АРТОН

      В небольшой гримерке перед концертом душно. Батареи жарят вовсю, а форточку не откроешь: простывший Антон от холодного воздуха тут же зайдется кашлем. До выхода на сцену еще минут двадцать, свет давно выставлен, микрофоны проверены, зал потихоньку заполняется людьми. И ничего не остается, кроме как залипать в телефон.

      Шастун ерзает на диване, пытается устроиться поудобнее, но все не так и все не то, когда у тебя третий день тридцать семь и пять, слезятся глаза и раскалывается голова. Его раздражает, что работники концертного зала то и дело заглядывают к ним, уточняя какие-то несущественные мелочи. Вроде того, сколько бутылок воды должно быть на сцене одновременно. Скользкий кожаный диван, с которого он все время съезжает, раздражает тоже. А еще Ира. Потому что она шлет и шлет сообщения, в каждом по два-три слова, неужели нельзя сначала сформулировать мысль и потом уже написать, ну.

      Он хмурит брови, грызет ноготь на большом пальце и еле сдерживается, чтобы не пойти курить. Перед концертом нельзя — еще голос пропадет, с пантомимой потом выступать, что ли. Арсений замечает настроение Антона, у него за шесть лет глаз наметан на такие вещи.

      — Шаст, ты чего нервничаешь? Это ж не «Крокус», нормально все.

      — Я не из-за концерта, — отмахивается Антон. — Ира голову ебет.

      — По поводу?

      — Фотки той со свадьбы. Не хочет, чтобы она в сети висела. Думает, фанатки опять говном поливать начнут. Вот и ноет, чтобы я фотографу написал, попросил удалить. Тыщу сообщений настрочила уже. А я не вижу смысла человека дергать: фотка и фотка, к утру все забудут.

      — А ради меня напишешь? Если я попрошу? — Арс мягко смеется, закусив губу, кокетничает наигранно.

      — Конечно. И луну с неба достану, и весь мир к твоим графским ногам брошу. Погнали, выходить через пять минут.

      ***

      В Самаре хорошая публика: отзывчивая, благодарная. И настроение после концерта у всех приподнятое. Вот только Антон кашляет еще больше и выглядит усталым, хоть и ржет заливисто над очередным комментарием Поза о красоте провинциальных русских городов.

      — Ну че, у кого какие планы? — Сергей едва ли не пританцовывает у стойки ресепшена, пока им оформляют номера.

      — Нам со Стасом надо еще с московским концертом разобраться, там опять по залу вопросы, — тут же откликается Оксана, — а вам бы выспаться не мешало, Сереж.

      — Извини, мамочка, но сегодня я хочу тусить, — Матвиенко подмигивает Оксане и поворачивается к ребятам, — пацаны?

      — Сорян, Серег, я пас. Что-то подустал, — первым соскакивает Дима, забирает карточку от номера и идет к лифту.

      — Бацилла ходячая, ты что скажешь? — Матвиенко поворачивается к Антону, заранее предугадывая ответ.

      — Ну куда мне тусить, а? Ничего крепче терафлю нельзя, да и башка раскалывается.

      — Арс, ну хоть ты-то меня не бросай? Давай эфир в инстаграме запилим, как в старые добрые?

      — Прости, Серый, не сегодня. Я спать.

      Матвиенко ничего не остается, как тоже подняться в свой номер. Он все-таки запускает трансляцию, но вместо того, чтобы травить анекдоты и нести смешную чушь с Поповым, решает заняться делом. Найти, наконец, среди подписчиков контент-менеджера для аккаунта «Скрепки». Пару месяцев руки не доходили, почему бы не сейчас.

      Стены удивительно тонкие для пятизвездочного отеля, и он слышит каждый звук из соседнего номера. Вот Арс смотрит какие-то видосы, снова про свои танцы, судя по музыке. Вот Попов идет в душ, вода шумит так, будто у Сережи на месте кровати Ниагарский водопад. Вот закрывается дверь и коротко пиликает электронный замок, а затем в коридоре раздаются шаги.

      «Спать ты пошел, хуеплет, как же», — думает Матвиенко, параллельно читая комментарии в трансляции.

      — А где Арс? — спрашивает очередная любопытная фанатка. Сережа даже порывается ее забанить поначалу, но быстро меняет решение.

      — Арс, — говорит он, нарочито растягивая буквы, — в объятьях Морфея. Будем так его называть.

      Будешь знать, Попов, как лучшему другу пиздеть.

      ***

      Арсений тихонько стучит в дверь номера Антона, чтобы не разбудить, если тот уже уснул. Но Шастун не спит и открывает быстро, словно ждал ночных гостей. В номере пахнет химической корицей с медом — видно, только допил свой терафлю.

      — Ну что, разобрались с Ирой? — Арс хороший друг, он не может не спросить.

      — Да я забил, а после концерта она и не дергала больше.

      — Если честно, фотка и правда дурацкая. У тебя там пузо!

      — Это рубашка так легла, придурок.

      — Ага, рассказывай.

      — Ты чего не спишь, кстати? Умотанный же совсем, — Антон расползается по кровати, откидываясь на подушки. Арсений усаживается рядом, завернув ноги в подобие кренделя.

      — К тебе пришел. Лечить буду.

      — Арс, ты что-то попутал. Врач у нас Поз, ты актер.

      — Ну и что? Бабушка в детстве говорила, что лучшее лекарство от простуды — это чай с малиной и ночь с мужчиной.

      — Чего? Бабушка тебе это в детстве говорила?

      — Сестре, но какая разница. Я тоже запомнил.

      Он смеется мягко, мелодично, прикрывая глаза. И Антон не помнит, когда последний раз видел Арсения таким — расслабленным, умиротворенным, спокойным. У него даже движения другие. Смазанные, плавные, без привычной отточенности и быстроты. Перетекает, как ртуть, Шастуну под бок, в шею дышит, щекотно.

      — Ты же заразишься, дурак. И Стас нас всех порешит.

      — Зараза к заразе не липнет. Выключай уже свет, будем проверять народные методы.

      Антон послушно щелкает выключателем прикроватной лампы и чувствует, как поперек живота ложится рука, притягивая ближе. Секунду спустя в небритую щеку утыкаются знакомые сухие губы. Шаст поворачивает голову и целует Арсения сам.

      ***

      Утром Арс с удивлением обнаруживает, что выспаться можно и за четыре часа. Мешки под глазами за это время исчезнуть, конечно, не успевают, но чувствует он себя отдохнувшим и бодрым. Заказывает кофе в номер и выходит на балкон с чашкой. На улице снежно, никакого намека на солнце и начавшийся две недели назад март.

      Пролистывает ленту в инсте, отвечает на пришедшие за ночь сообщения, зачем-то лезет в свадебный фотоотчет. Несколько раз пересматривает все снимки, но так и не находит среди них того, что вызвал столько споров. Усмехается про себя. Что там дальше, луна с неба и мир к ногам?

      На улице серое небо и минус два, Арсений в одном халате, но ему тепло. Он чувствует весну.