Глава 37
— Самое шикарное занятие в моей этой бренной жизни — это доводить «мужа» до нервного срыва, — улыбалась я, шепча себе под нос. — И сегодня я в этом который раз убедилась.
Дверь во Дворец Повелителя Вод очень громко хлопнула, да с такой силой, что явно хотели эту бедную дверь с петель снести. От моей выходки Ши Уду явно так хорошенько бесился, да и сто процентов догадался, что это я. Думаю, нервы сейчас у него шалят покрепче, чем когда ему Ши Цинсюань пересказывал (а я чую, что такое было) про то, какое представление я устроила в Доме Блаженства — говорить ему о том, что я ревную его к брату, как к супруге для него очень болезненная тема. Да и я бы тоже бесилась, если бы меня сводили с мэймэй сводили, но показать негативные эмоции к семье Ши надо было перед всеми.
Да и дернул меня чёрт забыть, что Безликий Бай жив, бегала наслаждаясь жизнью и крича, что являюсь женой Ши Уду. Да тут же объективно из сильнейших должны вылететь, как минимум три бога, а как максимум — не помню. Чем меньше божеств, которые не согласны с Безликим Баем, тем легче его победить...
— Я знаю, что ты здесь! — кричал Уду так, что было даже мне в купальне его слышно.
— Знай, мне-то что? — прошептала я под нос опять, рассматривая свой маникюр. — Можно подумать, что если бы потратила на тебя деньги, ты бы запомнил такую щедрость.
Не знаю, какие у Ши Уду были планы на праздник Середины Осени — вон, у Мин И было нажраться в хлам, чтобы его с небес выгнали, страдает до сих пор от архитектуры — но планы моего мужа явно не сочетались с моими. Мне-то надо было и показать Цзюнь У, что на братьев Ши я безмерно обижена, да и непревзойденной (вообще без понятия знает ли старик, что я девушка или нет) себя показать тоже надо, плюсом сделать незабываемый подарок супругу, так что совместила приятное с полезным и сожгла все его фонарики нахрен.
— Хэ Сюань!
Эмоции он от этого испытывает сейчас такие же яркие, как и те семьсот восемнадцать фонариков, которые после того, как собрались в кучку полностью сгорели, ибо поджечь их было легче, чем затопить водами (так бы они потухли с чьими-то, а надо было только его). Да и идею мне подкинул Хуа Чэн, который сказал, что руки переломает каждому, кто испортит его прекрасное число в три тысячи. Так что оба бедствия, как и в первом явлении в Небесную Столицу решили устроить своим божествам незабываемый праздник. Только вот Ши Уду какое-то крупное число фонариков в отличии от Се Ляня бы не впечатлило, приш9лось действовать также масштабно, только по другому...
Дверь с грохотом открылась и на пороге стоял злой Ши Уду.
— Ты!..
— За ваше здравие, — сказала я, протягивая сначала вперед пиалу с алкоголем, а затем опрокинула её себе в рот.
— А ты не подавишься моим здравием, Сюань-эр? — Ши Уду захлопнул дверь с такой силой, что, кажется, по стенам купальни побежали трещины.
Я медленно поставила пустую пиалу на край мраморного бортика. Вода вокруг меня лениво колыхалась, отражая свет от светильников, и я видела в этом отражении свое спокойное лицо, что в данной ситуации было равносильно тому, чтобы ткнуть в Ши Уду палкой.
Он выглядел... впечатляюще. Если бы ярость имела физическую форму, она бы сейчас приняла облик этого мужчины. Его парадные одежды, в которых он, вероятно, планировал триумфально восседать на банкете, были слегка в беспорядке, а в глазах метались молнии. В общем, неописуемая красота.
