Обещание

Начался учебный год.
Дженни стала редко видеть Чонгука. Только за ужином семья собиралась вместе, и она могла лицезреть его. Ей не хватало их перепалок, которые практически сошли на нет. Она очень скучала за ним, а его почти ежедневные футбольные тренировки выматывали Чона так, что он порой даже не ел с ними, а сразу отправлялся спать. Из-за всего этого, они могли не видеться несколько дней подряд. Он почти всегда уходил раньше нее, родители часто уезжали в командировки на несколько дней и Дженни практически всегда была дома одна. В такие минуты ей было очень одиноко, и она могла часами простоять у окна, высматривая силуэт Гуки. Часто бывало, что он забегал домой всего на несколько минут, чтобы переодеться, а затем бежал с друзьями в клуб на полночи, а она забиралась в его кровать, чтобы хоть как-то справиться с тоской.
Вначале когда Чонгук находил ее спящей в своей кровати, он будил и выгонял девушку. Но, несмотря на угрозы, она снова и снова засыпала у него в комнате, дожидаясь его прихода.
Он пришел сегодня раньше обычного, в баре было шумно и многолюдно. Его все раздражало: музыка, девушки, крутящиеся вокруг него, громко смеющиеся друзья. Он вдруг осознал, что хочет поскорее покинуть это место и очутиться дома. И он очень хотел найти спящую красавицу в своей кровати.
Он не сомневался, что открыв дверь, увидит ее. Чонгук с улыбкой посмотрел на спокойное личико девушки. Дженни безмятежно спала, свернувшись клубочком, словно котенок. Он не удивился, если бы она вдруг замурлыкала.
– Эй, проваливай к себе, – буркнул он, когда его мысли приняли опасный оборот.
– Ммм, – Дженни сонно потянулась. – Ты уже вернулся?
Совсем недавно он узнал, что ее ночные рубашки трудно было назвать скромными, они скорее подходили для обольщения. Но, зная ее, он был уверен, что она даже не догадывалась, как в них выглядит, а главное, не подозревала, как действует на него это пена из кружева на ней.
– Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не заходила в мою комнату.
Чон знал, что она сейчас сядет и станет сонно тереть глаза, при этом одеяло сползет до пояса, и он снова испытает болезненность эрекции, которая не даст ему спать до утра.
– Родители в командировке, тебя не было, – Дженни жалобно посмотрела на него. – Мне стало так одиноко.
– И поэтому ты залезла в мою кровать? Что от этого изменилось?
– Мне становится не так грустно, я чувствую твой запах и на душе сразу спокойно, – Она притянула подушку к лицу и блаженно вздохнула.
– Иди спать, – буркнул он.
– Можно, я возьму подушку с собой? – спросила Дженни.
– Нет, – Чон вырвал подушку из ее рук и вытолкал Кима за дверь. – Приятных снов.
Как только дверь за ней закрылась, он тяжело вздохнул. В отличие от этой наивной девчонки, ее аромат, впитавшийся в простыню и наволочку, вовсе не успокаивал его. Он будоражил, рот наполнялся слюной, а в голову лезли эротические фантазии, заставлявшие злиться на самого себя.
– Нужно запирать дверь на замок, – буркнул он себе под нос. – А то так можно умереть от недосыпания.
Только он лег спать, начался дождь. Молния сверкала, озаряя комнату ярким светом, но самым жутким был гром, от которого дрожали стекла в окнах.
Не прошло и минуты, как дверь тихонько открылась, и в свете молнии Чон увидел темный силуэт.
Быстро нащупав включатель, зажег ночник. Перед ним стояла маленькая фигурка, вздрагивающая от каждого удара грома.
– Что еще? – недовольно бросил он.
– М-можно мне побыть немного с тобой, п-пожалуйста, – прерывающимся шепотом попросила Дженни.
– Нет, – быстро отрезал он, но ее лицо было таким бледным и испуганным, что он пожалел о своей резкости. – Ты боишься грозы?
Она кивнула и тихо вскрикнула, когда блеснула очередная молния.
– Ладно, – он откинул свое одеяло, приглашая ее лечь. – Но только, пока не закончится дождь.
Дженни быстро юркнула в кровать и он почувствовал, как ее бьет крупная дрожь.
