Lullaby [H.S.]

В прошлой главе было 30 июня, а в этой 5 июня, соответственно события происходят раньше.
.
.
.

5 июня 2017 год.

- По правде говоря, мне всегда казалось, что сумасшедшим в их семье был далеко не Стивен. У Лиз безумия в глазах было куда больше. Хотя...может, они оба были не в себе. Кто теперь знает.

Мама задумчиво покрутила в руках фарфоровую кружку с чаем, прежде чем сделать небольшой глоток. Она говорила спокойно, будто вспоминала обычных соседей, а не семью, о которой пятнадцать лет спустя до сих пор говорил весь Холмс-Чапел.

Именно поэтому я приехала к родителям.

Из всех людей в городе мама знала Элизабет Брайт едва ли не лучше остальных. Они не были подругами, не ходили друг к другу в гости и не созванивались по вечерам, но жили совсем рядом и часто пересекались. Иногда достаточно просто наблюдать за человеком со стороны, чтобы заметить то, чего не видят другие.

А мне сейчас была нужна любая информация.

За последний месяц я уже успела понять, что материалов для действительно хорошей статьи почти не осталось. Полицейские отчеты были засекречены, старые газеты писали одно и то же, а жители города пересказывали одни и те же слухи, которые с каждым годом становились все менее похожими на правду.

Если я хотела написать не очередную страшилку для местной газеты, а настоящее расследование, мне предстояло копать гораздо глубже.

- Как звали мальчика? - спросила я, открывая ноутбук.

Мама ненадолго задумалась.

- Вот это самое странное. Они никогда не называли его по имени. По крайней мере, при посторонних. Я ни разу его не слышала. Может, просто совпадение, а может, они действительно старались скрыть даже такие мелочи. Жалко его... очень жалко.

Она покачала головой и снова отпила чай.

Я машинально начала стучать пальцами по столу.

Чем больше я узнавала о семье Брайт, тем меньше понимала происходящее.

Почему они так тщательно скрывали собственного ребенка?

Он был болен?

Опасен?

Для обычной семьи подобная скрытность выглядела слишком странно. Даже если родители были замкнутыми людьми, имя собственного сына обычно не превращают в государственную тайну.

Но этому должно быть хоть какое-то объяснение.

Честно говоря, у этих людей явно творился настоящий бардак в голове.

Я открыла несколько заметок в ноутбуке и снова перечитала список вопросов, который составляла почти каждую ночь.

Каждый новый ответ только рождал десяток новых вопросов.

Словно я распутывала огромный клубок ниток, который становился только больше, сколько бы я ни старалась найти его конец.

- Знаешь, дорогая, - мама внимательно посмотрела на меня поверх кружки, - в полиции тебе все равно ничего не скажут. Может, выберешь тему попроще? Это ведь всего лишь статья.

Я сразу узнала этот взгляд. Она волновалась.

Ей не нравилось, что я вообще решила копаться в этой истории.

Но если честно...

Я никогда не видела в этом ничего ужасного.

Журналистика вообще довольно странная профессия. Мы постоянно лезем туда, куда нас никто не приглашал, задаем неудобные вопросы людям, которые не хотят отвечать, ищем то, что кто-то очень старательно пытается спрятать.

Именно этому меня учили в университете.

И именно это мне нравилось.

Я улыбнулась, стараясь успокоить маму.

- Это же хорошо, что придется немного повозиться. Я хочу стать хорошим журналистом, мам. А хорошие журналисты не пишут хорошие статьи, сидя дома.

Она лишь тихо вздохнула.

- Я знаю. Но это не самая чистая история. Просто будь осторожнее. И не лезь в полицейский участок, ладно?

Я тихо рассмеялась.

- Мам, я там бываю чаще, чем некоторые студенты на вечеринках. Когда инспектор меня видит, у него, по-моему, уже глаз начинает дергаться.

Она не выдержала и тоже засмеялась.

- Не преувеличивай.

- Да нет, правда. Еще немного и мне придется вызывать ему скорую. Не хочу брать такой грех на душу.

Мы рассмеялись уже вместе.

На несколько секунд разговор перестал быть таким тяжелым.

Я закрыла ноутбук, убрала его в сумку и привычным движением перекинула ремень через плечо.

Пора было возвращаться домой.

Но стоило мне подняться со стула, как мама неожиданно крепко взяла меня за запястье.

Настолько резко, что я невольно остановилась.

- Подожди.

Я вопросительно посмотрела на нее.

Она несколько секунд молчала, будто пыталась решить, стоит ли вообще рассказывать то, что сейчас всплыло у нее в памяти.

- Знаешь... однажды я слышала, как Элизабет плакала.

Я медленно опустилась обратно на стул.

- Она все повторяла одно и то же имя. Много раз подряд. Гарри... Гарри... Гарри...

По моей коже пробежали мурашки.

