Дублин
— Твой отец категорически против?
— Да, Зейн. Он готов оторвать тебе голову, если ты только прикоснёшься ко мне, — проговаривает Дилан, стоя напротив меня. Приподнимается на носочки, обвивая мою шею руками. Наши лица друг напротив друга, — но я так люблю тебя.
— Я люблю тебя, — в отчаянии бормочу в ответ, когда её губы касаются моей щеки. — Что нам делать?
— Нам надо расстаться, Зейн. Езжай в наше путешествие, забудь обо мне и больше не вспоминай.
— Я люблю тебя, — вновь повторяю я, потерявшись в пространстве на секунду, Ди лишь ударила меня грустной улыбкой и слёзы скатились по её щеке.
— Забудь, Зейн. Словно я была дурным сном, — касается губ и убегает, отворачиваясь, даже не взглянув на меня в последний раз.
Её отец против…
***
Открываю глаза, смотрю в потолок пару минут, и сажусь, устало потирая шею. Я спал просто в ужасно неудобной позе, от чего не чувствовал своё тело, только ноющую боль везде. Потягиваюсь, смотря на часы, которые показывают десять часов утра, и заваливаюсь обратно. Сон не выходил из моей головы, и я всё чаще и чаще прокручивал в своей голове её слова.
«Забудь, Зейн. Словно я была дурным сном»
Если бы всё было так просто, то я бы не думал о Ди каждую минуту. Я бы забыл о том, как весело мы проводили время в Дублине и смеялись какой-то чепухе. Я бы забыл, какие духи она любит и почему именно пользуется вишнёвым блеском для губ. Я хочу, чтобы у меня была амнезия, которая позволит жить дальше, не оглядываясь назад, чтобы вспомнить её.
Мне нужно её общество сейчас.
Решаю сходить в душ перед тем, как собрать свои вещи и направиться в дорогу, которая приведёт меня в Европу. Я, честно говоря, так и не написал рассказ о Дублине, боясь всё исковеркать так, словно это не было нашим городом. Да, я считал это местечко в Ирландии своим местом, и, признаться, ничем не стыдился своего положения.
Одеваюсь в майку и джинсы, вытаскиваю кроссовки, обуваясь и смотрю на себя в зеркало, натягивая кепку на глаза. Упаковываю всё обратно и проверяю номер на наличие оставшихся вещей. Беру фотоаппарат и вновь окидываю комнату взглядом. Всё отлично, можно следовать дальше.
Спускаюсь, отдавая ключ на стойку, и разворачиваюсь, прощаясь с высоким худощавым парнем, который отсалютировал мне, стоило выйти за дверь. Бреду по знакомым улочкам, сворачиваю несколько раз, доходя до моста, на котором я провёл вчера несколько часов, так и не выдавив из себя и строчки о Дублине.
Достаю блокнот и ручку, прикуриваю сигарету и переворачиваю на нужную страницу, выводя первые буквы на ребристой (от исписанного на другой стороне листа) поверхности бумаги.
«Дублин, Дублин, Дублин. Этот город был для меня и Дилан чем-то большим, чем просто местечком в Ирландии. Мы ездили сюда вместе два раза, проводя отличную неделю, которая была наполнена всем: ссорами по мелочи и настоящими безудержными мечтами. Здесь, кажется, осуществилось всё, о чём мы мечтали долгое время.
Думаю, я могу официально заявить о том, что Дублин ассоциируется у меня с мечтой и леприконами. Жаль, что в этот раз я не смог повидаться с Найлом, который жил здесь, но определённо этот парень знает этот город лучше, чем кто-либо ещё.
Я сижу здесь, на мостовой, размышляя о мечтах, которые могут стать реальностью, если только захотеть. Я настолько погряз в своей рутине, что, наверное, выгляжу действительно ужасно, но мне нравится то, какой у меня стиль и насколько мятая (а она мята по Фен-Шую) одежда. Я просто наслаждаюсь тем, что является действительно важным сейчас, забываясь хоть на некоторое время.
Стокгольм. Следующим будет Стокгольм, от которого я не знаю, что ожидать. Я просто хочу следовать дальше, чтобы полностью уйти в себя, делая пометки в последний день здесь – в своём дневнике – и отправлять это Дилан, чтобы она также увидела эти потрясающие места.
Она действительно любит Дублин. Как я люблю её»
Закрываю и делаю снимки на свой фотоаппарат, смотря на результат. Меня вполне устраивает это, поэтому я вкладываю оба экземпляра в блокнот, убирая фотоаппарат на место и все свои вещи в сумку, чтобы ничего, не дай бог, не потерять.
Выбрасываю пятую сигарету в урну, когда чувствую, как солнце припекает шею и зажмуриваюсь, натягивая свою любимые очки Ray Ban на лицо, прячась от ярких лучей, которые окутывает город. Здесь всё словно оживает после того, как я сделал снимок: на улицах появилось больше людей, двери паба не успевают закрыться, как следующий клиент спешит, чтобы выпить кружечку бодрящего пива и перекусить чем-нибудь съестным. У меня же наоборот не было аппетита.
Улыбаюсь маленькому мальчику, который подбегает ближе ко мне, протягивая руку за шариком, который взлетел вверх, но я поймал его, отдавая мальчугану. Он неловко поблагодарил меня, сказав «сэр» в конце и убежал к молодой девушке, лет восемнадцати на вид. Она улыбнулась мне, кивнув головой, и проследовала к большому торговому центру на той стороне дороги.
Просидев около двадцати минут, я решил, что самое время мне прогуляться до парка, где можно спрятаться в тени деревьев, поэтому водрузив сумку себе на плечо, поплёлся туда, куда и планировал.
***
Я сиджу в аэропорту, дожидаясь своего рейса, рассматривая людей и поедая сладости, которые я купил сейчас. Роясь в телефоне, написав перед этим Ди и маме, которая волновалась больше всего на свете за меня. Откусываю большой кусок шоколада, ритмично жую, запивая всё яблочным соком, и чувствую себя просто превосходно, когда Дилан читает моё сообщение. Я даже не жду, что она ответит мне, поэтому продолжаю ужинать, читая последние новости.
От музыки уже болит голова, поэтому наушники покоились на дне бокового кармана. Здесь и так играет приглушённая музыка, в которую я не вслушивался, но Хоран любил эту группу. С парнем мы познакомились случайно, признаться. Просто сидели вместе в пабе, и выпили несколько кружек пива, после чего разгуливали по городу и он рассказывал о нём.
Дилан часто припоминала мне тот вечер, потому что она не фанат пива, вечно упрекала меня в том, что она «хрупка и беззащитная девушка» тащила меня и этого белобрысого парня на себе. Улыбаюсь и опускаю голову. она никогда не называла Хорана по имени, лишь белобрысый или ирландец.
Ответа так и не было, поэтому я заблокировал телефон, продолжая уминать шоколад.
«Дублин – Стокгольм» — доносится до меня, и я поднимаюсь, чтобы пройти на посадку.