Обещание

Новый год они провели все вместе, а потом у каждого были свои планы: родители собирались к друзьям, Дженни пригласила к себе подруга, а Чон собирался устроить пати в их доме, собрав шумную толпу.
Каково же было разочарование Кима, когда, приехав к подруге, она обнаружила ту в постели с высокой температурой. Ничего не оставалось, как вернуться домой. Но едва она открыла дверь, грохот музыки накрыл девушку с головой. Проталкиваясь между парочками, сплетенными в откровенных объятиях, она не верила своим глазам. Неужели это та маленькая вечеринка, о которой говорил Чон?
Какова же была ярость девушки, когда она увидела Гуки, на коленях которого восседала девица. Они были так увлечены поцелуями, что не замечали ничего вокруг.
Дженни захотелось отодрать наглую девку от него, а потом расцарапать обоим лица. Ким завизжала, но крик ярости поглотила музыка.
– Милашка, не хочешь потанцевать? – спросил пьяный голос за спиной, уже обнимая ее и притягивая к себе.
Дженни вырвалась и оттолкнула его от себя.
– Не прощу тебе этого! – крикнула она.
Огорченно топнув ногой, она поднялась к себе в комнату. Она думала, что разозлиться сильнее, чем была, невозможно, но как только увидела извивающиеся тела на своей кровати, просто обезумела. Откуда появилась сила – неизвестно, но она могла поклясться себе, что подняла матрас и сбросила парочку на пол. Девица вскрикнула, парень охнул от боли при приземлении.
– Вон из моей комнаты! – заорала Дженни, покраснев от злости.
– Сумасшедшая, – высокомерно проговорила девица, натягивая одежду.
Парень ограничился лишь разочарованным взглядом. На нем еще оставались джинсы, когда Дженни им помешала, и он просто застегнул ширинку. Подняв майку с пола, он покинул комнату вслед за несостоявшейся партнершей.
Дженни со злостью содрала простыню и зашвырнула ее в угол, та же участь ждала пододеяльник и наволочку. А потом она упала на матрац и зарыдала.
Вечеринка вышла из-под контроля с самого начала, когда Чон, открыв дверь, увидел не только тех, кого пригласил, но и тех, кто пригласил себя сам. Его друзья позвали своих знакомых, даже не сомневаясь, что Чонгук будет не против. И так в общем счете дом наводнили около тридцати человек. Как только все выпили, началось худшее, чего можно ожидать от пьяной толпы. Вечеринка превратилась в сплошную оргию. Сначала он пытался утихомирить буянивших, но потом понял тщетность своих действий. В какой-то момент рядом с ним появилась девица с выпивкой, и он сдался. Он знал, что сойдет с ума, если не расслабится. Ему нужна была разрядка после долгого мучения под названием «Каштанка». Девушка, оказавшаяся на его коленях, вполне подходила для этого.
– Чонгук, – позвал Тэхен, лучший друг.
– Я немного занят, – отозвался он, не прекращая целоваться с девушкой.
– Девушка, наверху, обломала мне весь кайф.
Чонгук закрыл глаза, пытаясь понять, что он имел ввиду, но из-за выпитого смысл плохо доходил.
– Чон, я говорю, там какая-то девушка с каштановыми волосами…
Вуслышал слово «каштановыми» и подумал: хорошо, что здесь нет Кима. А потом вдруг до него дошел смысл сказанного. Резко вскочив на ноги, он помчался наверх.
Без стука он ворвался в комнату Дженни. Эта и правда была она. Лежа на кровати, свернувшись в клубочек, она рыдала.
Разбросанное постельное белье и сама она, взлохмаченная и растрепанная, наводили на ужасную мысль, что это было поле битвы.
– Каштанка, – позвал он, еще не зная, что думать.
Дженни подняла к нему лицо, красное от слез, потекшая тушь и беспорядок на голове заставили его сразу протрезветь.
Он вспомнил слова друга:
«девушка наверху обломала мне весь кайф».
Неужели кто-то посмел к ней дотронуться!? Красная пелена ярости стала медленно застилать глаза.
– Что он тебе сделал? – подскочив к ней, заорал он. – Он тебя трогал?
– В моей комнате, – Дженни продолжала рыдать. – Он делал это на моей кровати.
– Я убью его! – прорычал Чонгук, вылетая из комнаты.
Дженни, услышав крики и шум драки, доносящийся снизу, поспешила туда. Зрелище, открывшееся перед ней, ошеломило девушку: Чонгук избивал полупьяного парня, того самого, которого она выгнала из своей спальни.
– Как ты посмел коснуться ее! – орал он, нанося ему удары по лицу.
– Она сама этого хотела!
– Черта с два она хотела!
