2.Тяжёлый день
Утренний воздух лёгкими шажками прошёлся по комнате. Холодный, он чекотал ноги и уши. Света поджала колени ближе к груди, а голову спрятала под одеяло, согнув шею до ощутимого растяжения. Краем уха она услышала ворчание и странный шум, доносившийся словно из-под воды. Вдруг знакомый голос, похожий на скрежет, стал более явным. Дверь открылась, голос пробился сквозь сон.
— Девочки, встаём и идём умываться! - прокричала Светлана Васильевна и тут же захлопнула дверь.
От соседней кровати раздалось протяжное рычание — Дая не хотела вставать. Что ж, Света тоже не горела желанием подниматься. Но что можно сказать против? Будто кто-то послушает...
Соседки с трудом поднялись и, ничего друг другу не сказав, прошли в ванную. Там, вместе с десятком таких же сонных девочек, они умылись и почистили зубы.
Уже в своей комнате они заправили кровати, а Дая сделала небольшую утреннюю растяжку. Спустя минут пять зашла Светлана Васильевна и протянула девочкам одежду со словами: "Это ваша школьная форма". Обе взяли её и начали рассматривать вдоль и поперёк.
Форма состояла из белой рубашки с длинным рукавом и голубыми пуговицами, такой же голубой плиссированной юбки до колена, чёрных колготок и таких же чёрных балеток. Однако самым первым привлёк их внимание голубой бантик на вороте рубашки, который выглядел как-то по-детски.
Пока Аракчеева ворчала, поправляя тупой бантик, который нельзя было снять, Швырина просто рассматривала себя в зеркале. Длилось это недолго, так как снова зашла заведующая и позвала девочек на завтрак.
В столовой, где собрались все классы, девочек пятнадцати лет посадили за отдельный столик (всех распределяли по полу и возрасту). Подали рисовую кашу, чай и хлеб с сыром. Ничего необыкновенного: лишь вкус лучше, чем в обычной школе.
После первого приёма пищи всех отправили на уроки. И здесь начинается самое интересное...
Дая и Света оказались в одном классе с пятью девочками и восемью мальчиками. Этот класс назвали 9"Б".
Первым уроком у них стоял русский язык. Дети продвинулись к кабинету. Некоторые громко разговаривали между собой, а кто-то даже матерился; мальчики смеялись над чем-то, девочки ворчали и обсуждали школу. Швырина оглядывалась и поджимала губы, что представляло из себя реакцию на шум как раздражитель.
Один мальчик открыл дверь.
В кабинете сидела за учительским столом женщина лет пятидесяти, полная, с коротким каре. Она перелистывала учебник, то ли недовольно, то ли насмешливо поднимая брови. Учительница повернула голову на ученика и сказала: "Здравствуйте. Это во-первых. А во-вторых, чего стоим?" Намёк схвачен - ученики прошли в класс и уселись за одиночные парты. Наверное, они так сделаны, чтобы никто не списывал и не разговаривал на уроках.
Урок начался. Учительница - Марина Владимировна - объясняла тему, стоя у доски. В это время щекастый бурят прямо позади Светы разговаривал с белокурым мальчиком рядом. Конечно, разговоры между учениками не удивляли. Но предметом их обсуждения была Света: "палка", "доска", "дылда". Каждое из этих слов долетало до уха Швыриной. Сказать, что ей было неприятно - промолчать. Её губы тряслись от унижения! Слёз не было, но глаза заметались, а дыхание стало громче. Она бросила несколько умоляющих взглядов на Марину Владимировну. Учительница заметила один из таких взглядов, затем она скосила глаза в сторону бурята и белокурого, многозначительно хмыкнула и положила учебник на стол. Она замолчала — класс застыл.
— Мальчики, - обращалась она к ним, - поделитесь, о чём вы говорите.
— А вам зачем? - заговорил бурят. Белокурый смотрел на приятеля и молчал.
— Я веду урок.
— Ну так ведите!