Мама продолжила:

- Думаю, так и звали мальчика. Хотя я не уверена. Но однажды Стивен тоже почти назвал его по имени. Правда, сразу осекся и сказал: «Эд». Тогда мы с твоим отцом даже не придали этому значения. Решили, что просто ослышались. А сейчас... кто знает. Может быть, это важно.

Я почувствовала, как внутри все перевернулось.

Это было первое настоящее имя.

Первый кусочек пазла, который наконец оказался на своем месте.

- Мам...

Я широко улыбнулась.

- Ты просто чудо!

Она только покачала головой, улыбаясь в ответ.

Я быстро взглянула на часы.

Если поспешить, то успею заехать в библиотеку до закрытия и проверить старые школьные списки.

Возможно, мальчик действительно числился там как Гарри.

А может...

Как Эд.

- Мне пора, - сказала я, уже открывая дверь. - У меня сегодня еще куча дел. Увидимся в воскресенье на ужине.

Я быстро поцеловала маму в щеку.

- Будь осторожна, Тэмми.

Я улыбнулась.

- Всегда.

Если бы тогда я знала, что именно этот разговор станет первым шагом к тому, что вскоре перевернет всю мою жизнь, наверное, задержалась бы у родителей еще хотя бы на чашку чая.

Но тогда мне казалось, что впереди меня ждет всего лишь очередной рабочий день.

И ничего больше.

***

6 июня 2017 год.

В дверь негромко постучали.

Я подняла голову от ноутбука и машинально посмотрела на часы.

Без четверти одиннадцать.

Странно, я никого не ждала.

Последние несколько часов я просидела за кухонным столом, окруженная раскрытыми книгами, газетными вырезками и собственными записями. На экране ноутбука уже красовалось несколько страниц текста, но чем больше информации мне удавалось собрать, тем сильнее казалось, что я знаю слишком мало.

Теперь у меня было имя.

Или, по крайней мере, два имени.

Гарри и Эд.

Я уже несколько раз перечитывала свои заметки, пытаясь понять, почему Стивен Брайт назвал сына одним именем, а Элизабет совершенно другим. Ошиблась мама? Ослышалась?

Эта мысль не давала мне покоя.

Наверное, именно поэтому я до сих пор не легла спать.

Я чувствовала, что нахожусь совсем близко к ответу.

Оставалось только понять, в каком направлении искать дальше.

Я закрыла ноутбук и потерла уставшие глаза.

- Иду!

Тишина...и обычно эта тишина мне нравилась, но только не сегодня.

Я медленно подошла к двери и заглянула в глазок.

Никого.

Только темная дорожка, уходящая к калитке, и слабый свет фонаря, едва освещавший двор.

Несколько секунд я просто стояла, не понимая, показалось мне или нет.

Потом все-таки повернула замок.

Стоило двери приоткрыться, как что-то мягко скользнуло внутрь и упало к моим ногам.

Конверт.

Я машинально выглянула на улицу, но там не было признаков жизни, никаких шагов, никаких шорохов, только ветер лениво шевелил ветки деревьев.

Он был совсем не похож на обычную почту.

Плотная бумага необычного кирпичного цвета выглядела дорогой, будто ее специально выбирали. Конверт был аккуратно перевязан тонкой бечевкой, а узел с обратной стороны выглядел настолько ровным, словно его завязывали с особой тщательностью.

Ни адреса, ни марки, ни подписи.

Только мое любопытство, которое уже успело придумать десятки возможных объяснений.

Может, это ответ из издательства?

Или кто-то решил помочь с расследованием?

Я даже почувствовала приятное волнение, и скорее закрыла дверь, чтобы раскрыть письмо.

Внутри лежал один-единственный белый лист. Всего одна короткая фраза, выцарапанная черной ручкой на бумаге.

«Любопытная, да?

Лучше не лезь.»

Я несколько секунд смотрела на письмо, ожидая, что появится что-то еще, покрутила листок в руках, но ничего, кроме пары слов здесь написано не было.

Я невольно усмехнулась.

Наверное, именно так люди и пытаются запугать журналистов.

К сожалению для неизвестного отправителя, он выбрал не ту девушку.

Если уж кто-то решил предупредить меня, значит, я действительно двигаюсь в правильном направлении.

Я положила записку рядом с ноутбуком, открыла документ со статьей и вместо очередного абзаца напечатала всего одно предложение:

«6 июня 2017 года. Кто-то явно не хочет, чтобы я продолжала это расследование.»

Перед тем как лечь спать, я еще раз проверила, закрыта ли входная дверь, машинально выглянула в окно и выключила свет.

Мне казалось, что за темной линией деревьев кто-то стоит.

Наверное, сказывались усталость и несколько бессонных ночей. Я поежилась на стуле, небольшая волна мурашек пробежала по телу, и я задернула шторы.

Это было предупреждение.