4.Знакомство
Утро началось с истории. Для Иры. Даже завтрак перед уроками не смог поднять ей настроение. Там глаза ещё слипались, никого перед собой не видели. Обычно к полднику типичная для Иры активность возвращалась. Но именно ранним утром Неверова только поела и поздоровалась со своими друзьями. Свету она не заметила.
Кстати о Швыриной. О ней Ира думала, пока рассматривала карту в учебнике. Ужин у одиннадцатого класса сместился на двадцать минут, поэтому увидеться не получилось. Жаль, что так вышло.
Голова наполнилась совсем не тем, что требовалось на уроке. Ира не слушала учительницу. Когда она вообще слушала на уроках? В очень редких случаях, несмотря на то, что уже второй год здесь проводила. Должна была присмиреть, но школе пока не удалось ничего с ней сделать. Однако в этот раз Ирины мысли заполнились не тем, какое у учителя смешное лицо, или тем, что хочет есть. Именно об этой хрупкой и точно запуганной девочке думала Неверова.
Вдруг в середине урока голова снова включилась, так как историчка раздавала тесты. Стало понятно: пора сконцентрироваться и списать! Но как Ира могла это сделать? В школе всё так строго: одиночные парты, учительский контроль...
Ира вырвала тетрадный лист, написала на нём просьбу помочь и сложила самолётик. Теперь требовалось попасть этой конструкцией на другой ряд, через три парты назад. Там сидел друг и одноклассник по имени Олег Юдин. Он отличался хорошими оценками, поэтому мог помочь. Только вот Неверова не славилась меткостью. Что и следовало ожидать, она промахнулась — самолётик улетел на подоконник. В добавок ко всему, эту выходку заметила учительница и подняла голос. Не в первой! Она открыто ненавидела Неверову. Что ж... наверное, было за что.
"Как можно себя так вести! Ты же сидишь за второй партой первого ряда, и я тебя прекрасно вижу!" - стоял крик, похожий на жалобное хрипение, перерастающее в рычание. Бедная учительница истории уже устала от этой проказницы. Но такая уж Ира: сложноподчинающаяся, дерзкая, порой невнимательная.
После выговора Неверова попыталась подумать сама, но из всего теста смогла ответить всего на один вопрос. Как она решила это исправить? — Попытать удачу снова! Теперь она оторвала листочек гораздо тише, дождалась момента, когда учительница отойдёт к третьему ряду, в конец.
Поняв, что никто не смотрит, Ира пульнула самолётик в сторону Олега и попала ему прямо в висок. Он машинально "айкнул", а послание упало на парту.
Стоило учительнице поднять голову на звук, он прикрыл самолётик своей большой ладонью. Учительница повернулась, издала подозрительное мычание и отошла к учительскому столу.
Юдин выпустил воздух из широкой груди и аккуратными движениями развернул листок с косыми буквами на нём, которые говорили: "На помощь!!" Олег закатил глаза, они перекатились на Иру. Она лишь помахала и состроила глазки, чтобы казаться убедительнее. Что ж делать? — Помогать!
На уроке английского языка Олег уже забыл про помощь подруге. Казалось, для него это обычное дело — помогать другим. И ведь действительно, очень хороший мальчик: высокий, сильный, так ещё и учёба прекрасная. Более того, учителя его любили за покладистое поведение.
Вот, например, на том же уроке английского он сидел и слушал. А когда ему задали вопрос, встал да ответил. Даже на Ирины выходки Юдин почти не реагировал. Мог повернуться к ней, но тут же отвернуться обратно.
Но таким ли он был раньше? Нет, конечно. Иначе Олега не отправили бы в школу имени Баранова. Но если Ира попала за полное непослушание и отвратительные оценки, то за что попал Юдин? — Да за поведение! Действительно, пятнадцатилетним подростком он хулиганил, хамил учителям, но вот оценки всегда были хорошими. Словом, умный, да тот ещё плохиш.
За два года школа с ним справилась, хоть он всё ещё здесь. Наказания, предупреждения, одинаковость и... Вера. Всё это положило конец хулиганью.
Что ещё за Вера, подумает читатель. Вера Новикова — ученица десятого класса, то есть на год младше Олега.
Шёл урок русского языка, Веру вызвали к доске. Хоть оказалась она здесь за тройки в четверти и даже в году, языки ей давались как раз плюнуть. Поэтому учительница частенько её вызывала.
Собственно, Новикова писала под диктовку и расставляла знаки препинания. Всё, казалось бы, идеально. Учительница кивала, "угукала", говорила, что всё правильно. Да только стоило Вере по невнимательности пропустить букву или не в то место влепить запятую — сразу замечание! Руссичка на каждую мелкую ошибку реагировала, как на атомную войну. Точно хотела завалить.