— А надо было выпить за упокой? — приподняла бровь. — О, или неужели я переборщила с температурой костра? — я лениво потянулась, заставляя воду разойтись кругами. — Признаю, семьсот восемнадцать фонариков горят ярче, чем один мой захудалый храм в Чёрных Водах. Но согласись, эффект превзошел все ожидания. Весь зал замер. Даже Император, кажется, на мгновение перестал выглядеть как святая мудрость и просто... удивился.
Ши Уду сделал пару стремительных шагов к бассейну.
— Удивился? — его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Ты сожгла подношения моих верующих на глазах у всех Небес! Ты выставила меня на посмешище сразу после того, как мой брат, захлебываясь от восторга, пересказал мне твою... «сцену ревности» в Призрачном городе! — Он резко наклонился, упираясь руками в мраморный край, прямо передо мной. Нас разделяло всего несколько сантиметров и плотная завеса пара. — Скажи мне, — прошипел Уду. — Что это за новая игра? Ты сначала удираешь от меня через окно, потом объявляешь моему брату, что ты моя законная супруга и «обижена на семью», а следом — сжигаешь фонари, предназначенные для моего прославления? Ты хочешь, чтобы я тебя возненавидел или чтобы я тебя запер в самой глубокой камере Дворца Вод?
Я медленно подняла руку и кончиками пальцев коснулась его подбородка, заставляя его замолчать. Внутренне я ликовала. План «Обиженная жена» работал идеально. Если Цзюнь У видел этот костер, он должен был поверить: Демон Чёрных Вод окончательно сорвался с цепи из-за личных драм, а это это лучшее прикрытие для того, чтобы он не подумал, что Ши Уду надо убирать другими руками, потому что Демон Чёрных Вод окончательно сошел с ума.
— Уду, — томно выдохнула я, глядя ему прямо в зрачки. — Ты же сам сказал: я — твоя ответственность. Так вот, прими её. Жена имеет право на истерику, если её мужа в каждом втором храме рисуют под ручку с «Повелительницей Ветра». Ты хотел признания? Ты его получил, теперь все Небеса знают, что у Повелителя Вод очень ревнивая и очень... взрывоопасная женщина.
Я увидела, как его челюсти сжались. Он перехватил мою руку у запястья, сжимая, может быть, чуть сильнее, чем требовала ситуация, но мне это даже нравилось.
— Ты лжешь, — отрезал он, не сводя с меня глаз. — В каждом твоем слове — расчет. Ты не ревнуешь к Цинсюаню, ты используешь его как повод. Ты сожгла фонари не из обиды, а чтобы что-то скрыть. Но знаешь, в чем твоя ошибка?
— В том, что ты бесишься? — приподняла бровь. — В своих планах я ошибок не вижу. А рассказать всё тебе не могу, уши есть не только у стен, но и у воздуха, — и загадочно ему улыбнулась. — В любом случае, — словно призадумавшись тянула я каждое слово. — Если бы я зажгла тебе фонарики, то это было бы слишком яркое указание на твою персону, а ты бы даже не запомнил.
— Указание на мою персону? — Уду перехватил мою вторую руку, фиксируя их обе на бортике. — Хэ Сюань, ты превратила мой праздник в пепелище. Ты понимаешь, что сейчас на Небесах только и разговоров, что о моей «безумной женщине», которая в одиночку стоит целого восстания? Цинсюань в восторге, он уже бегает по дворцам и рассказывает, что «Брат наконец-то нашел ту, которая может его заткнуть».
— Ну, разве он не прав? — я подалась еще ближе, так что наши носы почти соприкоснулись. — Я тебя заткнула. Ты сейчас не о налогах думаешь и не о новых храмах, а о том, почему твоя жена сидит в твоей ванне и пьет за твое здоровье, пока твоя репутация догорает в небесах.
— Ты невыносима, — выдохнул он, и я почувствовала, как его хватка на моих запястьях сменилась с яростной на какую-то... собственническую. — Ты думаешь, что если ты заперлась здесь, то ты в безопасности? Я могу прямо сейчас выкинуть тебя из этого дворца...