Марина Владимировна улыбнулась, вздохнула и резкими шагами подошла к буряту.
— На моём уроке я не потерплю такого неуважения. Поэтому я приглашаю вас обоих к доске — расскажете о ваших "палках".
Мальчики прогоготали, но тут же заткнулись. Марина Владимировна церемониться не стала: схватила обоих за локти и резким движением оторвала их от стульев. Затем она потянула мальчиков за собой, пока некоторые перешёптывались и хихикали. Все трое вышли из класса, но спустя минуты две учительница вернулась и гордо кивнула в сторону Светы. Теперь душу переполняли лёгкие и будто воздушные чувства.
Дальше урок проходил в обычном темпе, остальные не шумели. Точнее, некоторые личности периодически перешёптывались. Однако учительница одаривала их презрительным взглядом — они тут же замолкали. К слову, те двое пришли быстро: через минут пять или семь. Наверное, с ними просто поговорили.
Следующим уроком стояла география. Зайдя в кабинет, Света оказалась не в своей тарелке: глобусы стояли в самых разных местах кабинета, хаотичным и навязчивым образом; карта России уже растянулась от одного края доски до другого, напоминая всем, что они будут изучать. К тому же, воздух в кабинете был тяжёлым и даже слышался еле уловимый запах старой бумаги.
Учительница, представившаяся Еленой Николаевной, выглядела на лет тридцать пять - сорок, имела стройное и высокое тело, на носу сидели очки, а волосы были собраны в пучок. От неё веяло строгостью и отвращением к окружающим.
Урок начался, через минут пять уже запахло скукой. Елена Николаевна растягивала предложения, словно смаковала информацией, которую трактовала. Света никогда географией не интересовалась, а слушать учительницу дольше десяти минут не могла, так что опустила глаза в тетрадку, а точнее на её последнюю страницу. На этой странице Швырина стала рисовать ручкой всяких монстриков и цветочки. Мысли улетели далеко от темы урока, который шёл своим чередом: учительница объясняла тему, задавала вопросы, периодически орала по поводу и без; спереди Светы две девочки шушукались, а за последними партами сидела маленькая группа учеников, которые иногда говорили не по теме. В основном на них Елена Николаевна поднимала голос.
Света даже не заметила, как прошло двадцать минут с тех пор, как она отключилась от урока. До перемены оставалось пятнадцать минут. Услышав это, Швырина лишь взглянула на доску, послушала пару минут и снова уткнулась в тетрадку. Но вдруг над ней нависла тень. Сухая, худощавая рука стукнула по парте.
— Ну здравствуй, дорогая, - протянула учительница. - Можешь мне повторить то, что я только что сказала твоему классу?
Света сглотнула и перевернула с последней на первую страницу. Но тут же Елена Николаевна схватила тетрадь и вырвала последний её лист, кинула тетрадь обратно и полминуты потратила на изучение рисунков.
— Господи... тебе заняться больше нечем?! - рвала она листик, подходя к мусорному ведру. - Урок идёт — она сидит и рисует! Да ты хоть понимаешь, что оно не мне нужно, а тебе, художница ты эдакая!
Швырина опустила голову.
— Стыдно? Тебе должно быть стыдно! - недолгое молчание. - Останешься после уроков, я займу у тебя десять минут.
— Но это ведь вся перемена! - сказал один ученик.
— Да и нам есть идти надо... - добавил другой.
— Потерпит! Она половину урока так просидела!
Так и вышло: весь класс ушёл на второй завтрак, а Света осталась наедине со злобной географичкой. Та кинула ей на парту контурные карты.
— Рисовать любишь? Сейчас ты свои навыки проявишь... укажи мне здесь все республики и края России, затем вот тут подпиши страны, с которыми Россия граничит. Вперёд!
Света ничего не сказала: в горле встал ком, который словно отрастил шипы. Даже дыхание причиняло боль. Слёзы беззвучно текли по щекам, образовывали капельки на кончике носа и на губах. Пришлось давиться этой солёной водой вместо еды всю перемену, пока Швырина старалась вспомнить хотя бы десять республик и хотя бы три края.
