возможности трезво расценивать ситуацию.
С горем по полам, она добирается до нужной квартиры. Судорожно ища ключи она достает всё из сумки, но не их. К черту! Стук в дверь разносится будто бы в её голове, а не по шершавой, деревянной поверхности. Дверь отворяется незамедлительно, будто бы Вахит стоял прям за ней. Не успев зайти в помещение, тот начинает попрекать её всеми возможными способами.
— Ты понимаешь, что ты творишь? Ты думаешь я не видел с чьей ты машины вышла? Лина, не играй в игрушки, я тебя прошу. Кощей это страшный человек, он не принесет в твою жизнь что-то хорошее. Да, опекается тобой, но ты же понимаешь, что может быть у него на уме? — говорит Вахит и понимает, что сам себе противоречит, ведь думает, что как раз таки старший единственный логичный вариант для сестры.
— Вы с Валерой сговорились? Я не маленькая девочка, если ты думаешь так, как всё преподнес, то нам говорить не о чем. Если это ты подослал Турбо, чтобы он разнёс меня ментально, то у тебя получилось. Молодец, Вахит, — срываясь на крик шипит Лина, ей до боли мерзко слушать все обвинения брата, она не ожидала, что даже родной человек начнет нести пургу. Она могла ожидать это от кого угодно, выслушала бы любые нотации, но не от него.
Снимая с себя верхнюю одежду, девочка направляется в кухню, сейчас она хочет спасти себя лишь алкоголем. Заглядывая в холодильник, где остался не выпитый пузырек дешёвой водки, услышав звон закрывающейся двери — выдыхает. Усаживаясь поудобнее за столом, прямо с горла делает несколько больших глотков неприятной, едкой жидкости, которая так сильно обжигает горло, что вызывает непременный кашель.
Бутылка дешевой водки стоит перед ней, и в руках у нее стакан, наполненный прозрачным напитком. Взгляд девушки задумчив, словно в тот момент она стремится разгадать загадки прошлого или просто найти ответы на собственные вопросы. Звук переливания жидкости в стакан разрывает молчание, создавая атмосферу одиночества, которое в то же время является источником утешения.
По мере того как Лина пробует водку, она ощущает горечь этого алкогольного напитка, который вливается в ее внутренний мир, словно метафора для ее собственных переживаний. Этот акт служит временным путем ухода от реальности и попыткой справиться с трудностями, создавая атмосферу интроспекции и саморефлексии.
Сигарета за сигаретой, стакан за стаканом и девушка уже находится в экстазе, хочется наговорить лишнего всем, кто ей мешает. Мысли о том, что она поступает неправильно — расплываются в сознании, музыка из тихого радио доносится лишь маленькими отрывками. Ей мерзко от самой себя, но что-то изменить сейчас она не в силах. Ментоловый вкус сигарет становится отвратительно приторным, переносить его уже нет сил, поэтому она небрежно тушит его в пепельнице, забыв о своем же запрете не курить в квартире, она просто погружается в состоянии безысходности, что-либо изменить. Она снова рушит отношения с братом, которые для Лины так важны. Плевать, что именно он наговорил глупостей из-за своей нервозности. Такого разъяренного лица Вахита она не видела давно, ведь оно всегда отражало спокойствие, даже в сложных ситуациях. Из радио доносятся строки песни группы «Мираж», девочка непроизвольно начинает фальшиво подпевать, не попадая в ноты, но ей сейчас так плевать.
«Где ты, мой новый герой?
Ты рядом здесь, я верю
И лишь привычный узкий круг
Мешает быть со мной»
*Nautilus Pompilius — скованные одной целью
[добрый вечер, дорогие читатели! автор снова ударился головой и написал херни, день тяжёлый, поэтому и глава тяжёлая. не в восторге от сегодняшней писанины, ведь не было какой-то определенной задумки, вот во что и вылилось..простите, исправлюсь!]