13 глава
~Моё маленькое чудо~
Сад встретил их безмолвием – в ночи всё было окутано мягкой синевой, только один угол сиял светом. Там, посреди нежной травы, как и тогда, тихо светилась Феллория – цветок с тонкими лепестками, переливающимися изнутри, будто хранящими чью-то тайну. Он будто знал, что за ним вернутся.
Хёнджин замедлил шаги и, подойдя ближе, опустился на одно колено, вглядываясь в чудо, родившее другого.
Он осторожно раскрыл ладонь, позволяя Феликсу спуститься на землю. Малютка медленно встал, огляделся, словно смотрел на место, из которого когда-то появился. Он подошёл ближе, прикоснулся к стебельку – ладошкой, всей своей нежностью. Цветок чуть дрогнул от прикосновения, будто узнал его.
Х- ты точно готов? – тихо спросил принц. Его голос дрожал еле заметно. – Я… не сделаю этого, если ты не хочешь. Мы найдём другой способ, я клянусь.
Феликс поднял взгляд. Он не улыбался – но и не был испуган. Его кивок был немного грустным, но очень решительным. А потом он в последний раз прижался щекой к цветку и отступил на пару шагов.
Хёнджин достал ножик, переданный колдуньей. Его пальцы дрожали, но он сдержался. Он срезал Феллорию так, будто трогал не цветок, а дыхание любимого существа. И действительно – цветок легко поддался, не сопротивляясь, будто хотел быть взятым именно им.
Феликс тут же отвернулся, зажав глазки обеими ладошками. Он не издал ни звука – но его крохотные плечи дрогнули.
Когда всё было сделано, Хёнджин аккуратно поднял цветок в ладони, а затем легонько похлопал Феликса по плечику, будто звал обратно.
Малютка обернулся – медленно, с замиранием. На месте цветка осталась лишь гладкая земля и крошечный кусочек стебля, почти невидимый. Феликс подошёл, опустился на колени и провёл ладошкой по месту, где родился.
Глазки увлажнились, щеки запылали. Он коснулся лица – и удивлённо посмотрел на капельки влаги на пальчиках. Это были его первые слёзы.
Хёнджин наблюдал за ним в тишине, сердце стягивалось чем-то тяжёлым и нежным одновременно. Он протянул руку, чтобы дать малышу время – и укрыть, когда тот будет готов.
Принц молчал. Смотрел, как Феликс сидит на коленях перед местом, где когда-то светилась Феллория, крошечный, дрожащий, с ещё влажными от слёз щёчками. Принц аккуратно протянул ладонь, ладно выгнутую, тёплую, словно предлагая не просто руку – укрытие.
Х- всё хорошо – прошептал он, стараясь не нарушать тишину. – Я рядом… всегда рядом.
Феликс обернулся. Его реснички слегка слиплись, носик чуть дрожал. Но он выдохнул, упрямо вскинул ручку и несколько раз быстро помахал ею – мол, всё в порядке. Грустно, да, но он не жалеет.
Хёнджин чуть улыбнулся – с мягкой печалью, с гордостью и нежностью. Он осторожно забрал малыша обратно в ладонь, прижимая к себе, как нечто бесконечно ценное.
И когда они двинулись назад к дому старушки, Феликс не просто лежал, а крепко прижимался к срезанному цветку. Обнял стебель своими маленькими ручками и ножками, уткнувшись щекой в его холодноватую, живую гладкость. Так дети обнимают любимую игрушку, которую не хотят отпускать ни на минуту.
Цветок всё ещё мерцал – не так ярко, как прежде, но свет был… тёплым. Будто чувствовал прикосновения того, кто родился из его лепестков.
Хёнджин шёл медленно. Очень медленно. Будто нёс в ладонях не просто цветок и крошечное существо, а само сердце. Он знал, как это больно – прощаться с частью себя. И он знал, что Феликс держится изо всех сил.
Порыв ветра чуть тронул листья деревьев, и шорох их напоминал сказку. А Хёнджин нёс это чудо домой – с осторожностью и благоговением, будто боялся, что шаг не туда – и всё исчезнет.
Он ни разу не сжал пальцы. Ни разу не ускорился. Просто шёл – чтобы малыш на ладони знал: он в безопасности. Что никто его не заберёт, не заставит делать что-то против воли.
Что бы ни случилось дальше – они уже прошли слишком многое. И дальше – только вместе.
•••
Возле дома колдуньи было всё так же тихо – словно сама природа затаила дыхание в предвкушении. Хёнджин осторожно вошёл внутрь, придерживая ладонь ближе к груди, словно скрывая от мира свою самую драгоценную тайну.
Феликс лежал почти без движения. Уставший, обессиленный, но всё ещё цеплявшийся за кусочек стебля Феллории, малыш едва заметно водил пальчиком по коже принца. Рисовал нечто своё: то ли завитки, то ли бесконечные круги, будто бы пытаясь не просто отвлечься, а оставить след.
Х- ты не обязан быть сильным всегда, – шепнул Хёнджин, входя в комнату с тёплым полумраком. – Теперь я рядом, помни..
Феликс не ответил. Только замер, а потом зевнул, мелко, беззвучно, и чуть крепче прижался щекой к тыльной стороне ладони.
Колдунья стояла уже готовая – будто знала, что они вернутся именно сейчас. Её пальцы с морщинами и кольцами бережно приняли цветок, будто это был не просто волшебный ингредиент, а нечто живое. Впрочем – так и было.
?- ну что ж – тихо пробормотала она. – Начнём.
И принялась за дело.
На столе быстро появился котелок, уже излучающий едва заметное тепло. Баночки с прозрачными жидкостями и пыльными травами заполнили пространство, будто из ниоткуда. Несколько пергаментных свитков, старинная книга в кожаной обложке, от которой пахло сухими травами и грозой. Всё было готово.
Колдунья шептала что-то едва слышное, её голос был похож на шелест листьев. Она аккуратно добавляла в котелок по щепотке, по капле, каждая из которых начинала светиться, как только касалась поверхности жидкости.
Хёнджин наблюдал молча. Он не вмешивался – просто стоял, держа ладонь на уровне глаз, чтобы малышу было удобно.
А Феликс… бедняжка изо всех сил старался не уснуть. Его веки тяжело опускались, он встряхивал головой, хмурился, как бы говоря сам себе: нет, ещё чуть-чуть, я должен видеть всё сам. Но моргание становилось всё чаще, движения – ленивее, пальчик на коже принца водил теперь не узоры, а короткие линии, словно писал: Я здесь. Я рядом.
Хёнджин улыбнулся, чуть наклонив голову к нему:
Х- можешь поспать. Я разбужу, когда будет нужно. Обещаю.
Ответом ему было крохотное м-м и то, как тельце Феликса чуть расслабилось. Он не сопротивлялся – доверял полностью. А в воздухе, между всполохами света от котелка, медленно расцветало что-то новое. Что-то волшебное.
И было ясно – всё только начинается.