– Черт, – выругался он и притянул девушку к себе, согревая ее спину своей грудью. Дженни трепетала как птичка от страха, но жар тела Гуки был настолько сильным, что сразу передался ей и незаметно для себя она перестала дрожать. Как только девушка успокоилась, Чон хотел отодвинуться, чтобы не искушать себя.
– Гуки, пожалуйста, еще чуть-чуть, – попросила она.
В ее голосе было столько мольбы, что он сдался и снова прижал ее к груди, испытывая при этом настолько сильное желание обладать, что испугался до полусмерти.
– А ты на самом деле не такая бесстрашная, как хочешь казаться. Сначала лифт, теперь гроза, – пытаясь отвлечься, завел он разговор.
– Это связанно с одним случаем, – тихо проговорила она. – Когда мне было пять лет, мы с родителями поехали в деревню к деду. Это было летом: трава, доходившая мне до плеч, поле, покрытое цветами, и порхающие по ним бабочки – все это вызывало у меня восторг. Я так заигралась, бегая за стрекозой, что незаметно осталась одна в незнакомом месте. Но я даже тогда не испугалась, такое себе дитя природы. Я рвала цветы, собираясь подарить букет маме, когда подо мной что-то треснуло и я полетела вниз. Как оказалось, раньше на этом месте был колодец, но он высох и его заколотили досками, которые со временем прогнили. Но трава была настолько густой, что я просто не заметила его. От удара я потеряла сознание и пришла в себя от того, что на лицо стали падать капли дождя. Из-за грозы небо затянуло и стало темно, как ночью, а в колодце было очень сыро и холодно. Я звала на помощь, но раскаты грома поглощали все звуки, а черная яма наполнялась водой. Дождь закончился, когда уровень воды доходил мне до пояса. Меня всю трясло, а зубы беспрерывно стучали. Мне было так холодно, что я не чувствовала тела. Не знаю, сколько я пробыла там, меня нашел пес деда. Все удивлялись, как ему это удалось. Наполовину глухой и слепой, он был настолько древний, что еле ходил, но именно он стал моим спасителем. Он сел рядом с колодцем и выл, пока не прибежали взрослые. Я отделалась царапинами, переохлаждением и испугом на всю жизнь.
– И с тех пор ты боишься грозы и маленьких темных помещений? – спросил Чон, когда она замолчала.
– Угу, – Дженни поерзала, удобнее устраиваясь, и услышал еле слышный стон Гуки. – Но с тобой мне не страшно и очень тепло.
«А мне как жарко», – с иронией подумал Чон, когда вся кровь прилила к одному месту, около которого ерзала попка Дженни.
– Я теперь всегда буду приходить к тебе, если начнется гроза, – сказала девушка.
– Нет, – испуганно воскликнул Чон, представив, как долго, он сможет продержаться и не опрокинуть ее на спину. – Раньше ты как-то справлялась, не думаю, что тебе нужна моя помощь.
– Раньше я спала с мамой, но сейчас это невозможно из-за твоего папы, – как малому ребенка стала объяснять Дженни, не переставая жестикулировать.
– Если хочешь остаться здесь, у меня есть одно условие, – сквозь сжатые губы прошипел он.
– Какое? – Дженни с любопытством посмотрела на него. Он стиснул зубы.
– Не шевелись! – сказал он, и резко повернулся к ней спиной.
– Гуки! – через некоторое время позвала его. – Ты спишь? – Он промолчал, а она прижавшись к его спине сладко заснула, чего нельзя было сказать о нем.

Дождь закончился, и только одинокие капли стекали по стеклу, оставляя мокрый ручеек за собой. Чонгук мог давно отправить ее спать в свою комнату, но почему-то он не торопился этого делать. То ли теплота ее тела, то ли мягкость груди, тесно прижатая к его спине, а, возможно, тот едва уловимый запах фиалок, исходивший от ее волос, не позволяли ему нарушить ее сон.
Проснувшись, Чон не мог с точностью сказать, спал ли он вообще. Во сне Дженни откатилась на край постели, полностью сбросив с них одеяло – одна нога свисала с кровати, руки покоились под подушкой, а ночная рубашка задралась и собралась складками где-то под грудью, открывая взору мягкие кружевные трусики, обхватывающие упругие ягодицы, словно вторая кожа.