За свою работу она получила тройку и была с криком выставлена за дверь, когда до звонка на урок оставалась минута.
Этим уроком была математика. Учитель по имени Евгений Александрович — мужчина лет тридцати, хилый, с очками на горбатом носу и с небольшим хвостом, — создавал ощущение, что все вокруг глупее, чем он, на процентов семьдесят. Точнее, он так точно думал. После географии он не показался Свете строгим. Скорее заносчивым. Говорил он много, объяснял неясно. Ему, наверное, казалось, что он понятен, но лишь потому, что Евгений Александрович — человек с математическим складом ума. Все вопросы, которые задавали ученики, он комментировал примерно так: "Да как же можно не понимать?" Поэтому Света не спрашивала, а сидела с опущенной головой и опустошённым взглядом.
Мысли витали так же далеко, как и во время географии, но теперь Швырина не посмела рисовать. Она лишь думала и краем уха слушала учителя, иногда записывая в тетрадь то, что сама не особо понимала. После географии и пропущенного приёма пищи представлялось невозможным сообразить хоть что-то. Поэтому урок протянулся неприятным шипящим отзвуком и закончился пронзительным звоном.
На истории мозг расслабился и даже заинтересовался, включившись в работу. Максим Никитич — полный мужчина с густыми бровями — являлся историком. На вид ему было больше тридцати и, несмотря на широкоплечесть, взгляд внушал доверие. Он показался Свете дружелюбным.
История Свете нравилась. Было интересно узнавать то, что произошло в далёком или даже близком прошлом. Интерес вызывал и тот факт, что никто не знает всей правды, а историю можно легко приврать. А Швырина любила разбирать разные версии случившегося. Максим Никитич сразу заметил интерес ученицы, так что задавал вопросы по теме урока, смотря в её сторону. Света же охотно отвечала, хоть и немного робким голосом. Действительно, Максим Никитич не представлял из себя строгого учителя, а на фоне предыдущих сиял ангельским светом. Уроком наша новобранка осталась довольна. Можно даже сказать, что её силы заново восполнились.
Но на химии силы упали ниже плинтуса, потому что сознание Светы само себя унижало, когда она с самого начала урока упустила суть темы. Поэтому урок пролетел мимо неё: она бездумно спысывала с доски, отключила свой мозг, думала о предыдущем уроке, а имя учительницы даже не услышала.
На перемене мозг включился. Настало время долгожданного обеда, которому Света была рада больше остальных.
Теперь мы можем на пару строк отвлечься от уроков. Как и на завтрак, все ученики перешли в соседний корпус, который назывался столовой. Там ребята снова толпились, кричали и толкались. В этой гуще событий Света смогла отыскать Даю, что была хотя бы немного знакома. Подойдя к соседке, Швырина обменялась с ней взглядами, которые тут же устремились на орущую Светлану Васильевну. Она подзывала девочек с девятого класса к их столу.
После обеда настала физика. Учитель ничего интересного из себя не представлял: вроде не особо строгий, а вроде и дружелюбным не выглядел. С физикой у Светы были странные отношения. Темы понимались периодически, рандомно; она сама не знала, как так выходит. С новой темой произошло раздвоение: первую половину урока она записывала без вопросов о том, что происходит; вторая половина урока оставила вопросов больше, чем ответов. Но Света молчала: не хотела казаться глупой. Как всегда.
Следом за физикой наступила физкультура. Там, в небольшом спортзале, исполненном в синих тонах, дети с самого начала урока бежали десять кругов. Конечно, каждый был одет в чёрные шорты и белые футболки, ведь другого школа не предусматривала. Только Дая сидела на скамейке по причине проблем с сердцем.
