Глава 2. Тихо. Ложись.
Около восьми вечера я позвал её. Дом уже начал темнеть — тёплый свет в окнах казался густым, как варенье, а за ним шёл плотный вечер. Воздух — плотный, влажный, пахнущий деревом и железом.
— Пойдём, — сказал я коротко. Она вышла из комнаты молча, за мной. Шла чуть позади. Не по инерции — с осторожностью. По походке чувствовалось: напряжение в каждом шаге. Спина чуть напряжена, руки вдоль тела, подбородок опущен.
Я знал, что она не спросит куда. Не будет уточнять зачем. Только среагирует. Это — уже встроено. Уже привычка.
Дорожка к сараю старая, плитка сбилась, местами земля мягкая после дождя. Я шёл вперёд, чувствовал её шаги — неслышные, но ровные. Тёплый пар поднимался от земли, и она слегка подкашливала — едва. Я не оборачивался. Только сказал, когда подошли к двери:
— В бочке под стенкой латунная муфта. Нужна. Достанешь — ты худенькая.
Она кивнула. Присела. Руки в тряпке, чуть дрожащие пальцы коснулись края старого металла. Сарай был тесный, запах старой соломы, ржавчины и чего-то прокопчённого давил в носу. Внутри всё было скособоченное, перекошенное.
Она полезла в бочку, осторожно, на вытянутых руках. Футболка по спине натянулась, тень от лампочки извивалась вдоль её позвоночника. Я стоял сзади, у проёма. Свет падал под углом, выделяя каждую линию тела. Ткань штанов легла по бёдрам — тонким, острым. И я видел, как она тянется. Локти дрожат, она почти вся в бочке. Колени сгибаются, бедра приподнимаются.
Я почувствовал это снова. Неожиданное. Ненужное. Как зуд под кожей. Интерес. Простой, физиологический. И в то же время — раздражающий. Потому что не должен быть. Потому что здесь — не про это.
Я сморщился, почти механически. Но тело само двинулось. Подался ближе.
— Если бы хотел — давно бы уже, — бросил я негромко, в пространство. Без выражения. Без угрозы. Просто факт. Просто, чтобы она поняла: молчание — не защита.
Она не ответила. Плечи чуть дёрнулись. Пальцы всё ещё копались в груде металла. Я присел рядом, встал чуть ближе. И позволил рукам лечь. Медленно. Без резкости.
Пальцы скользнули по её бёдрам — не резко, не как захват. Плоско. Ладони широкие, движение — будто чтобы удержать от падения. Она вздрогнула. Не дёрнулась, но всё тело собралось в себя. Дыхание стало рваным. Я чувствовал это — как кожей.
Руки остановились на её поясе. Я задержал. Не давил. Просто держал. Не слишком сильно. Но так, чтобы она знала, что я здесь. Рядом. Что у неё нет тыла.
Она не обернулась. Не издала ни звука. Только замерла — как вкопанная. Потом, медленно, глубоко вдохнула. Достала нужную деталь — латунный ободок, покрытый пылью и грязью. Руки вытащила обратно, подалась назад. Я убрал руки. Встал. Сделал шаг в сторону.
— Пойдём, — сказал я ровно.
Она встала. Не встряхнулась. Только выпрямилась, как могла. В руках — грязная деталь. В теле — то, что не отмыть.
Я шёл первым. Она — за мной. Опять чуть позади. Опять — молча. И в этот раз, когда я шагал по дорожке, я знал, что она чувствует мой взгляд даже в спине. Потому что он был. До самой двери. До последнего шага.