Он закрыл рукой глаза и тяжело вздохнул, он проклинал про себя грозу, из-за которой подвергся подобной пытке. Он даже не был уверен, была ли у него обычная утренняя эрекция или все еще ночная, вызванная девушкой, лежащей рядом. Но после этой ночи, пока она безмятежно крутилась рядом с ним, то и дело задевая его, Чон убедился, что неудовлетворенное желание доставляет не только досадное неудобство, но и причиняет мучительную боль.
«В первый и последний раз я позволил ей спать вместе со мной!» – с такими мыслями он принял обжигающе холодный душ и побежал на утреннюю пробежку в надежде проветрить голову от нелепых мыслей, которые в последнее время все чаще и чаще посещали его.
Но как бы он не старался держать ее подальше от своей кровати, Ким не собиралась помогать ему в этом. Если Чонгук поздно приходил домой, она засыпала в его комнате, дожидаясь его возвращения. А пока он работал на компьютере, Дженни, устроившись на животе и болтая ногами, читала романы, частенько цитируя ему особо понравившиеся фразы.
– У тебя что, своей комнаты нет?! – рявкнул Чон, когда из-за нее сделал ошибку в курсовой работе.
– Есть, но в ней так одиноко, – жалобно проговорила Дженни. – Можно, я побуду у тебя?
– Нет! – безапелляционно отрезал он.
– Пожалуйста, – на этот раз в ход пошли «щенячьи глазки», просящие о благосклонности своего хозяина.
Чон заскрипел зубами и вскочил на ноги. В два шага он оказался около кровати, перебросил девушку через плечо и отнес в ее комнату, бросив на кровать как мешок с картошкой. Не оборачиваясь, он вышел, громко хлопнув дверью.
Прошло десять минут, а он так и не смог сконцентрироваться на работе, потому что перед глазами то и дело всплывал этот молящий жалобный взгляд. Он готов был завыть от раздражения. Подождав еще пять минут и бессмысленно уставившись в монитор, он со вздохом поражения пошел за ней. Он иронично усмехнулся про себя, в последние дни это все время повторяется, он постоянно вздыхал – и все из-за нее, неуклюжей приставалы.
Как только Гуки захлопнул за собой дверь, Дженни уткнулась лицом в матрац.
– Бесчувственный, – бормотала она. – Ты совсем не добрый, Гуки! – ругала она его, не замечая, что он уже несколько минут слушает ее с ухмылкой на губах.
– Я пришел, чтобы пригласить тебя к себе, – заговорил он спокойно. – Но из-за моей бесчувственности…
Дженни вскочила с кровати и радостно замотала головой.
– Нет, нет, ты вовсе не бесчувственный, ты очень добрый и хороший, – тараторила она, умасливая его.
– Но только что ты говорила…
– Тебе показалось, – перебила его Дженни.
– Так я еще и глухой.
– Да… то есть… нет, – она лукаво улыбнулась. – При падении я ударилась головой и мой разум помутился.
Чон хмыкнул. Да актриса она никудышна. Но девушка не отчаивалась. Подняв руки к небу, она театральным шепотом продолжала свое представление.
– Да как я посмела, ничтожная, говорить подобное про великого, умного и самого великодушного среди человечества раба Божьего…
– Раба?
– Нет, нет, – быстро исправилась Дженни. – Человека подобного самому Богу.
– Ты будешь гореть в аду за такое сравнение, – поддел он. – Но льстить ты умеешь, поэтому прощаю.
– Гуки, мне можно вернуться в твою комнату? – с надеждой спросила она.
– Да, –  снова вздохнул. – Но только… сидеть тихо, как мышка, без звука.
Дженни изобразила замок на губах и выкинутый ключ. Чон закатил глаза.
Едва очутившись на кровати Чона, Дженни заняла свою обычную позу и зашуршала страницами книги.
«Было бы хорошо, если бы она сменила эти трусы, называемые шортами, и лифчик, громко величаемый топом, на старые шаровары и бесформенную футболку, сохраняющие мои нервы в порядке, а ее девственность в безопасности», – подумал Чон, но, естественно, не произнес это вслух. И лишь очередной долгий вздох выдавал его сожаление по поводу своего такого необдуманного разрешения находиться Киму в его комнате.
«Я такая счастливица», – думала тем временем Дженни.
«Я становлюсь мазохистом!» – подумал Чонгук, резко отвернувшись от болтающих обнаженных ног..