Письмо 1
Слова, выделенные курсивом - отрывки из писем, остальное - моменты прошлого и настоящего.
-----------------------
Привет...
Здравствуй...
Это я. Прямо на мятой бумаге со своими глупыми мыслями, представляешь?
Ты всегда спрашивала у меня, что я чувствую. И я всегда избегал ответа. Думал, что не смогу в полной мере описать глобальность чудаковатых мыслей в моей голове. Поэтому я пишу тебе о них. Прости, ты возненавидишь это, но мне нужно куда-то это деть.
Мне сказали написать письмо, книгу, песню - на моё усмотрение, на что хватит сил. Я выбрал первое. Письма никому не нужны, их легче сжечь, что я и сделаю после окончания терапии.
А сейчас, чтобы заполнить красоту пустого пространства, я расскажу историю, которая привела мою жизнь к опустошению. Тебе ведь часто читали сказки на ночь, вот и я позволю себе испортить это воспоминание.
Однажды, очень давно, уже и не вспомнить год и число, я встретил девушку с мечтами величественнее и больше моих. Она красила волосы, грызла ногти, любила брать тачки напрокат (читать как «заводить забытые на стоянке автомобили с помощью разноцветных проводов под рулём, и ездить по пустым магистралям»), верила в гороскопы и гадала по рукам. Ты её уже узнала? Ты всё ещё она или давно её потеряла?
Отыщи.
Я же был неуклюжим и, как ни странно, полным оторвой. Казалось, я попадал во все грязные дела. Ты называла таких, как я придурками, не ценящими жизнь. Я не дорожил жизнью, а ты любила её сильнее, чем кто-либо. Я не боялся за свою жизнь. Верил, что смерть не оттянуть, от неё не избавиться, поэтому, если должно, то обязательно случится. А раз пока ничего не случилось, то и бояться нечего.
Слухи по университету расходятся быстро, и ты слышала все: о прыжках в ледяную воду с моста, о том, как мы с друзьями припарковались поперёк магистрали на пикапе, создавая пробку, рисовали граффити в ненужных местах, участвовали в запрещённых загородных гонках. Все знают, чем занимаются золотые детишки, когда имеют всё, кроме мозгов.
Мы были стаей. Один мозг на всех, одни лёгкие, вдыхающие дым вперемешку с морозным воздухом, один голос, желающий выть на Луну.
Чем же я, такой напыщенный индюк, смог тебя привлечь? Я же просто необузданный фантазёр.
Глядя на прошедшую жизнь, я наконец ощущаю весь вес твоего космоса и признаю грандиозность всех его законов, о которых ты постоянно напоминала.
Мы были предназначены судьбой. Звёзды так сложились, планеты в ряд встали так, что мы оказались в одно время в одном месте. Я проспорил и ждал девушку, с которой познакомился в сети, но она опаздывала уже на час. Я изрядно злился, разрисовывал салфетки и разрывал их на тонкие полосы.
На очередной салфетке ко мне подсела ты. Два курса мы умело игнорировали друг друга, а ты так непринужденно подсела за мой столик и сделала глоток из моей кружки, оставляя след тёмно-фиолетовой помады. У меня в кружке был эспрессо корто без молока и сахара - горькая масса, которую невозможно пить, а не кофе, а ты даже не поморщилась.
- Могу я взглянуть на твою руку? - у девушки голос из нежно-розового шёлка, стелющий, накрывающий с головой. Она улыбается, не поднимая взгляд.
Тэхён повинуется сразу же, интуитивно разворачивая руку ладонью вверх, что разрисована незатейливой картой вен. Минни подхватывает, проводя подушечками пальцев от ногтей до запястья. У парня мурашки, стая лисят проносится от копчика до шеи и тычется мокрым носом в затылок.
- Я практикуюсь в хиромантии, сейчас увидим, что тебя ждёт.
Ким пытается сдержать дрожь, остановить лисиц и свой жаркий смех, когда девушка мягко проводит по ладони, касается пальцем глубоких линий.
- Насколько всё плохо, док?
Она немного ухмыляется, отпуская руку и складывая свои на столе.
- Видимо, - медлит, заглядывая в карие глаза сквозь тонкие линзы дорогих очков, - тебе крупно повезёт в любви. Сегодня. Прямо сейчас.
Он ухмыляется, рассматривая её.
- Извини, не я придумываю правила.
Милая, я никогда не слышал правды точнее твоей. С той зимы всё и началось. Я захотел беспрепятственно перебирать твои волосы, будто только мне это позволено, и рифмовать имена звёзд, лучше астронома, что прячет свои космические карты и телескоп на чердаке. Поэтому мы встречались в университетской библиотеке по вторникам и четвергам. Я читал книги, которые ты уже прочла, сидя напротив такая красивая и бессовестная, я не мог сосредоточиться... Мне не нужны были звёзды, если я мог видеть тебя.
