25. Убьют
Не успели ученики заметить, как пришёл май. А совсем скоро он уже начал подходить к завершению. Это значило, что наступила пора экзаменов. Экзаменов, которые решили бы их дальнейшую судьбу. Если оценка "5", то ты уходишь, а если меньше, то остаёшься на второй год. Однако никто даже не догадывался, как поступали с учениками одиннадцатых классов, которые не получили "отлично" на экзамене...
Для всех возрастов они были одинаковыми: русский язык, математика, история, биология и география, обществознание и английский. По остальным предметам ожидали контрольные, которые решали только вид аттестата.
Говоря о друзьях, сдать на "отлично" смог лишь Олег. И то, с большими усилиями. Его терзали сомнения, стоит ли ему вообще выходить из этой школы. Так Вера осталась бы тут, без него. А если бы она тоже сдала? Он решил в ней не сомневаться и всё же написать на высший балл. Но даже не сомневаясь в любимой, он закончил только в тот момент, когда время на выполнение вышло. Всю работу он думал об остальных, как ему их было жаль. Однако же он получил "5", что означало его скорый выпуск. Но Юдин определённо не радовался.
Вера находилась в настолько подавленном состоянии, что даже русский с английским не сумела сдать на "5" — не хватило пары баллов. Историю вовсе завалила. На протяжении работы она волновалась, путалась в словах, думала об Олеге и остальных. Старалась изо всех сил, чтобы выйти из этого ужасного заведения, но не смогла. Её оставили ещё на год.
С Гришей поступили так же. Но он вообще не старался. Он прекрасно знал, что Ира не сдаст на "отлично", и выражал своё бездействие как протест. Он сидел на экзаменах и презрительно смотрел на учителей. Думал, что они могли бы сделать хоть что-то, имея больше власти. И пусть они на самом деле не могли перечить директрисе, Грехов рассматривал их такой же преградой. Он не огорчался оценке и не радовался. Ему было всё равно.
Ира действительно старалась, но никак не могла написать математику и русский. Для неё эти два предмета были самыми скучными, а оттого и тяжёлыми. Тем более, думать о чем-то, кроме Светы и того, как она перед ней виновата, Неверова просто не могла. И получила неудовлетворительные оценки. Однако ей ничего не сказали. Только "очень жаль"...
Света сначала пыталась, но в середине работы сидела с опущенной головой и опустошёнными глазами. Слёзы не текли, на них не хватало сил. Хотелось только умереть прямо там. Как и ожидалось, даже историю она завалила.
Ира сидела в своей комнате и уже было собирала вещи, так как не видела больше никакого другого исхода, что с ней могли бы сделать. Только отпустить. Но не успела она завершить сборку чемодана, зашла Светлана Васильевна. Глаза у неё намокли. У Иры, как ни странно, тоже.
— Ирочка, – удивительно ласково произнесла заведующая, – я не могу скрывать это от тебя, – она утёрла слёзы. – Как бы я не хотела тебе это говорить, я должна.
Ира устремила взгляд на неё и встала с колен. И не успела она подойти ближе, как Светлана Васильевна повернулась боком и прикрыла рукой лицо.
— Тебя убьют, Ира, убьют. Так поступают со всеми твоего возраста, кто не сдал.
Она ушла, утирая не оставливающиеся слёзы. Неверова осталась одна и снова упала на колени, даже не почувствовав боли от удара. Будто ток прошёлся по телу. Настолько сильная новость, что её парализовало. Ира стояла на коленях и со стоящими слезами смотрела на почти собранный чемодан, который теперь уже не был нужен. Она знала, что ей оставалось делать.
Было больно, не было мотивации выходить даже из комнаты. Но Ира пересилила себя. Она понимала, что друзья должны знать.
Первый узнал Олег. Случилось это во время перемены. Он не произнёс ни слова, лишь его глаза выдавали всю горечь мыслей. На ресницах поблёскивали росинки слёз, а губы незаметно дрожали. Олег не мог посмотреть подруге в глаза, не мог ничего сказать. Но Неверова всё поняла, вздохнула и обняла одноклассника в их последний день рядом.