А что Вера? — Улыбалась и говорила, мол, сейчас всё исправит. Выглядело это так, будто она благодарна учительнице за частые замечания. Вытерев доску по просьбе учительницы, Новикова села за парту и, выдохнув, сквозь зубы пробормотала: "Задолбала..."
После неё к доске вышел Гриша Грехов — одноклассник и приятель. Вера особо не смотрела на доску и не следила за тем, как Гриша писал. Тем не менее, она слышала, как руссичка кричала на него и говорила, что с такими знаниями место в первом классе. Спустя минут пять крика она попросила протереть доску, но Грехов словно не услышал и сел обратно. Просто сел, со спокойным лицом, как и обычно. Как будто на него никто не кричал, да и к доске он не подходил. На лице не дёрнулась ни одна мышца.
Вера никогда, за целый год обучения, не могла понять, как Грише удавалось сохранять такое спокойствие даже в самых ужасных ситуациях.
Вот началась физкультура. Гриша не значился самым высоким в классе, но в хвосте колонны не стоял, и даже не в середине. Перед ним бежали три человека. Он не отставал, но мыслительные его процессы развиты гораздо лучше. Поэтому Грехов часто отвлекался, не на внешние факторы типа птички за окном, а на собственные мысли.
На этот раз он думал о том, что ему даст бег. Действительно, они просто бегали друг за другом по кругу, даже не на перегонки. Так ведь совсем неинтересно! Глупо и странно, думал Грехов. Но учитель отправил бы к директрисе, откажись Гриша бегать. А больше бега он не понимал только игру в волейбол. Серьёзно, зачем? Чем поможет в жизни? Что он вынесет из этого? А ведь мяч мог прилететь в голову, что не всегда заканчивалось благополучно.
Эти нелестные для физрука размышления заставили Грехова сбавить темп. Да он вообще почти забыл, что должен бежать. Поэтому сзади до уха донёсся крик:
— Быстрее беги, Грехов!
Гриша остановился на автомате. Скажем, вернулся в реальный мир и это его смутило.
Мальчик, закричавший Грише вслед, не ожидал такого, поэтому врезался, девочку за ним постигла та же участь. Оба они упали, а остальные затормозили.
— Ну ты и тварина! - снова возмущение.
— Так, я не понял! Бежать всем быстро! - приказал учитель.
Гриша облизнул зубы, вздёрнув верхнюю губу, и посмотрел на уже вставшего одноклассника. Глаза точно говорили: "Какой ты идиот". Именно так его Грехов назвал в своей голове и продолжил бежать, оставив одноклассника в смущённом недоумении. Можно было подумать, он услышал то, что сказали мысли Гриши.
Пятым уроком у класса Светы стояла математика. Ей казалось, что некоторые вещи стали понятны, но словно под дулом пистолета. Просто Евгений Александрович снова закатывал глаза на любую ошибку, делал вид, будто он самый умный, а все вокруг него — идиоты. Одних такое поведение раздражало, заставляя устраивать некий бунт и не делать задания; на других, таких как Света, это действовало так, что если они не сделают идеально, то будут пристыжены и опозорены на весь мир. В общем, урок выдался напряжным. Однако после него последовал обед, где Швырина надеялась наконец увидеть Неверову, которая почему-то до этого не попадалась на глаза.
Доев макароны с котлетой, Света направилась отдавать тарелки кухаркам. Там она столкнулась с Ирой.
— Ёпт... это ты! Свет... Света, Светик! Светлана Швырина! Что-то я... так, давай по порядку, - взяла та за руки Свету.
— По... порядку?..
— Да, я же хотела познакомиться! Пошли к моей банде.
Вот слово "банда" вызвало в голове неоднозначное чувство. Звучало так, словно Неверова — глава преступной группировки. Но всё оказалось гораздо проще: "банда" представляла собой троих обычных учеников, которые выглядели довольно дружелюбными. В основном...
— Привет, это же ты Света, о которой Ира уже мне все уши прожужжала? - точно пушинка, подлетела длинноногая девушка с остреньким носиком, чьи тонкие чёрные косы качнулись вместе с головой. Она выглядела, как человеческая форма стрекозы. Свете нравилось ассоциировать людей с животными.
— Привет... ну, да, я Света, - опустила та голову.
— Что с тобой? - "стрекоза" посмотрела на собеседницу взглядом, каким смотрят на потерявшихся детей.
— Она просто стеснительная, да, Светик? - а Ира у Швыриной ассоциировалась с жаворонком: такая же маленькая, активная и с птичьим носом. - Света, это Вера... Новикая.
— Новикова! - нахмурилась Вера и замахнулась. За руку её взял широкоплечий и высокий парень, побритый налысо. Он напоминал спокойного, большого слона.
— Ладно тебе, Вер. Знаешь же её память! - ухмыльнулся "слон". - Меня Олегом звать, - протянул он руку.
— Посмотрите на этих голубков! - прохрипела Неверова и засмеялась.