Чона оттащили от него, но ярость только усиливалась. Его Каштанке сделали больно, он не мог простить этого даже лучшему другу. Она принадлежала только ему и лишь он мог прикасаться к ней.
– Наен, скажи ему, – обратился Тэхен к девушке, плачущей рядом.
– Да мне плевать на Наен, – прошипел Чон, тяжело дыша.
– Тогда о ком ты говоришь? – заорал на него Тэхен, вытирая кровь с носа рукавом.
– Я говорю про Дженни, она мне все рассказала, – снова взбесился Чон.
– Какая Дженни!?
Чон указал на Дженни пальцем.
– Она сказала, что я ее домогался? И ты ей поверил?! – обиделся тот. – Мы знакомы двенадцать лет, а ты веришь какой-то потаскушке!
Чон вырвался и с размаху всадил кулак в его живот. Тэхен закашлялся и сложился пополам.
– Убирайся! – рявкнул ему Чон. Тэхен потрогал пальцем разбитую губу.
– И я считал тебя другом, – он сплюнул на пол и, покачиваясь, покинул дом.
Драка стала сигналом, что вечеринка закончилась. Все разошлись, оставив после себя беспорядок.
Чонгук обнял Дженни и усадил на диван.
– Ты как? – он нежно откинул волосы с ее лба. – Тебе нужно в больницу.
Дженни недоуменно посмотрела на него.
– Зачем? – и тут она заметила, что с его губы течет кровь. – Это тебе нужно туда, а не мне.
– Это тебя изнасиловали, а не меня! – крикнул он, чувствуя, что снова теряет контроль.
– Кто тебе такое сказал?
– Ты сама сказала, что он сделал это с тобой на твоей кровати, но не волнуйся, все будет хорошо, – Чон ласково погладил ее по голове.
– Гуки, – позвала его Дженни, в голове которой все недостающие кусочки головоломки начали складываться воедино.
Он обнял ее, нашептывая успокаивающие слова, укачивая, словно ребенка.
– Гуки, ты обвинил друга, что тот меня изнасиловал? – надеясь, что это не так, спросила она.
– Уже все хорошо не волнуйся.
– Но он меня не насиловал, – сжавшись, произнесла она. – Ты просто не так все понял, я застала его с девицей в своей кровати и выгнала.
Чон напрягся.
– Ты хочешь сказать, что он даже пальцем тебя не коснулся? – медленно произнес он. Она кивнула.
– Зачем же ты сказала, что он тебя домогался! – сорвался он на крик.
– Я такого никогда не говорила!
– Но ты плакала!
– Конечно, плакала, ты превратил наш дом в рассадник разврата и лизался с девкой в нашей гостиной, – обвиняющим голосом протараторила она.
Чонгук медленно встал, досчитал до десяти. Не помогло. Стал медленно дышать, чтобы сдержаться и не удушить девушку, сидящую перед ним. Тоже не стало легче.
– Двенадцать лет дружбы, из-за тебя… – сквозь зубы, выталкивал он каждое слово. – Безмозглая тупица!!! – заорал он.
– Сам тупица! – не осталась в долгу Дженни, еще не видевшая его в таком сильном гневе.
Сон сжимал и разжимал пальцы, пытаясь унять неконтролируемый гнев.
– Исчезни, – прошипел он.
– Я…
Дженни не закончила, потому что впервые увидела в глазах Чона что-то похожее на ненависть.
– Я прошу тебя… – он медленно дышал, – …уйди.
Дженни проглотила ком в горле и, вскочив с дивана, побежала в свою комнату.
Неужели он теперь возненавидит меня? Боже, пожалуйста, только не это! – сползая по двери, шептала Дженни.
В доме воцарилась гнетущая тишина. Не скоро девушка решилась выбраться из своего убежища. Крадясь на цыпочках, она дошла до первого этажа, который сейчас напоминал свалку. После обеда должны приехать родители, и нужно было обязательно привести все в порядок к их возвращению.
И возможно, если она здесь все уберет, Чон будет подобрее к ней.
Больше трех часов она убирала, выметала и чистила. По окончанию все сверкало, ничего не напоминало о недавнем погроме.
Ким устало потянулась и поднялась к себе. Очень хотелось спать. Девушка вышла на террасу и легла в шезлонг, укрывшись одеялом. Утреннее небо было прекрасным, морозец делал воздух свежим, ей хотелось немного подышать перед тем, как отправиться в постель. Дженни закрыла на минутку глаза и мгновенно провалилась в сон.
Чон не спал, он то и дело прокручивал события ночи. И все больше убеждался, что сам виноват в сложившейся ситуации. Он был так ослеплен мыслью о том, что Каштанкой обладал другой мужчина, что съехал с катушек и не мог контролировать свои действия. Его губы скривились в ироничной ухмылке. Похоже, не осознавая этого, он потихоньку сходил с ума.
