Обещание

Дом, который купил  Джисон, находился в том же районе. Дженни стало чуть дальше добираться до школы, но ее это не беспокоило. Ее больше волновало, как она сможет жить вместе с так называемым «старшим братиком».

– Мама, когда вы его купили? – прямо в лоб спросила девушка, едва переступив порог нового дома.
Стильная мебель, блеск паркета и плитки – об уюте нового гнездышка.
Мама оставила без ответа ее вопрос и попыталась перевести разговор на другую тему. Чонгук плюхнулся на диван в гостиной и включил телевизор, который занимал полстены. Он уже чувствовал себя здесь как дома.
– Гуки, ты уже был здесь? – спросила она, видя полное отсутствие эмоций на его лице.
– Естественно, – он даже не оторвал глаз от экрана. – Я помогал отцу с покупкой и ремонтом дома.
– Почему я все узнаю последней!
– Участь у тебя такая. Кстати, твоя комната рядом с моей.
– Ну, уж нет, моя комната будет как можно дальше от тебя, – буркнула Дженни, сильно раздраженная.
– Ну-ну, – лениво потягиваясь на диване, улыбнулся он.
Она стала с любопытством осматривать двухэтажный дом, в котором ей придется жить вместе с настоящим дьяволенком. Несмотря на обиду и раздражение, что она узнала все последней, она не могла не заметить оригинальный и безупречный вкус дизайнера. На первом этаже была огромная гостиная, где, собственно, и расселся Чонгук, щелкая пультом от телевизора; через арку в полукруглом выступе разместилась современная кухня, а по коридору правее находились спальня, ванная и туалет.
Девушка резко взбежала по лестнице на второй этаж. Здесь было всего две комнаты, душ и туалет. Нетрудно было догадаться, чьи это спальни. Дженни открыла первую дверь и попала в светлую, явно девичью комнату. Из нее можно было выйти на балкон, что она и сделала – из широкой террасы, выходящей во двор дома, открывался вид на зеленая лужайку, по краю которой возвышались стройные кипарисы. Она подняла голову к солнцу и зажмурилась от удовольствия. Это, несомненно, станет ее самым любимым местом: она сможет здесь загорать, рисовать или просто пить чай.
– Ты вылитая кошка, греющаяся на солнышке.
Девушка подскочила от неожиданности и пристально посмотрела на Чона.
– Кто тебе разрешил войти в мою комнату?
– А я и не заходил, – Чон улегся в шезлонг, в котором уже мысленно загорала Дженни.
Она осмотрелась, и ей стало понятно, каким образом он попал на балкон. Из его комнаты также была дверь.
Неужели ей придется делить это место с ним? Девушка что-то пробормотала себе под нос, а Чонгук, наблюдая за ее реакцией, понял, что мысль делить балкон вместе с ним ее нисколько не радовала.
– Мне нужно занести коробки с вещами, – недовольно произнесла она.
– Отец уже выгрузил и они ждут тебя внизу, так что быстрее освободи проход от своего хлама.
– И ты не собираешься мне помочь? – удивилась она.
Чон снял футболку и закрыл глаза, развалившись в шезлонге. Дженни зарделась, поняв, что целую минуту пожирает его взглядом и не может оторваться. Ее, без сомнений, привлекало его тело, оно завораживало и притягивало.
– Ты не можешь здесь загорать, пока я таскаю тяжелые коробки! – крикнула раздраженно.
– Разве? – ехидно ответил парень. Даже не открывая глаз, он каждым миллиметром кожи чувствовал ее взгляд.
– Ну раз так… – Дженни побежала за вещами.
Чон усмехнулся и потянулся, почему-то полностью довольный жизнью. Чуть погодя он понял, что проголодался и спустился вниз в надежде перекусить.
Дружной компанией Дженни, мама и Джисон попивали чай с ароматными булочками. В животе Чона заурчало, а рот наполнился слюной.
– Спасибо что меня позвали, – зло пробубнил он.
– Но ты сам попросил тебя не будить, – ответил отец. – А Джен сказала, что ты так сладко спал, что она не посмела потревожить твой сон.
Чонгук зыркнул на «Джен». Та послала ему мстительную улыбочку и языком слизала капельку джема с губы.
– Это была булочка с вишневым вареньем? – убийственным тоном спросил он, пальцем указывая на надкушенную булочку в ее руке.
– Да, и она последняя, к сожалению, – даже не думая о сожалении, весело ответила Дженни.