Вернёмся к бегу. Света бежала третьей, так как её рост входил в пятёрку лидерских в классе. Ученики сзади её подгоняли, а впереди — убежали на пару шагов дальше. Швырина не привыкла так много бегать, поэтому испытывала колющее и гадкое ощущение по всему телу. Ноги горели, горло высохло, в глазах помутнело. На седьмом круге Света чуть не упала и отошла в сторону — по привычке. Она согнулась и упёрлась ладонями в колени. Не успело дыхание выровняться, к ней подошёл физрук — Александр Николаевич. Ростом он не обгонял ученицу, голова блестела лисиной, чего не скажешь о щетинистом лице. Несмотря на рост, тело было крепким, так что казалось, он мог врезать за малейший пустяк.
Света подняла голову и вяло дрогнула. Александр Николаевич сжал своей широкой ладонью плечо ученицы и прикрикнул:
— Кто разрешал? Обратно встала! - и толкнул её в строй.
Когда ученики пробежали все десять кругов, Швырина упала коленями на пол. Бег сделал ей так плохо, что она не почувствовала, как колени с силой ударились, и просто упала.
Не прошло и двух минут, как сквозь белый шум послышался знакомый голос.
— Света? Всё норм? Ты лучше встань, а-то Санька уже ругаться начал, - протягивала руку Дая.
Швырина встала, поблагодарила соседку и вернулась на своё место.
Учитель сказал прыгать на скакалке по очереди. Конечно же, это оценивалось. Однако урок закончился до того, как очередь дошла до Светы. Но физрук её остановил и приказал попрыгать. Словно Света была особенной.
Отпрыгала на тройку и, переодевшись, пришла в кабинет обществознания с растрёпанной косой и красными щеками. Ясное дело, что Швырина не писала: руки тряслись, голова не думала. Однако тот самый бурят заметил это и точно в качестве мести за произошедшее на русском рассказал учительнице. Та предупредила Свету. Ученица взяла ручку и неохотно уткнулась в тетрадь. Она слышала тихий смех того мальчика, он явно гордился своим поступком.
Обществознание закончило учебный день, так что ученики отправились на полдник. После приёма пищи надо было приступать за домашнее задание.
Света, уже в привычной одежде, сидела напротив соседки за письменным столом и делала русский. Параллельно она помогала с ним Дае. Но доделав этот предмет, стало сложно приступать за остальные. Поэтому Света решила пройтись по коридору.
Прокрастинировала, как могла: рассматривала двери, оконные рамы, плинтус; ходила в туалет, после чего несколько раз мыла руки до покраснения; даже пыталась поспать, но выходила только лёгкая дремота, которая прерывалась еле слышным звуком.
В семь часов вечера детей позвали на ужин, где подали творог с компотом. Поев, соседки вернулись в комнату, всё ещё уставшие и уже сонные. Доделывать домашнее задание не желала ни одна, однако кое-кто плевать хотел на их желания: Светлана Васильевна делала обход по этажам, зашла к девочкам, спросила про уроки и с ходу заявила, что несделанное домашнее задание может повлечь за собой предупреждение, а то и наказание. Это заставило Швырину с Аракчеевой схватиться за ручки и снова сесть за стол, хоть и до отбоя оставалось чуть больше двух часов. Обе сели за математику. Дая чесала затылок и через пять минут махнула рукой, бросив учебник обратно в сумку. Света же сидела дольше: полчаса. Но в итоге, постараясь решить задачи, также закрыла учебник и тетрадь. Она приступила к изучению параграфа по истории. Читала, отвечала на вопросы в конце параграфа, даже заглянула на следующий. Затем решила глянуть учебник литературы: что там они читать будут? И просидела так час с лишним. Математика не сделана. На часах половина десятого. Зашла заведующая и приказала спать.
День выдался тяжёлым. Света не могла представить, насколько сложным окажется обучение в этой школе. Однако теперь, проучившись тут всего один день, всё стало понятно. Она быстро смирилась с мыслью, что, скорее всего, в этом месте она и подохнет. С такими думами мозг окунулся в сон.