Вторым узнал Гриша, будучи самым первым другом в этом месте. Он уже не плакал, но и не молчал. Из его уст прозвучали слова, которые благодарили Иру за всё, что она делала, за то, что была рядом, за то, что не сдавалась до последнего. Напоследок он, щёлкнув челюстью, накинулся на подругу и обвил своими длинными руками её плечи, когда шея прижалась к макушке. В этот раз глаза намокли у Иры, и она прижалась лицом к его груди. Не хотела отпускать. Поэтому Грехову пришлось сделать это самому. "Я сохраню тебя в сердце, подруга" - сказал он и опустил голову.
После полдника Ира сбежала на второй этаж общежития и зашла к Вере. Та была ужасно рада видеть Иру, но заметив грустинку на её лице, сама поникла. Неверова сказала сходу, что её убьют, и Вера зарыдала. Она злилась, грустила. Вера обняла подругу и автоматически била ту по спине, кричав о несправедливости. Ира ничего больше не говорила, а только в противовес Новиковой гладила её по спине и с безысходностью опустила глаза.
Последняя узнала Света. Они встретились в тот же день в туалете. А Иру уже искали.
— Светик, – всхлипывала та, – прости меня, умоляю! Я так этого не хотела!
Света смотрела с интересом и горечью на Иру, уже собираясь прижаться к ней.
— Мне надо было учиться лучше. Но я и не думала, что... Меня убьют за это, - она закрыла лицо руками и зарыдала.
Света открыла рот и стояла в ступоре. Глаза сохраняли сухость, но сколько в них было непонимания, сколько боли. Они смотрели на убивающуюся Иру и не могли сдвинуться с мёртвой точки. Словно застыли, как и сама Света.
Ира подняла голову и утёрла слёзы.
— Я так хотела, чтобы мы с тобой убежали и были вместе. Воображала, как мы с тобой уехали подальше, к горам... И жили счастливо, вдали от этих идиотских правил... И Гриша бы приходил каждый день, и Олег с Верой по выходным... Такая глупая, такая дебилка! Ещё и тебе из-за меня досталось, и с тобою рядом не буду-у-у...
Света подошла к Ире и положила ладони на её щёки, посмотрев с любовью и жалостью в глаза. Между ними словно проскочила искра, они обе чувствовали бегающие по телу мурашки. Света нагнулась к Ире, и их губы слились в последнем, но таком чувственном поцелуе. Слёзы стекали прямо к губам, и поцелуй стал ещё более горьким. Хотелось большего, но они не могли себе позволить даже убежать, потому что за Ирой пришли именно в этот момент. Помощник директрисы зашёл в туалет и уже тянул Неверову за руку, а та лишь произнесла напоследок: "Господь с тобою, Светик".
— Господь с тобою, Ира, – стояла Света совершенно одна и всё ещё чувствовала на себе прикосновения любимой.
Ярость всколыхнула в её сердце, и Света скачками убежала на второй этаж, сметая с ног других учениц. За считанные секунды она прибежала к Вере, которая лежала на кровати и обнимала мокрую от слёз подушку.
Швырина, не обращая и малейшего внимания на Верину соседку, заговорила. Она вся горела от злости, любви и грусти.
— Вижу, ты уже всё знаешь! Меня это не устраивает!
— Ч-что? – приподнялась Вера.
— Не устраивает, что с ней так поступили! Нас отсюда не выведут, если мы не такие, как надо, Вера! Разве это справедливо? Разве Ира хотела бы, чтобы умерла ты, Гриша... Или я? Ты думаешь, мы выйдем отсюда? Да ты скорее повесишься от грусти!
Вера склонила голову, понимая, что так оно и случилось бы.
— Ира хотела бы нашего побега. И пока нас ещё четверо, пока большая часть школы ещё с нами... Мы убежим, сожгём этих придурков и будем жить так, как хотим сами, а не как нам твердят изо дня в день! Ты со мной согласна?
Новикова полностью села на кровати и убрала подушку в сторону. Она посмотрела в пол, потом на соседку. Та уже знала о побеге до этого, но на лице всё равно виделось удивление. Вера вспомнила про Олега, про Гришу. Переведя глаза на Свету и с решительностью встав на ноги, она подошла к ней и взяла за плечи.
— Ира этого хотела бы. Ради неё, ради нас... Я готова, Света! И я думаю, – она снова посмотрела на раскрывшую рот соседку, – остальные тоже.