Ей было все равно, с чем булочка. Но едва она узнала от Джисона, что булочки с вишней Чонгук любит больше всего ей ничего не оставалось, как съесть их все. И по гримасе Гуки она поняла, что он тоже догадался об этом.
– Ты их все съела! – угрожающе прошипел он, подходя к ней зловеще медленным шагом.
– Да, и они были очень вкусные! – продолжала провоцировать его Дженни, думая, что при родителях это безопасно.
Но чем ближе он подходил к ней, тем больше она волновалась.
– Мама! – вскакивая из-за стола, вскрикнула девушка, едва успев отскочить от демона мести.
– Прости, милая, но ты сделала это специально, поэтому я полностью на стороне Чона, – спокойно возразила она.
– Но ты же МОЯ мама и должна быть на МОЕЙ стороне, – пятясь от своего преследователя, кричала Дженни.
– Я помню, как ты обиделась и съела все мои трюфеля, хоть совсем их не любила, поэтому ты заслужила трепку, – ехидно улыбнулась ей мать, даже не думая помогать ей.
– Я же искупила свою вину! – запротестовала она, не сводя глаз с него, угрожающе надвигающегося на нее.
– То, что тебе стало плохо после того, как ты съела килограмм моих любимых конфет, не искупает твоей вины.
– Предательница! – жалобно взвизгнула Дженни и с надкусанной булочкой бросилась наутек в свою комнату.
Она успела захлопнуть дверь перед самым носом Чона и только тогда облегченно вздохнула.
– Вот так тебе! – рассмеялась девушка, показывая язык в закрытую дверь.
– Я же говорил, что ты тупица! – послышался насмешливый голос за ее спиной.
Дженни медленно развернулась и увидела Чона, стоявшего в проеме балкона в расслабленной позе.
«Ну конечно, как же она могла забыть про террасу!»
Чонгук хищной поступью стал приближаться к ней, а Дженни, лихорадочно оглядываясь, словно загнанная лань, искала пути к спасению. Прижавшись спиной к двери, она так сильно сжала булочку, что джем потек по ее пальцам. Ее преследователь был в шаге от нее, шанса на спасение не было.
«Еще чуть-чуть, еще немножко. Сейчас!». Только он подошел ближе, как она нырнула под его руку и уже стала победно ликовать, как всего лишь маленький толчок – и она оказалась распластанной на спине посередине своей кровати, а Чонгук сидел сверху, отрезая все пути для побега.
Дженни замахнулась, пытаясь швырнуть несчастную булочку в него, но он успел перехватить ее руку.
– Не смей кидаться моей последней булочкой, – спокойно проговорил он и, наклонившись, откусил сразу половину. – Ммм, – зажмурившись от удовольствия, промычал он. Дженни не могла пошевелиться, нервы были натянуты до предела. Его губы касались пальцев девушки, когда он откусывал кусочек за кусочком прямо из ее ладони. Дженни закусила губу, едва сдерживая стон от странного и неведомого ранее ощущения.
– Ты уже все съел, может, встанешь, – это должно было прозвучать уверенно, но получилось жалобно.
– Я еще не доел, – и он стал медленно облизывать ее пальцы, красные от джема.
Девушка чувствовала его язык, зубы, слегка покусывавшие пальцы и застонала, покраснев от смущения. Она даже не предполагала, что Чон, всего лишь прикасаясь к ее пальцам, может довести ее до подобного состояния.
– Ну, все, – Дженни вырвала свою руку из сладостного плена.
– Я так не думаю, – таинственно глядя на нее, произнес он. – Я вижу, по крайней мере, еще две капельки джема.
Дженни лихорадочно вертела головой, пока наконец не увидела багряно-красные капельки варенья чуть выше груди, прямо на майке в области правого соска, который стал четко выделялся под легкой материей.
Она судорожно попыталась прикрыться руками, но предвидя это, Чон снова взял в плен обе ее руки, вытянув их над головой.
– Я не могу дать пропасть не единой капельке варенья.
И его голова медленно стала опускаться вниз. Дженни могла лишь видеть его макушку и чувствовать легкое дыхание на коже. Чон слизнул первую капельку, и девушка непроизвольно дернулась. Было ощущение, что его язык раскален: место, которого только что он коснулся, пылало огнем.
Чон, приподняв голову, взглянул ей в лицо. Несомненно, он-то знал, как действуют его прикосновения.
– Не надо, – взмолилась Дженни. – Я больше никогда не буду есть твои булочки, поверь мне.
Чонгук печально покачал головой.