Верины глаза вновь загорелись, она уже хотела врезать подруге, но Юдин что-то ей нашептал. Та улыбнулась.
Пока Ира смеялась и легонько хлопала Свету по плечу, Новикова отошла и встала напротив подруги, скрестив руки на груди. В это время Олег налил воды и пролил Ире под рубашку через ворот. Неверова прекратила смеяться и машинально ударила Олега по руке, вскрикнув. Стакан упал, а Новикова залилась звонким смехом. Юдин подхватил смешинку, а на Светином лице проскользнула улыбка. Но когда Ира закончила мельтешить и ругаться, на ребят накричали и приказали идти на уроки.
Так они и сделали. Проходя по улице до корпуса школы, они разговаривали, но... кого-то мы забыли. Он ни разу не заговорил и даже не стал смеяться во время той ситуации. Сначала Света его даже не заметила, однако теперь он влился в разговор, так как Ира его представила.
— Блин, забыла! Чё ты как не родной, Григорий? Прекрати уже плестись сзади.
Гриша Грехов выглядел как скромный опоссум: длинный, тонкий, с широко раскрытыми глазами. Однако брови были опущены, а челюсть не оставалась в покое. Он постоянно лизал зубы, потирал одной челюстью о другую, щёлкал ими, будто хотел кого-то укусить. Вот Гриша уже вызывал некоторую боязнь внутри Швыриной. Скорее он напоминал даже не опоссума, а скорпиона или паука... или многоножку.
— Привет, - протянул Гриша руку. Он произнёс это слово картавым и совсем не взрослым голосом. Это успокоило Свету. "Картавая многоножка", думала она, звучит даже мило.
— Он не особо любит разговаривать. Мне это сначала не нравилось, но потом как-то сдружились. Сама не въехала, как так получилось, ха-ха!
— Я просто прикрыл тебя перед Кириллом Максимовичем, когда ты пробралась в мужское общежитие.
— Так! Ты сегодня больно разговорчивый, - забеспокоилась Неверова, что все её карты сейчас раскроют.
Вера и Олег тихо посмеивались, а Гриша победно улыбнулся, пока Ира пыталась придумать, что ещё рассказать.
Но в конце концов они дошли до школы и направились на свои уроки. Весь оставшийся учебный день Света думала об этой компании: какие они весёлые, искренние. Они совсем не злые. Швырину пугало то, что они старше, что они такие открытые, такие другие. Однако вместе с тем было в душе что-то такое сияющее, что заставляло идти к ним навстречу. Может, Света обрадовалась, что наконец кому-то действительно интересна?
Однако после уроков, во время полдника, она снова встретилась с компанией. Только на этот раз её подозвал Олег, так как Ира находилась в туалете. А пока её не было, Вера поведала, что Неверова здесь уже год, так как в отличие от остальной банды её в школу направили в шестнадцать лет. Также выяснилось, что за год та почти не исправила поведение и оценки, чего не скажешь о Юдине. Новикова вскользь упомянула о религиозной семье, когда Ира уже вернулась.
— Не с места! Сейчас я кому-то буду ругаться, Вера!
Та хитро улыбнулась и звонким голосом посмеялась и помахала рукой, как бы говоря: ну давай.
— Света, знаешь, что Вера и Олег...
Тут уже Вера стала возмущаться.
— Так, вот про это не надо только!
— Хорошо, тогда не надо рассказывать обо мне, когда меня нет. Могла бы об Олеже рассказать... или о Грише, ты ж с ним в одном классе!
— Ир, не кипятись. Вера ничего особо о тебе не сказала, – пытался угомонить подругу Олег.
— В любом случае, прости. Я так больше не буду. Не злись только, хулиганка! - погладила та подругу по голове. Ира смягчилась и начала сама про себя рассказывать.
Вот так всё у них просто. Никто, казалось, и не обижался. Несмотря на различия в характере и возрасте, они говорили друг с другом как семья. И даже Гриша не оставался в стороне. В этой "семье" он был бы растущим подростком, который стыдится своей семьи, но всё же любит их всем сердцем. Поначалу он совсем зажался в угол и молчал, даже не смотря в сторону друзей. Только ковырялся в зубах и рассматривал точку в стене. Однако постепенно Ира возвращала его в реальность. Грехов иногда посматривал на Свету то ли с интересом, то ли с жалостью. Однако заговорить с ней пока не мог. Наверное, казалось Швыриной, он тоже не отличался уверенностью в себе.
Каждому от Неверовой досталось: подколола даже Свету. А когда Светлана Васильевна приказала убираться в общежития, Ира назвала её скандалисткой. За такую вольность, конечно, получила выговор и подзатыльник. Зато все посмеялись уже над Ирой, включая саму шутницу.
Неужели новенькой ученице, которую столько времени ни в грошь не ставили, удалось найти "семью"? И не просто семью, а дружелюбных защитников. Защитников от грустных и мерзких мыслей... похоже на то.