— Не можешь, — перебила я его, довольно щурясь. — «Жена — это ответственность», помнишь? Если ты меня выкинешь после того, как я устроила такой костер из любви к тебе, Небеса решат, что ты — бессердечный сухарь. А тебе сейчас нужно выглядеть... понимающим. Терпеливым. Мужчиной, который справляется с буйной супругой. Я же не пришла к тебе с вопросом: «Как ты хочешь умереть?»
— А ты пришла с вопросом: «Как ты хочешь сойти с ума?», — Ши Уду дернул меня на себя, заставляя вынырнуть из воды по плечи.
Капли с моих волос оросили его лицо, но он даже не моргнул, продолжая сверлить меня взглядом, в котором ярость медленно, но верно проигрывала какому-то темному, лихорадочному азарту. Ему нравилось, как бы он ни строил из себя ледяного праведника, Ши Уду всегда был игроком, а я только что бросила на стол кости, которые он не мог проигнорировать. Да и думаю, что моё тело облепленное мокрой одеждой всё же выглядело прекрасным.
— Понимающим? — он коротко, хрипло рассмеялся, и этот звук в пустой купальне отозвался эхом. — Ты хочешь, чтобы я играл роль мученика при демонической жене? Хэ Сюань, ты только что сожгла семьсот восемнадцать моих путей к молитвам. Семьсот восемнадцать огней, которые должны были подтвердить мой статус. А вместо этого они подтвердили только то, что я не контролирую даже собственную спальню.
— О, — я прикусила губу, стараясь скрыть победную улыбку. — Значит, ты уже признаешь, что это твоя спальня? Кажется, в прошлый раз мы ограничились ковром в кабинете, ковёр не верну, он мне понравился. Растем, Уду. Скоро ты начнешь выделять мне место в шкафу для моих траурных платьев.
Ши Уду резко отпустил мои запястья, но только для того, чтобы схватить меня за затылок, запуская пальцы в мокрые волосы. Его ладонь была горячей — намного горячее, чем вода в бассейне.
— Ты ведешь опасную игру, Сюань-эр, — его голос упал до опасного шепота. — Ты прикрываешься ревностью, но я вижу, как ты дрожишь. Тебя лихорадит от предвкушения того, что я сделаю дальше.
— Ты слишком высокого мнения о своей проницательности, Уду, — я не отвела взгляда, хотя близость его тела, едва отделенного от меня слоями намокшего шелка, заставляла мои собственные мысли путаться узлом. — Если я и дрожу, то только от холода. Ты ведь ворвался и не закрыл за собой дверь, а сквозняки в твоем Дворце такие же ледяные, как и твои манеры.
Я видела, как его зрачки расширились, поглощая радужку. Мои слова про «холод» были ложью, и он это знал. В этой купальне сейчас было жарче, чем в эпицентре того костра из фонариков. Уду сжал пальцы в моих волосах чуть сильнее, заставляя меня еще больше запрокинуть голову, открывая шею. Его взгляд прошелся по моей ключице, задержался на чуть выше груди и снова вернулся к моим губам.
— Тебе мало было ковра? — голос его стал хриплым, потеряв всю свою божественную чистоту. — Тебе мало было того, что мой брат теперь смотрит на меня так, будто я скрываю в подвале не менее трех государственных переворотов и одну незаконную свадьбу? Ты пришла сюда, сожгла мой триумф и теперь ждешь, что я буду обсуждать с тобой «место в шкафу»?
— А ты разве не этого хотел? — я осмелела настолько, что положила ладони ему на грудь, чувствуя через мокрый шелк его одежды бешеный ритм сердца. — Ты даже не представляешь, Уду, как скучно быть просто Непревзойденным демоном. Месть — это долго, нудно и пахнет сыростью. А вот быть «той самой проблемой» Великого Повелителя Вод — это... вдохновляет.