– Ну, конечно, я тебе верю, но ты просто не знаешь, как сильно я люблю эти булочки, а ты ...
– Я больше не буду, отпусти меня, пожалуйста.
– Хорошо, – он улыбнулся ей, но что-то в его улыбке настораживало. – Как только съем последнюю капельку джема.
Он склонил голову к ее груди и никакие попытки увернуться не спасли ее от его властных губ.
Он прикусил ее сосок прямо через майку и стал посасывать, а девушка непроизвольно выгнулась к нему навстречу. Столько ощущений сразу пронзили ее… Дженни думала, что взорвется от неведомых ранее чувств.
Прекрати, – кричало в ее мозгу, – не останавливайся! – заглушали чувства ее разум.
– Вот теперь все, – довольно проговорил он, пристально глядя на нее. – Я не позволил ни одной капельки пропасть даром. Жаль, пятно осталось.
Чон встал и посвистывая, как ни в чем не бывало, покинул комнату.
Дженни, пылая от жара, еще некоторое время не могла пошевелиться, а на ее майке осталось влажное красноватое пятно. Нужно было переодеться и заняться вещами, но ноги были ватными и не хотели подчиняться хозяйке, поэтому она еще некоторое время неподвижно лежала в кровати. Ее мысли были поглощены новыми ощущениями. И в мыслях об этом незаметно для себя заснула.

Проснувшись в полдень, Дженни обнаружила, что ее волосы намертво слиплись и торчали в разные стороны.
– Ох, – она застонала, запустив руки в волосы, и ее пальцы запутались в безнадежно склеенных кудряшках.
Девушка решила принять душ. Мама как всегда оказалась предусмотрительной: в ванной, совмещенной с туалетом, уже висели полотенца (розовое с рюшами для нее и темно-синее для «братика»). Дженни скривилась. Вероятно, это чисто девчачье полотенечко станет причиной новых насмешек со стороны Гуки. Она тяжело вздохнула, несмотря на то, что ее трудно было назвать модницей, девушка безумно любила всякие кружева и оборочки. И мама тоже знала эту ее милую особенность, покупая все, что только можно с ними. Но взглянув на ее одежду, трудно было догадаться об этом увлечении, так как девушка предпочитала джинсы, шорты, футболки и регланы. И только под всей этой грудой одежды она носила кружевное нижнее белье, порой даже сексуальное и откровенно просвечивающееся.
Дженни разделась и зашла в стеклянную душевую кабинку. Вода зажурчала и прохладной массой обрушилась на нее, освежая и расслабляя. Девушка тщательно вымыла голову. Выключив воду, она открыла дверь и потянулась за полотенцем, но так и замерла. Чонгук, собственной персоной, развалившись на закрытой крышке унитаза, сверлил ее насмешливым взглядом.
Дженни открыла рот, чтобы завизжать, но он опередил ее.
– Если ты закричишь, то сюда прибегут отец и твоя мать, – он покачал головой, назидательно пригрозив ей пальцем. – Придется долго объяснять, почему ты крутишься передо мной в таком виде, пугая до полусмерти.
Она схватила полотенце и быстро завернулась в него.
– Интересно, кто еще кого пугает? – прошипела Дженни, смущенная и покрасневшая.
– Ты бы тоже испугалась, если б застала в душе гладильную доску.
– Глади… чего? – взвизгнула она.
– Здесь столько пара, а ты такая же плоская, немудрено, что я перепутал, – невинно ответил он.
Ее затрясло от злости.
– Ты, ты… да я тебя… – она хотела прибить его на месте.
Сжав кулаки, она выскочила из душевой и бросилась на своего обидчика.
– Аааааа!
Дженни  удивилась тому, что ее падение не причинило ей боли.
– Какая же ты дура! – услышала она под собой.
Дженни открыла глаза, которые она зажмурила при падении, и встретилась взглядом с разъяренным Чона. Каким-то образом она удачно приземлилась прямо на него, и они оба рухнули на пол. Правда, в этот раз ей повезло оказаться сверху, в то время как он болезненно морщился, прочувствовав всю твердость пола.
– Боже, ну почему я встретил тебя, – он схватился за голову.
Едва она выскочила из душевой, он уже знал, что должно произойти. Его тело само собой дернулось к ней навстречу, оберегая от падения. Но кто же мог знать, что она врежется в него с такой силой, что опрокинет. Парню было чертовски больно, а его одежда промокла из-за этой «ходячей неприятности».
