До предела.
Я закрыл дверь. Щелчок. Не громкий. Но по её телу этот звук прошёл как ток — я почувствовал, как мышцы под пальцами стали жёстче.
Она не дышала. Или делала это слишком тихо.
Я держал её крепко — за талию, чуть выше бёдер.
Прижал к себе. Лбом к своему подбородку.
Её грудь упиралась в мою. Сквозь ткань — тонкую, сонную, растянутую — чувствовался жар. Живой, чужой, подрагивающий.
Я притянул её вплотную.
Спиной — к раковине.
С собой — лицом.
Наши бёдра сомкнулись.
Она вскрикнула. Еле слышно. Не в голос — в дыхании.
Как будто звук сорвался не из горла, а из живота. От неожиданности. От страха. От того, что это — слишком близко.
Я не дал ей отстраниться.
Рука сжала её сильнее. Вторая — обвела спину, встала на пояснице. Ладонь легла плоско. Чётко.
Её руки упёрлись в мою грудь.
Но не толкали.
Просто были. Как напоминание: "Я ещё здесь. Я — ещё человек".
Я наклонился.
И провёл носом по её шее.
Медленно. От впадинки ключицы — к уху.
Кожа у неё там дрогнула. И стала горячей, как утюг.
Я вдохнул. Медленно, глубоко. Её запах. Смешанный с шампунем, потом, страхом.
Она не двинулась.
Но я чувствовал, как внутри неё что-то мечется.
Как будто сердце пыталось вырваться сквозь спину.
— Не надо, — прошептала она. Губами. Еле слышно.
Но сама не двинулась. Не вывернулась. Не царапалась.
Смотрела мне в лицо.
Смотрела — не на силу, а на человека.
На меня.
Я провёл губами по её щеке. К уголку рта.
Она дёрнулась. Резко вдохнула — почти как всхлип.
Я слышал, как её дыхание бьётся о мою кожу, как у птицы в руках.
Она сжалась. Руки дёрнулись.
Но я крепче зажал её бёдра своими.
— Тише, — выдохнул я, прижимая лоб к её.
Она зажмурилась.
Я провёл рукой под край её футболки. Ладонь встала на живот. Кожа — голая, горячая, хрупкая.
Пальцы разошлись, будто запоминали форму.
Она всхлипнула. Уже тише. Уже почти смиренно.
— Пожалуйста… — сорвалось с её губ.
Не криком. Не с протестом.
Как дыхание. Как слом. Как что-то, что осталось единственным.
Но я был уже слишком близко.
Мой рот нашёл её шею.
Я не целовал.
Просто касался губами.
Ощущал, как под кожей у неё что-то колотится. Судорожно.
Я скользнул рукой выше. Её рука легла на мою — не уверенно, не твёрдо. Но как будто просила: "Останови себя сам".
Я не остановился.
Провёл ладонью по боку. До подмышки. К ребрам. Краем мизинца зацепил грудь.
Она ахнула.
Не в голос — в теле. В затылке, который откинула назад.
В пальцах, что чуть впились в мои плечи.
Вся её кожа была как натянутый нерв.
Вся она — внутри звенела.
И я — слышал это.
Чувствовал. Пил.
В этот момент мир исчез.
Осталась только ванная.
Холодный кафель. Звук капающей воды.
И мы.
То, что не должно было случиться.
Но уже происходило.
Медленно. Неотвратимо.
До предела.