Позже он прошелся по дому, удивляясь, когда же она успела все убрать, но самой Дженни нигде не было видно. Возможно, она спала? Но и в комнате ее не оказалось. И если б он не заметил слегка развевающиеся занавески, то даже не подумал бы заглянуть на террасу.
Она ведь не могла пойти туда в такой мороз? Или могла? тихо приоткрыл дверь и сразу в глаза ему бросилось что-то закутанное в одеяла в шезлонге. Он чертыхнулся и подошел к Дженни, которая сладко спала.
– Вот больная, спать на морозе, – недоуменно покачав головой он, тряхнул ее за плечо.
– Мамочка, еще немножко, – пробормотала она и сильнее зарылась в одеяло.
Она напоминала котенка, свернувшегося клубочком. Чон был перед ней виноват и только из-за этого, как он убеждал себя, бережно взял ее на руки и уложил в кровать, стараясь не нарушить сон. Он даже укутал ее в одеяло, подоткнув со всех сторон.
– Ну, прям заботливая мамаша, – самоуничижительно произнес он. – Осталось только чмокнуть в лобик.
Особое отношение к этой маленькой бестии стало не на шутку беспокоить его. Он еще никогда не был ни к кому так добр и заботлив, и ни одну девушку он не хотел защитить и оградить от любых бед. Если бы он мог, то спрятал ее на груди и никому не показывал. Он потихоньку превращался в личную половую тряпку Кима, а это полностью противоречило его характеру и намерениям по отношению к новоявленной «сестренке».
Чон решил для себя, что никаких романтических отношений с ней он иметь не будет и пусть даже Дженни останется последней девушкой на планете, это ничего не изменит. И то, что его влекло к ней как ни к кому другому, не поколеблет его. Он всегда гордился своей силой воли. И раз он решил, что она не для него, значит, так тому и быть.
Пока он рассуждал сам с собой, стоя над спящей девушкой, Дженни открыла глаза и, увидев его, улыбнулась.
– Гук? – удивленно спросил она, потирая глаза. – И правда ты, а мне показалось, что это сон.
Затуманенный взор и выражение блаженства на лице не могли оставить никого равнодушным, особенно если именно тебе предназначена эта улыбка.
Чон отвернулся, прикрыв рот ладонью, словно сам себя сдерживал, чтоб не впиться поцелуем в ее губы.
«Сила воли! Сила воли!»
Но пока он пытался сдерживать свой порыв обнять ее и завладеть этим влекущим ртом, она сделала задачу еще более невыполнимой.
Когда она открыла глаза и увидела Гуки, ее охватило чувство радости. Если он здесь, то, возможно, простил. Но как только он резко отвернулся от нее, то маленькая надежда на это разбились вдребезги.
Ни о чем не думая, она подбежала и прижавшись к его спине, обвила руками.
– Прости, – прошептала она, прижимаясь лицом к его телу. – Я сделаю все, что захочешь, только не надо меня ненавидеть.
Чон физически ощутил, как его прямо с головой накрывает волна желания.
Вот тебе и хваленая сила воли! Он словно балансировала на краю пропасти, и чаша весов перевешивала не в его пользу.
Только не сорваться! Только не сорваться. Стиснуть зубы и терпеть.
– Если ты отцепишься от меня и сядешь на кровать, – (подальше от меня), – про себя добавил он. – То мы сможем поговорить.
Дженни нехотя отошла от него, а он занял самое дальнее кресло.
– Во-первых, я вовсе не ненавижу тебя, а во-вторых, ты ни в чем не виновата, – он говорил сухо, даже не глядя на нее. – Я толком не разобрался и беру всю ответственность на себя.
– Я знаю, ты ненавидишь меня, – жалобно проговорила она.
– Это не так.
– Ты даже не хочешь на меня смотреть, – со слезами в голосе воскликнула она.
Чон вскочил на ноги. Только не ее слезы, он просто не выдержит.
– Я сказал, что все нормально, так что не зли меня! – заорал он, пряча руки за спину, чтобы не обнять ее.
– Правда?
– Да.
– Гук! – Дженни подскочила к нему.
– Стой, где стоишь! – сдавленно крикнул он. – Не шагу ближе!
– Но, Гуки … я люблю …
– Молчи! – Чонгук заткнул уши и пулей выскочил из комнаты.
Только оказавшись в своей комнате он почувствовал себя в безопасности. Сердце громко стучало в груди, пытаясь сломать ребра, лихорадочное дыхание с трудом вырывалось из горла. Он поднес свои руки к лицу – они дрожали.
«Да что же это такое?»