Как бы часто он не дразнил ее, но не мог же он признаться, что находит ее очень сексуальной. Чон также не сомневался, что всего года через два ее фигура преобразится и станет идеальной. И сейчас она ерзала на нем, испытывая грань его терпения.
– Гуки, – жалобно простонала Дженни, заметив гримасу боли на его красивом лице.
– Может, ты уже уберешь свои косточки с меня, – рявкнул он и спихнул ее на пол.
Его грубость всегда переключали в ней невидимый рычажок, заставлявший ее дерзить в ответ.
– Тебя сюда никто не звал, – гаркнула она.
– Да я бы никогда сам не согласился увидеть столь убогое зрелище, – зло крикнул он, распахивая дверь. – Тебя мать зовет.
И он, громко хлопнув дверью, исчез.
– Чтоб тебя! – без особого пыла прошептала девушка, как всегда после стычек с ним, выбитая из колеи.
За что она могла полюбить такого хама и грубияна? Неужели он думает, что ей бы не хотелось стать чуточку красивей и женственней! Зачем же задевать ее своими колкостями, ведь ей и самой горько от несовершенства собственного тела. До встречи с Чоном она никогда не считала себя хуже остальных, но постоянные колкие замечания в ее адрес заставляли усомниться в этом. Неужели она такая уродина, что не удостоилась ни одного хорошего слова от своего любимого.
Она могла бы стерпеть это, но не тогда, когда ей приходилось сталкиваться с обворожительным демоном каждый день.
Девушка прогнала прочь грустные мысли. Разве она позволит какому-то Гуки растоптать свою самооценку. Да никогда в жизни!

На переезд понадобилось всего два дня. Квартиры Чонов и Кимов были проданы, и за счет этого был куплен симпатичный двухэтажный особняк. Дженни он действительно очень нравился, даже то, что за соседней стенкой громыхала музыка, не раздражало ее. Она отрывалась на Чона как и прежде, только теперь она тарабанила в его дверь, пытаясь заставить замолчать. Прошло уже две недели их совместного проживания, и, к счастью, они больше не сталкивались в душе. Чонгук давно забыл об этом и продолжал все так же насмехаться над ней, смеясь над ее неуклюжестью. И будто бы назло Дженни то и дело спотыкалась, ударялась и падала, замечая, как он закатывает глаза и обреченно качает головой. И все же она была несказанно рада видеть его каждый день, ведь так и не отказалась от своего плана: он обязательно должен влюбиться в нее!

Чон уехал веселиться с друзьями в клуб.
В тот вечер Дженни никак не могла уснуть, пытаясь угадать, с кем он сейчас веселится, сколько девчонок вешаются ему на шею и кто прижимается к нему в медленном танце. Она ревновала как никогда прежде. Дженни уснула далеко за полночь, но ее сон был коротким, потому что в комнате было душно, а она забыла включить кондиционер. Очень хотелось пить. Девушка спустилась на кухню и налила стакан воды. Тихо скрипнула входная дверь и слегка пошатываясь вошел Чонгук. На часах было полшестого утра. Дженни глотнула воды, из темноты наблюдая за ним, оставаясь пока незамеченной. Вдруг у него зазвонил телефон и он ответил.
– Да, доехал без приключений, – Он говорил тихо, чтобы никого не разбудить. – Мне тоже понравилось, – ответил он на вопрос собеседника.
Дженни затаила дыхание, по интонации голоса она была уверена, что он говорил с девушкой. Собеседник что-то сказал и Чонгук рассмеялся.
– Обязательно повторим. Нет, ты абсолютно права, это было незабываемо.
Дженни прикусила губу и вздохнула он повернул голову в ее сторону, но в темноте ничего не было видно. Девушка не желала выдавать свое присутствие. Была б она чуть наблюдательней, то поняла по прищуренным глазам и напряженной позе, что ее давно раскрыли. Чонгук откинулся на диван и промурлыкал в трубку.
– С нетерпением жду нашей встречи. Пока, дорогая.
Ким даже не сообразила, что он отключил телефон и уже минут десять молчит. Медленно выглянув из-за арки, она увидела, что он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Неужели он заснул?
Еще немного постояв для верности, Дженни на цыпочках подошла к юноше. Во сне его лицо было очень красивым. Мерное движение груди, расслабленное тело, все так и манило дотронуться до него. Дженни вздохнула и наклонилась ближе, ей так хотелось прикоснуться к нему, что рука сама собой потянулась к его губам. И они оказались безумно мягкими и нежными. Девушка смотрела только на его губы, желая целовать и ласкать его.
