Глава 13
Прошло не мало времени с тех пор, как Канроджи отправила Игуро письмо с признанием в любви. Она долго решалась на этот ответственный шаг, но вера Юмико помогла преодолеть ей сей страх. Мицури и раньше хотела признаться Столпу Змеи в чувствах, бушевавших в груди, но страшилась, что доброта и забота Господина Игуро направлена на нее как на хорошую подругу. Как же сильно ее это расстраивало и печалило. Девушка немного завидовала своей новоиспеченной лучшей подруги, у которой хватило смелости сказать признание прямо в лицо. Пусть Юмико и говорила, что это все алкоголь, но Канроджи будто пропустила подобный факт мимо ушей.
«Я же все-таки Столп Любви и должна соответствовать своему званию», — с такими мыслями Мицури выводила каждый иероглиф на листе бумаги.
В момент передачи письма ворону ее щёчки вспыхнули алым, а сердце гулко забилось в груди. Она могла поклясться, что его шум был равен звону наковальни. Мицури представляла, как получит ответное письмо и с нежным трепетом вскроет его, прочтет заветные строки любви и душа ее наполнится неосязаемым светом. Вот только был риск фатального провала — ее отвергнут. Столп Любви страшилась подобного расклада больше всего на свете.
«Как я потом Господину Игуро в глаза смотреть буду?!» — паниковала девушка.
Проходили дни, а ответного письма все не приходило. С каждым новым днем отчаяние все сильнее поглощало девушку. Сейчас она жалела, что Юмико находится на задании и Шинобу тоже. Ей не с кем было сесть и поговорить, обсудить все страхи и переживания.
Кар-кар.
Мицури, сидя за столом на веранде своего поместья, услышала карканье ворона и подняла голову к небу. Это был ворон Обаная Игуро, который в клюве держал белый конверт. От увиденного девушка тихо охнула. Птица плавно спустилась вниз, приземляясь на стол прямо перед ней. Она не решалась брать письмо, но надежда на лучшее все же взяла вверх. Мицури потянулась к конверту, ее рука легко подрагивала от волнения, и взяла долгожданное послание. Как только оно покинуло клюв ворона, он расправил крылья и тот час же упорхал к своему хозяину.
Посмотрев вслед птице, Столп Любви вернулась к желаемому — открытию письма от Господина Игуро. Она распечатывала конверт с такой аккуратность и трепетом, будто это было самое дорогое и важное, что есть на свете. Из конверта она достала письмо, развернула сложенный пополам лист бумаги. В отличие от Канроджи, Обанай оказался более краток, но смысл ему удалось передать в полной мере.
Канроджи,
Из-за того, что ворон не соизволил сказать имя отправителя, я, получив твое письмо, вскрыл его с обычной повседневностью. Мной было выполнено задание, как известно встреча с демоном доставляет мало приятного, но твое письмо все изменило. Каждое новое слово наполняло своим теплом. Мне было сложно поверить в правдивость происходящего. Я не мог и мечтать о том, что мои чувства окажутся взаимными. Несмотря на взаимность чувств, я желаю сказать тебе обо всем лично.
Сегодня вечером жди меня.
У девушки гулко билось сердце, она больше не могла сдерживать улыбку, которая становилась все шире. Ей хотелось кричать от счастья, танцевать танец всепоглощающей любви. Танца у нее не вышло, зато Мицури весело кружилась, прижимая к груди письмо.
— Ой, Господин Игуро же придет сегодня, а у меня ничего не готово к его приходу! Какой кошмар! — встревоженно пропищала девушка.
С этими слова она быстро поспешила готовить различные угощения к приходу долгожданного гостя. Пусть времени у нее было достаточно, но огромную порцию волнения никто не отменял. Поэтому Мицури систематически отвлекалась, проигрывая в своем воображении цветные картинки возможных вариантов событий. Каждый из них заставлял трепетать девичье сердце.
«Ох, Господин Игуро придет с минуты на минуту, а я тут в облаках летаю», — поругала себя девушка.
Когда пришел Обанай, то все приготовления были закончены. Мицури встретила его, не сдерживая смущенной улыбки, и провела к маленькому столу, котацу, на котором стояли тарелка мандзю с шоколадной начинкой и зеленый чай. Как только она сели за стол друг напротив друга, Канроджи засуетилась налить им в кружки горячего чая, спрашивать о успешности задания, погоде. Проще говоря она не знала, что ей делать. Встречаться с глазами Столпа Змеи уж больно смущает, а если это и получалось, то лицо мигом сливалось с ее волосами.
Мужчина прекрасно все замечал. Хоть по нему и не видно, но он волнуется не меньше самой девушки. Ему приятно осознавать, что Мицури также пылко любит его, как и он ее. Вообще он не планировал говорить с ней о своей любви, ему не позволяла сделать это испорченная кровь.
«Раз уж так обернулось, почему бы не стать по-настоящему счастливым», — с такой мыслью он отправил Мицури письмо.
Не желая больше томить девушку своим молчанием, он аккуратно взял ее руку в свою. От теплого прикосновения мужских пальцев Столп Любви вздрогнула и посмотрела в разноцветные глаза Обаная.
— Канроджи, — его слова заставили ее затаить дыхание.
Пусть она и знала, что ее чувства взаимны, но читать на бумаге — это одно, а слышать — совсем другое.
— Не думал, что скажу тебе в этой жизни, — сказал Игуро, немного наклонив голову набок, — я люблю тебя.
Обанай знал, что Мицури очень эмоциональная личность, поэтому слезы, катившиеся по ее щекам, практически не удивили его. Если бы не бинты, то девушка смогла бы увидеть искреннюю улыбку Столпа Змеи, предназначенную только ей одной.
— Не плачь, — успокаивал ее Обанай, ладонью вытирая ее слезы.
— Как тут не плакать, если я очень счастлива, — она улыбалась, а поток слез постепенно сходил на нет. Канроджи осмелилась прильнуть к руке мужчины, словно кошка, которая требует ласки.
— Я тоже очень счастлив.