Как ты называла это? «Флирт через книги»? Ты оставляла в них записки, а я обводил буквы и слова, собирая свои реплики по кусочкам.
Космос никогда не был во мне, не был частью меня, но по какой-то причине им были вымазаны все страницы, а после - мои руки и губы, которыми тебя целовал.
Я чувствовал себя космонавтом, позабывшим от твоей улыбки, что планета вращается, а моё сердце так хрупко дрожит и взрывается, создавая новую вселенную в необъятном пространстве.
Пространством был загородный дом моих родителей, в котором мы проводили всё наше время. Я не помню нас там трезвыми. Алкоголь был эликсиром, разрушающим все барьеры и с невероятной скоростью сжигающим расстояние между нами.
В том пространстве, залитым крепким и ароматным алко я и узнал, почему ты любишь жизнь настолько сильно.
- Я нашла маму в петле, вернувшись со школы. Всю синюю с багрово-фиолетовыми пятнами, надутую, словно воздушный шар - взгляд был спрятан за плотной чёлкой. Минни нервно водила ногтями по тыльной стороне левой ладони, отрезвляя разум и пытаясь не погрузиться в воспоминания. - Я замерла, не понимала, что делать. Нигде и никто не учит, что делать, если родной человек решает закончить свою жизнь. Я просто стояла в коридоре и смотрела как она еле-еле качается из стороны в сторону, как маятник, - Тэхён перехватывает девичьи руки, когда кожа краснеет от ногтей. Он прижимает поцарапанные костяшки к своим губам, пытаясь обратить тёмный взор на себя. - В фильмах смерть близкого человека сопровождается грустной душераздирающей музыкой. В настоящей жизни - тишина. Как в космосе. Просто белый шум. Я даже не смогла заплакать, я просто кричала, думала, она проснётся от моего вопля, придёт на вой, но пришли только соседи... А потом полиция, опекунство, переезд...
Его спокойная мелодия души выливается из глаз, течёт по шее, плечам, украшенным татуировками, и пальцам. Течёт к ней: по её запястьям, локтям, заключая Минни в крепкие объятья. Он - зной, огненная птица. Она - сплав нежности и точного ума. И он ликует, как дитя, найдя в ней стержень, пробудивший в нём давно спящее, непробудное. С его губ текут поцелуи, как ароматное цветочное масло, как шёпот, как шёлковое полотно воздушного слоёного тумана. Тэхён чувствует себя особенным, нужным, необходимой деталью в огромном конструкторе. Тысячи созвездий в чёрных жемчужинах её сияющих глаз предательски разрывают внутренности Кима в клочья, на многочисленные атомы, оставляют с чем-то необъяснимым, абсолютно новым - с очень-очень тяжёлым вакуумом, когда ощущение, будто сердце чешется, и так охота его почесать, но не достать, а оно слёзы льёт, изнемогая.
- Я ненавижу себя за то, что на её похоронах не проронила ни слезинки. Ни одной чёртовой слезы, - она утыкается носом в бежевый свитер, вдыхая уже привычный запах зелёных яблок и коньяка. - Она была очень важным человеком для меня. Я любила её прежде, чем смогла озвучить эти три слова кому-либо другому. Я сыпала случайную горсть земли на крышку гроба и думала, как кто-то может умереть, посчитав это способом улучшить мне жизнь, - Тэхён понимает эту боль. Он человек, ни разу никого не терявший. Так здорово не знать, что такое смерть! Так прекрасно не чувствовать её могильного дыхания за ухом! Но слова Минни ползут туда, где прежде не был никто. И Ким впервые видит смысл в том, чтобы любить жизнь, хранить её для одного человека.
- Я бы умер за тебя, - он даже не успевает подумать, слова сами вылетают из сердца, совершая нелёгкий путь.
Это было правдой. Я пронёс эту мысль сквозь года и, не сердись, дорогая, я всё ещё думаю также. Но я бы никогда не покинул тебя, даже если было бы невыносимо трудно. Я получил от тебя нескончаемую любовь, бесконечное прощение, понимание и терпение.
Эта осень снова надевает свитера, начиная с рукавов, электризует волосы узкими воротниками. Милая Минни, я надеюсь, ты здорова, счастлива и не слишком торопишь жизнь. Я однажды поторопил, и весь мир застыл, даже дым не движется, даже моя смышлёная девочка - уже не моя. Я смеюсь седым паром и кладу тебе в конверты новых слов и чувств.
Я иногда смотрю на свои ладони, как ты тогда, вожу по глубоким линиям, избегая мозолей от колес, но всё ещё не могу понять, почему на моей ладони не было написано, что везение уйдёт? Почему ты меня не предупредила?