Lullaby

3 августа.

- Знаешь, я все таки не могу понять несколько вещей, - сказала я, проходя мимо него за завтраком, - во-первых, почему ты настолько адаптирован к миру, несмотря на то, что мир не видел; во-вторых, куда ты все время пропадаешь; и в третьих, как ты понял тогда, в клинике, что меня заперли, и заперли именно в кладовке?

Он поднял свой взгляд на меня, отпивая крепкий чай из моей фарфоровой кружки.
В его руках эта чашка казалась предназначенной для гномов, ну или для лилипутов. Я посмотрела вниз, на свои ноги. Коротковаты...

Гарри не хотел отвечать. Я чувствовала это по его ровному дыханию, по тому как он нехотя кладет вилку на стол и как не хочет смотреть мне в глаза. Казалось я знаю каждую деталь, которая могла выдать его.

Я выучила язык жестов его тела, как букварь. Неужели я превращаюсь...в ту, кем отчаянно быть не хотела?

- Нет, у тебя не получится уйти от ответов, мистер Стайлс.

С меня довольно. Я думала ему будет трудно приспосабливаться к этому миру, как ребенку, и он будет бояться банкоматов и прочих прелестей современности, но нет. У него откуда то есть телефон, деньги, и околовысшее образование. Во всяком случае, он чертовски умен, хотя бы потому что может водить меня за нос без всякого труда.

Гарри тяжело вздохнул, зачесал волосы назад и откинулся на стуле.

- Отвечать по порядку?

Издевательство.

Я не собиралась закатывать глаза и уходить, не дождавшись ответа, мои руки были сложены на груди и я довольно решительна настроена. Во всяком случае, мне так казалось.

- Хорошо, - спустя целую вечность заговорил он, словно каждое слово стоило ему денег, - обещай не делать никаких выводов?

Я неуверенно кивнула. Я все равно их сделаю, такова моя работа.

- Я не первый раз на свободе. Я знаю этот мир чуть лучше, чем ты могла бы представить. Но Тэм, без выводов, да? Когда мне исполнилось 18, меня официально отправили домой, ведь я был здоров, с самого начала здоров, но они не могли бы меня отпустить раньше,  потому что Вейн (Франк Вейн, заведующий клиники) знал, что это мое преступление. Тогда я сменил фамилию, переехал в другой город и полтора года жил в этой реальности. Моя тетя жила в Бирмингеме, и я не знал куда больше ехать, так что направился к ней, - он хмыкнул, - не скажу, что она была рада меня видеть. Надо было учиться всему заново, и хотя благодаря Вейну со мной и другими детьми занимались педагоги, и все мое пребывание в клинике было похоже больше на закрытую школу - интернат, я ничего не знал о нормальной жизни, о том как заботиться о себе самому, работать, разговаривать с людьми и доверять им.

Он снова замолчал. Я поймала себя на мысли, что меня ничего не удивляло больше. Ни то, что Стайлс уже когда - то жил нормальной жизнью, ни то, что Вейн помогал Гарри и другим детям, попавшим  в похожие ситуации, вообще ничего. Я была непоколебима спокойна, словно эта реальность теперь принадлежала и мне, словно этот путь он проходил не один, а вместе со мной.

- Я неплохо рисовал тогда, и надо было чем - то себя занять, так что я рисовал эскизы для татуировок в салоне на окраине города. Платили так себе, но потом меня научили пользоваться машинкой, и я сам мог чертить узоры на человеческом теле. Это было круто. Я был счастлив. К вопросу, где я пропадаю -  зависаю в тату студии, восстанавливаю потерянные навыки.

Я была счастлива за него в этот момент. Облегчение спустилось на мои плечи, когда я услышала что он всего лишь работает, а не строит план - капкан как замочить ублюдка Тревора. 

- От моей тети я узнал, кто засунул меня в психушку к Вейну, кто посадил отца, и кто решил стереть нашу семью из памяти людей навсегда, чтобы больше ни одного упоминания в газете, ни одной статьи и ни одного известия обо мне. И я захотел его найти. И я захотел отомстить.

Пазл все складывался и складывался, и я осела, когда начала понимать насколько слепым инструментом была в этой холодной войне.

- Но...ты...

Он не дал мне договорить, взяв мою ладонь в свою. Сейчас я думала, что это больше похоже на исповедь, чем ответ на три простых вопроса. И я решила дать ему эту возможность.

- Когда я приехал в город, он был в курсе, что я здесь. И он боялся меня, и я знал, что он боялся. Все, что он смог сделать - просто подбросить мне несколько грамм белого порошка, в надежде, что меня посадят, но не учел моей биографии. Так, он чуть не убил меня дважды, но как бы спас, сукин сын. Я снова оказался в клинике, круг замкнулся.

Наступила тишина. И если раньше мне было комфортно с ним просто молчать, то сейчас эта тишина разрывала мои барабанные перепонки. Я вроде бы ни капли не удивлена, но тем не менее ошарашена до кончиков пальцев.

Хотелось пошутить, посмеяться, затанцевать, сделать хоть что-нибудь, чтобы сместить центр тяжести!

У королевы драмы закончились ресурсы. Она больше не хотела истерик.

- Выходит, твой врач не такой уж и старый злобный хрен?

Я едва улыбнулась, пытаясь быть шутом для Стайлса.

- Возможно, он был первом человеком, кто в меня верил, несмотря на то, что знал правду, - у меня застыл немой вопрос; это он помог мне выбраться из кладовки, куда сам меня и затащил, или? - но кладовка это не его рук дело, не парься, тогда ты реально его разозлила. Я просто спал с одной медсестрой, и она помогла мне подключиться к системе видеонаблюдения, а ключи, как ты знаешь, я тырил несколько лет.

Он стукнул пальцем меня по носу и наконец улыбнулся.

Спал с медсестрой...

- У шерифа неплохо получалось сдерживать пыл этой ситуации, в конце концов про нас стали забывать. Пока не появилась ты, Тэмми.