Я подалась вперед, едва касаясь своими губами его губ, дразня, не давая полноценного поцелуя.
— Тем более же надо показать, что я тебя не простила ещё за подмену судеб, — и пару раз невинно моргнула глазками.
Уду замер, и я почувствовала, как мышцы под моими ладонями окаменели. Упоминание о подмене судеб было тем самым ржавым гвоздем и сейчас, в этом тумане и полумраке, он заскрежетал особенно отчетливо. Не то, чтобы я переживала за судьбу, но можно же любого убедить, что положением демона я не довольна и всегда хотела быть богиней (пробовала — демоном нравится быть больше).
— Не простила? — он повторил мои слова, и его рука на моем затылке сжалась. — Хэ Сюань, ты ведь понимаешь, что за каждое «не простила» я могу потребовать с тебя такую цену, которую твое демоническое нутро просто не потянет? Ты играешь в обиженную жену, но ведешь себя как королева, которая уже захватила мой дворец и просто решает, какой именно ковер утащить следующим.
Я тихо рассмеялась, не убирая рук с его груди, а наоборот — медленно очерчивая пальцами узоры на намокшем шелке.
— Цена? Уду, ты уже забрал у меня всё, что мог, еще до того, как мы впервые встретились глазами, ибо моё сердце дорогого стоит. Всё, что осталось — это эта игра, — я придвинулась еще ближе, чувствуя жар, исходящий от его кожи, который казался мне более реальным, чем все Небеса вместе взятые. — И если ты думаешь, что я боюсь твоих «наказаний», то ты забываешь одну вещь: я — хозяйка вод, в которых тонут даже боги. Ты можешь попытаться меня «запереть», но хватит ли у тебя сил смотреть, как я буду медленно сводить тебя с ума в твоей же спальне?
Ши Уду резко подался вперед, окончательно стирая те жалкие миллиметры, что нас разделяли. Его губы коснулись моих, с тем самым властным подтекстом, который он вкладывал в каждый свой указ. Это явно была попытка вернуть контроль, даже если его фонари превратились в пепел. Я ответила ему с такой же яростью, запуская пальцы в его идеальную прическу и окончательно разрушая тот образ «ледяного божества», который он так старательно культивировал. Внутри меня всё пело в диком восторге: я чувствовала, как его хватка на моей талии стала почти болезненной, как он вжимал меня в холодный мрамор борта.
— Ты... — выдохнул он, оторвавшись от моих губ всего на секунду, чтобы глотнуть воздуха. Видимо, носом дышать не научился. — Ты самая большая ошибка, которую я когда-либо совершал.
— Ошибка, которая сожгла твой праздник, — прошептала я, чувствуя, как его губы теперь блуждают по моей шее, заставляя меня забыть о Цзюнь У, ещё о нём тут не хватало думать. — Признай, Уду, тебе никогда не было так интересно с твоими святошами. Ты ненавидишь меня за то, что я — правда, которую ты не можешь спрятать под своими дорогими одеждами.
— Я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня хотеть того, чего я не имею права желать, — прорычал он, и в следующий миг он рывком вытащил меня из воды, не обращая внимания на то, что с нас обоих течет ручьями.
Я оказалась прижата к его груди, глядя на него с вызовом, который он принял без колебаний.
— Ковер ты мне не вернула, — его голос стал низким и вибрирующим от желания.
— Ничего не знаю, это мой ковёр.
— Придется довольствоваться тем, что осталось. И поверь, Сюань-эр, сегодня я не дам тебе сбежать через окно.
— А я и не собиралась, — я обхватила его за шею, чувствуя, как мир вокруг сжимается до размеров этой купальни. — В конце концов, «жена» должна лично убедиться, что её «муж» достаточно наказан за своё поведение. Семьсот восемнадцать фонариков — это только начало, Уду. Приготовься к тому, что твоя жизнь теперь будет пахнуть кровью.
_______
• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120