– И что ты будешь делать дальше? – неожиданно зашевелились его губы.
Она отскочила, его глаза были открыты, а она так увлеклась его ртом, что не заметила, как он наблюдал за ней…
– Ты не спал? – он усмехнулся, подтверждая ее догадку. – Тогда зачем притворялся?
– Было весьма любопытно. А вот почему ты подслушивала и караулила меня?
– Я… я… не подсматривала, просто… спустилась попить и ты пришел, и мне… – Дженни путалась в словах, не зная, как оправдаться. – Твой телефон зазвонил и я не хотела мешать.
– Понятно, – он язвительно хмыкнул. – И как ты находишь мои губы?
Дженни вспыхнула, он снова дразнил ее. Нужно было быстро убираться от него подальше. Немедленно!
– Ну ладно, спокойной ночи! Вернее, доброе утро, – Дженни попятилась назад. – Я пойду спать!
– Не так быстро, – Чонгук схватил ее за руку и резко дернул к себе.
Дженни покачнулась и оказалась на его коленях.
– Ты мне так и не ответила: тебе нравятся мои губы или, может, глаза? – потом он задумался. – Девушки постоянно спорят по этому поводу, а ты что думаешь?
– Ты… это… довольно привлекателен, – промямлила Дженни, находясь в опасной близости от него.
Его дыхание, с едва уловимым ароматом алкоголя, смешалось с ее собственным. Он смотрел на нее слегка затуманенными глазами. Что-то, чего не могла объяснить, будоражило девушку. Близость его тела заставляла Дженни трепетать и желать его со всей своей невинной, девственной страстью.
Что она могла знать о желании или страсти? Разве то, что описано в книгах, могло передать всю ту бурю чувств, которая взыгралась в ней? Ее раздирали противоречивые чувства: ей безумно хотелось прижаться ближе к нему и в то же время убежать без оглядки, боясь собственных эмоций. Что-то необъяснимое творилось с ее телом, дрожь, никак не связанная с холодом, тяжесть во всем теле и приятное покалывание в тех местах, где его пальцы прикасались к ней. Неужели это и есть желание?
– Но все без исключения в восторге от моего тела! – немного иронично сказал он, прервав ее мысли. – А тебе тоже нравится моя внешность?
Почему Дженни показалось, что за самым обычным вопросом скрывается грусть?
– Да… – Дженни хотелось ответить более уверенно, но ее слова больше прозвучали как вопрос.
Конечно же, ему прекрасно было известно, что он привлекателен, но он был сыт по горло тем, что в нем видят только красивое лицо и мускулистое тело.
« Ты такой красивый! – только и слышал он. – Тебе надо было стать моделью, твоя фигура идеальна!»
Как же это надоело! Девчонок только и волновало, как бы заарканить его в свои сети и хвастаться перед подругами красивым бойфрендом. Чон давно для себя решил точно так же использовать их, как они его. Даже секс стал для него лишь физической потребностью, он уже не верил в то, что они шептали ему в исступлении. Одна девушка сменяла другую. Как только они отдавались ему и признавались в любви, интерес быстро угасал. Он не верил в их любовь и искренность, но эта девочка, ставшая по прихоти судьбы его сводной сестрой, волновала его. Ей всего шестнадцать, слишком юная, неопытная и невинная. Что, если она изменится, как только он позволит себе коснуться ее. Не исчезнет ли ее очаровательная откровенность, милый румянец смущения и эта непорочная любовь к нему, светящаяся в глазах. Может ли он так рисковать?
– Нашел кого спрашивать, безгрудую малолетку, – скривился Чон.
– Я не малолетка, – дрожащим голосом ответила она. – Уже в августе мне исполнится семнадцать. Всего через два месяца.
– Вряд ли через два месяца ты станешь взрослей, сексуальней и… – он намеренно сделал паузу, проведя пальцем по ее виску, – …умней!
Несмотря на то, что от его почти невесомого прикосновения по всему телу поползли предательские мурашки, Дженни вскочила с его колен.
– Вот увидишь, я стану лучшей для тебя, – уверенно проговорила она, ее глаза сияли таинственным светом. – Ты полюбишь меня! Обещаю! Спокойной ночи!!
Чон задумчиво смотрел перед собой, но видел лишь яркий блеск ее глаз.
«Мне не хочется, чтобы ты взрослела. Потому что ты обязательно изменишься! Пожалуйста, останься собой и продолжай любить меня. Меня, а не школьную звезду Чон Чонгука».